Роберт Силверберг – Логовище дракоптицы (сборник, том 2) (страница 16)
— Джордж, дорогой! Почему ты убегаешь от меня? — донеслось ему вслед.
Джордж влетел в дом через открытую дверную раму — он еще не установил дверь — и принялся вскрывать ящик, в который был упакован бластер системы Уэбли. Схватив его и установив рычажок на мощность смертельного выстрела, он повернулся к двери. Фигура матери уже стояла там.
— Разреши мне войти Джордж, — сказала она, — и я помогу тебе.
И она опять улыбнулась.
— Убирайся, или я буду стрелять! — крикнул он. — Назад, или я уничтожу тебя.
Он поднял бластер и положил палец на спусковой крючок. На мгновение он подумал о том, что она действительно могла быть его матерью, ведь она же сказала ему на смертном ложе: «Я всегда буду с тобой, Джордж, любимый. Всегда. И куда бы ты ни пошел, твоя старая мать защитит тебя». Но тут же Джордж вспомнил девушку с разноцветными глазами и монстра, и эти воспоминания помогли ему вернуться к реальности.
— Прими свой настоящий облик, иначе я убью тебя, — прохрипел он, чуть сильнее нажимая спусковой крючок, сильнее, еще сильнее, и думая о том, что будет, когда из бластера вылетит огненный луч и разорвет старое лавандовое платье и кружево морщин на ее горле, а затем он подумал о том, сможет ли вообще выстрелить, даже зная, что это не его мать, а всего лишь богохульная копия, взятая из его воспоминаний.
Джорджа пробил пот. Он уже начал потихоньку разгибать палец, лежащий на спусковом крючке, когда фигура его матери внезапно заструилась и изменилась.
— Ладно, ты победил, — сказала крошечная, тощая и эластичная фигурка, напоминающая гнома.
В принципе, она была гуманоидной, с толстыми, длинными и сильными на вид руками, но увенчанными тощими пальцами.
— Вряд ли ты стал бы стрелять в изображение своей матери, но я избавлю тебя от этого выбора. Вот моя настоящая форма. Теперь я могу войти?
— Нет, — рявкнул Джордж. — Оставайся, где стоишь, и скажи, чего тебе надо. И вообще, откуда мне знать, что это твой истинный облик?
— Думаю, тебе придется просто поверить мне на слово. Подумай сам: я достал три другие формы прямо из твоей памяти, понял? О чем первом ты подумал, а? О девушке из банка. Ты представлял ее не очень отчетливо, поэтому я слегка напортачил с цветом глаз. Затем ты подумал о монстре и уж тут постарался представить его на славу, и я показал его тебе во всех деталях. А тут ты вспомнил о матери, вот я и превратился в нее. Но теперь-то я совершенно в ином облике, ты ведь и думать о нем не думал, верно?
— Не думал, — признал Джордж. — Но чего же ты хочешь?
Маленький гномик присел на край ближайшей коробки.
— Прочему бы тебе для начала не убрать пистолет? Я не хочу сделать тебе ничего плохого, Джордж. Как раз наоборот. Поверь мне. Я хочу лишь твоей любви. Для этого и я принял первый облик. А монстр получился у меня случайно. Я хочу, чтобы ты полюбил меня, и еще я хочу любить тебя. Пожалуйста, верь мне, Джордж.
Джордж облизнул губы.
— Звучит это просто фантастично, — сказал он, оторвавшись от косяка пустой дверной рамы и шагнув наружу. — Расскажи мне, кто ты такой, где водятся такие, как ты, откуда ты прибыл и зачем. Только быстро и кратко, иначе я стану стрелять.
— Но ты же знаешь, что не станешь, Джордж, — укоризненно протянул гномик. — Я вижу это в твоей голове. Ты говоришь так просто для храбрости. Но я тебе расскажу о себе. Я прожил на этой планетке много веков, может, даже тысячелетия. Моя раса давным-давно открыла тайну бессмертия, а я застрял здесь так давно, что и не упомнить, и с тех пор жду не дождусь спасательной экспедиции. Мы телепаты, как ты уже понял, но связь можем держать лишь на небольшом расстоянии. Я уже потерял всякую надежду, что меня когда-нибудь найдут. Мой народ пришел сюда издалека, слишком издалека, ты и не знаешь таких звезд. Здесь мне было очень одиноко. Мой народ давно перестал рожать детей, с тех пор как из-за бессмертия наша планета не начала перенаселяться. А уж в здешнем маленьким мирке дети и вообще не нужны, так что я никогда не знала, что значит любить или быть любимым. А я ведь уже старуха, Джордж, ужасно старая и ужасно одинокая.
— Так ты женщина? — Джордж вылупился на маленькое, шишковатое, зеленокожее тело. — Женщина?
— Да, — сказал гномик. — Функционально я женщина. Но очень старая женщина, Джордж. А когда ты приземлился, я увидел, насколько ты одинок, и захотел помочь тебе. Мы нужны друг другу, Джордж. Разве ты сам не видишь, как ужасно мы нужны друг другу?
Гномик дрогнул, замерцал, через мгновение вновь принял облик его матери и протянул к нему морщинистую руку.
— Прими меня такой, Джордж. Притворись, что я твоя мать, вновь возвращенная к жизни. И через какое-то время притворство станет правдой. Мы можем жить вместе, как в прежние времена, со старинными часами на стене и игрой в бридж после ужина, и...
— Прекрати копаться в моей памяти! — взревел Джордж и снова схватился за бластер. — Ответ будет один: нет!
Через него прошла волна страха. Инопланетянин, безусловно, опасен, какие бы байки тут не рассказывал. Джордж слышал рассказы об инкубах космоса, которые соблазняют мужчин, а затем пожирают их мозги. И Джордж выстрелил из бластера в маленькую инопланетянку, но она проворно отскочила в сторону.
— Ты не сможешь попасть в меня, — заявила она, снова принимая облик его матери. — Я же вижу все твои действия на шаг вперед. Но почему ты боишься меня, Джордж? Позволь мне стать твоей матерью. Я всегда буду с тобой, Джордж, любимый. Куда бы ты ни пошел, твоя старая мать защитит тебя. Всегда. И я действительно имею в виду —
— Нет! — завопил Джордж, стал стрелять снова и снова, но всякий раз промахивался.
— Тогда я оставлю тебя, — сказала инопланетянка. — Но я вернусь, когда буду тебе нужна. Я всегда буду с тобой, с любимым Джорджем. Всегда!
Джордж смотрел, как его мать уходит в джунгли, уходит старческой, но все еще бодрой походкой, и как только она скрылась из глаз, опустился на ближайший ящик. Через какое-то время, придя в себя, он включил рацию и связался с оператором на Проционе II.
Представившись, он рассказал о своем затруднительном положении.
— Чего-чего? — недоверчиво сказал радиооператор. — Инопланетянин-телепат? Да таких вообще не существует!
— Послушайте, — сказал Джордж, — я же не спрашиваю ваше мнение. Я просто хочу, чтобы вы послали корабль и забрали меня с этой планеты прежде, чем что-либо произойдет. Тут поблизости бродит инопланетянин, так что я в серьезной опасности.
— Ладно, — раздался ответ оператора. — Мы как можно скорее пошлем за вами спасательное судно. Вот только сейчас мы сами немного не укомплектованы. Дело ведь терпит. И...
И тут связь прервалась. Джордж какое-то время смотрел на замолчавшую рацию, затем поставил ее на стол. Хмуро глядя на ящики и коробки, он решил, что нет никакого смысла их распаковывать. Он вернется на Землю, продаст эту чертову планетку и будет жить-поживать на вырученные денежки, причем еще более счастливо, если бы сделал это сразу. И больше у него мыслей не возникнет покинуть Землю. Пусть кто-нибудь другой летит сюда и играет с этим монстром в детки-матери.
Но пока с Проциона II пошлют за ним корабль, может пройти день-другой. И Джордж принялся за работу, решив создать линию защиты против инопланетянина.
Первым делом он вырыл яму и стал накрывать ее ветками и листьями в надежде, что инопланетянин не наблюдает за ним. Затем Джордж понял всю тщетность заманить инопланетянина-телепата в такую примитивную ловушку и бросил яму недоделанной.
У него не было никакой возможности поставить вокруг дома электрическую изгородь, что казалось Джорджу самым эффективным способом держать инопланетянина на расстоянии. Он смог лишь поставить ящики полукругом перед дверью и сел за ними, сжимая в руке бластер. Единственное, что он мог придумать, так это бдить и не спать, пока не прибудет спасательный корабль.
В течение следующего дня Джордж один раз увидел мать, печально глядящую на него с края поляны. Она что-то сказала, словно бы с упреком, но Джордж не услышал что. Тогда он выстрелил из бластера, взяв прицел пониже, чтобы луч прошел не через иллюзорное тело матери, а через реальное тело низенького инопланетянина. Прищурившись, он попытался рассмотреть результаты своего выстрела. Ему показалось, что он слегка подпалил монстра, но не был в этом уверен. Прежде чем исчезнуть в лесу, тот обрел свой истинный облик.
Джордж не погнался за ним, а остался сидеть в своем укрытии, поскольку уже близилась ночь — а дни на этой планете долгие, отметил он при этом, чувствуя легкую печаль от того, как рушились все его мечты о собственном королевстве.
Внезапно, словно из ниоткуда, с небес вынырнул корабль с Проциона II и мягко приземлился на поляне. Джордж радостно отметил, что это большой корабль, почти такой же большой, как тот, который привез его сюда, так что он может забрать с планеты сразу все свое имущество. По корабельному пандусу спустился какой-то человек и принялся осматриваться.
— Эй, я здесь! — крикнул Джордж. — Здесь!
Он вскочил и замахал руками, но человек с корабля не заметил его. Джордж проворно перепрыгнул ящики и побежал к кораблю. Космонавт все еще стоял у подиума и словно не слышал его криков. Джордж вдруг почувствовал, что здесь что-то не так. Он остановился, оглянулся и сделал еще несколько шагов вперед, как вдруг земля ушла у него из-под ног. Исчез и корабль, и космонавт, а Джордж, похолодев, внезапно понял, что его просто обманули, и он провалился в собственную же яму-ловушку. Он неловко приземлился на левую ногу, буквально услышал громкий треск ломающейся кости и потерял сознание.