Роберт Силверберг – Революция на Альфе Ц (страница 25)

Харкинс нахмурился. Он устал, и вообще, ему не нравилось, как разворачивается ситуация. Кэта собиралась использовать его, чтобы показать свою ревность Джорну.

Она придвинулась поближе и прижалась к нему теплым телом. Харкинс машинально обнял ее, но тут же отдернул руки. Какие бы ни были побуждения у Кэты, Джорн, вероятно, убьет его на месте, если проснется и найдет его с нею. Девочка неплоха, с сожалением подумал Харкинс, и, может, в другое время в другом месте...

Но не здесь и не сейчас. Харкинс зависел от милости Джорна, ему была важна его благосклонность. Он осторожно отодвинул Кэту.

— Нет, — сказал он. — Ты принадлежишь Джорну.

Ноздри ее раздулись.

— Я никому не принадлежу! — резко прошептала она.

Она снова пододвинулась к нему. В соседней хижине кто-то пошевелился.

— Иди лучше спать, — с тревогой сказал Харкинс. — Если Джорн найдет нас, то убьет обоих.

— Джорн занят малышкой Нелли... И меня он, во всяком случае, не убьет. А ты что, чужак, боишься Джорна?

— Нет, — солгал Харкинс. — Я...

— Ты говоришь, как трус!

Она опять обняла его. Харкинс снова отпихнул ее и уже не очень осторожно. Она сердито плюнула в него и яростно засверкала глазами. Затем приложила рупором руки ко рту и закричала:

— Помогите!

При этом крике Харкинс отпрянул от нее и попытался уйти в свою хижину, но было уже поздно. Казалось, все деревня немедленно проснулась. И прежде, чем Харкинс понял, что происходит, он почувствовал, как его схватили за шею.

— Убирайтесь все по хижинам!

Это был голос Джорна — громкий и властный, и через мгновение квадратная площадка снова опустела — за исключением Кэты, Харкинса и Джорна. Здоровенный вождь держал Харкинса одной рукой за шею, а другой пытался справиться с отбивающейся Кэтой.

— Он напал на меня! — заорала Кэта.

— Это ложь! — крикнул Харкинс.

— Заткнитесь вы, оба!

Голос Джорна был, точно удар кнута. Он отпустил Кэту и швырнул ее на землю. Она упала, а потом поднялась на колени. Зато его рука, держащая Харкинса, напряглась.

— Что произошло? — спросил Джорн.

— Пусть расскажет она сама, — ответил Харкинс.

— Она мелет чепуху. А я хочу правды.

— Он заявился в мою хижину и напал на меня, — сказала Кэта. — Он сделал это, так как знал, что ты занят Неллой...

Джорн ударом заставил ее замолчать.

— Она сама пришла к тебе, так?

— Да, — кивнул Харкинс.

— Я так и думал. Я ожидал этого. Такое уже происходило раньше. — Он отпустил Харкинса и жестом велел Кэте подняться на ноги. — Тебе придется уйти отсюда, — сказал Джорн. — Кэта моя.

— Но...

— Это не твоя вина, — сказал Джорн. — Но ты должен уйти. Она не успокоится, пока ты будешь жить здесь. Уходи немедленно, а если вернешься, я тебя убью.

Харкинс почувствовал оцепенение. Последнее, что он хотел бы, это быть изгнанным из единственного приюта, который он до сих пор нашел в этом странном и недружелюбном мире. Он посмотрел на Кэту, которая впилась в него ненавистным взглядом, а ее груди вздымались и опадали от гнева. И Харкинс тоже почувствовал, как в душе у него нарастает гнев.

Джорн повернулся к Кэте.

— А тебя я накажу позже. Ты еще заплатишь за это, Кэта.

Она склонила было голову, но тут же вскинула ее. С удивлением Харкинс увидел, что она смотрит на Джорна с любовью.

Джорн снова повернулся к нему и махнул рукой в сторону леса.

— Уходи.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — сказал Джорн. — К утру ты должен быть уже далеко. Мне вообще не стоило позволять тебе оставаться у нас.

Глава 3

Какие бы планы не строил насчет меня Бог, ничего хорошего ждать не приходится, думал Харкинс, стоя на краю леса. Это же просто садизм — выкрасть меня из цивилизованного мира, потом свести с какой-никакой, но все же цивилизацией, и тут же выбросить обратно в лес.

Близился рассвет. Большую часть ночи Харкинс провел на краю поляны, откладывая момент, когда будет вынужден углубиться в джунгли. Внезапно из хижины Джорна раздались звуки, напоминающие удары кнута. Затем наступила тишина. Интересно, подумал Харкинс, может, после наказания Кэта получила вознаграждение?

Харкинс признавал, что Джорн был прав, изгнав его. В любом племени господство лидера должно быть безусловно и любой вероятный конкурент, даже такой слабый, как Харкинс, должен быть немедленно ликвидирован. Теперь, подумав над этим, Харкинс понял, что Джорн был удивительно снисходителен, не убив его на месте.

Вот только этот странный дикий мир не был создан для увеселительных прогулок.

Когда на горизонте появились первые проблески рассвета, Харкинс вошел в лес. Почти немедленно воздух изменился — стал более прохладным и влажным. Толстая завеса растительности, как крыша, не пускала солнечный свет. Харкинс шел осторожно по тропинке, протоптанной Звездным Гигантом.

Где-то не очень далеко должен быть Туннельный Город. Наверняка, он весьма близко: в нетехническом обществе, таком как здешнее, было бы невозможно вести войну на больших расстояниях. И Туннельный Город, чем бы он ни являлся, был населен людьми. Харкинс надеялся, что сможет найти его прежде, чем столкнется с какими-нибудь проблемами в лесу. Вероятно, он сможет получить там убежище как изгнанник из племени Джорна.

Внезапно впереди раздался треск ломающихся кустов. Харкинс спрятался за покрытый лишайником камень и осторожно выглянул из-за него.

В лесу над деревьями появилась красно-коричневая голова Звездного Гиганта. На секунду Харкинс подумал, не пойти ли ему к Гиганту, но затем передумал. Звездный Гигант однажды уже пощадил его, но Харкинс понятия не имел, что он сделает в следующий раз. И вообще, выбора-то у него не было — Звездный Гигант уходил, с каждым шагом покрывая расстояние в сорок человеческих шагов.

Харкинс наблюдал за огромным существом, пока оно не скрылось из глаз, а затем продолжил идти по тропинке. Возможно, подумал он, эта тропинка приведет к Туннельному Городу. А может, и нет. Но он ничего не проигрывал, какое бы направление ни выбрал.

Но очень быстро Харкинс понял, что был неправ. Возможно, безопасен был другой путь, а этот перегородил воющий кошмар.

Кошмар встал перед ним на шести ногах между двумя тонкими деревьями. У существа было две разинутых пасти — по одной на каждой вытянутой, острой голове. Похожие на бритву зубы блестели в тусклом утреннем свете. Харкинс замер, неспособный повернуться и бежать или броситься вперед, в атаку. Вой существа сделался невыносимо громким, и в ответ ему раздалось унылое гудение из джунглей.

Тварь шевельнулась и двинулась вперед. Харкинс почувствовал, что пот выступил по всему его телу. У этой твари был белый мех, размером она была с большого волка и выглядела очень голодной. Харкинс стал отступать, при каждом шаге осторожно нащупывая тропинку, в то время как животное явно собралось прыгнуть.

Без какого-либо заранее намеченного плана Харкинс рукой нащупал сухое дерево позади него и потянул за толстую ветку. Ветка с треском отломилась, а дерево осыпало его сухой корой. И когда чудовище прыгнуло, Харкинс нанес ему удар новообретенной дубинкой, точь-в-точь как бейсбольный битой.

Удар пришелся по разинутой пасти ближайшей головы животного. Она впилась зубами в сухую древесину. Харкинс тут же ринулся вперед и просунул конец палки между челюстями другой головы. Существо замахало в воздухе лапами, но они были слишком коротки и не могли достать до Харкинса.

Создалось патовое положение. Харкинс удерживал животное на расстоянии вытянутой руки. Оно билось и плевалось в бессильной злобе, но не могло достать до него. Однако Харкинс не смел его отпустить, при этом понимая, что его силы не бесконечны.

Животное напирало, заставляя его медленно пятиться. Харкинс чувствовал, как мышцы плеч дрожат от напряжения. Он резко дернул на себя палку, и животное взвыло от боли. Вторая голова заскрежетала зубами.

Сверху раздались странные птичьи крики. Харкинс глянул вверх и увидел ряд спокойных пташек с ярким оперением, ждущих на толстой ветке дерева. В их клювах блестели зубы, и они вообще не были похожи на птиц, каких он когда-либо видел, но Харкинс инстинктивно знал, какую роль они исполняют в лесу. Это были стервятники, готовые взяться за дело, как только чья-либо сторона даст слабину.

А это произойдет весьма скоро. Харкинс знал, что не сможет долго удержать яростное животное. Пальцы его уже дрожали, и вскоре он не сможет удерживать свою дубинку. А затем...

Откуда-то сверху метнулась блестящая металлическая рука, и давление на дубинку резко исчезло. Харкинс удивленно смотрел, как эта рука уносит его противника вверх.

Он последовал за ним взглядом. Перед ним стоял робот — безликий, бесчеловечный — и рассматривал свирепого зверя, сжимая его своей металлической рукой. Харкинс замигал. Он был так увлечен борьбой, что не слышал, как приближается робот.

Робот схватил зверя за обе глотки и разорвал пополам, затем небрежно бросил еще дергающееся тело в кусты, где оно через мгновение замерло. А затем робот продолжил свой путь через лес, в то время как стервятники слетели с дерева и набросились на свой приз.

Харкинс, тяжело дыша, опустился на гнилой пень. Его уставшие руки сильно и неудержимо дрожали.

Все выглядело так, словно робота послали убить хищника, и, выполнив задание, он теперь возвращался на свою базу, не испытывая ни малейшего интереса к Харкинсу.