Роберт Силверберг – Логовище дракоптицы (сборник, том 2) (страница 14)
Потом резко встал и ушел в свою старую комнату. Он расхаживал по ней, снова знакомясь с вещами, которые любил много лет назад, прокрутил одну из любимых записей, сидя на своем любимом стуле. Затем спустился вниз.
Мать занималась уборкой, а Джим молча стоял в углу.
— Почему у вас нет электронного полотера? — спросил Пол.
— Надо же мне что-то делать, чтобы не скучать, — буркнула мать, продолжая вытирать пыль. — Во сколько приедет твой напарник?
— Феннер? Не знаю. Он уехал в Вилмет навестить семью и, вероятно, скоро появится здесь. Старт завтра в восемь утра, но все должны быть на борту корабля к двадцати двум часам.
— Это значит, тебе нужно уйти примерно в половину восьмого вечера, чтобы вовремя добраться до космодрома, — сказала мать.
Какое-то время она продолжала уборку, затем, посчитав дело сделанным, убрала тряпку для пыли.
— Моя комната выглядит просто замечательно, — сказал Пол. — Так же, как и всегда.
— Я так и думала, что тебе понравится, — сказала мать. — Поспал хорошо?
— Чудесно. Нет ничего лучше, чем выспаться дома после шести лет жесткой койки на звездолете.
— Да, — эхом отозвалась мать. — Нет ничего лучше.
Они помолчали. Когда тишина стала почти непереносимой, ее разорвал дверной звонок. Пол открыл дверь, и в дом ворвался Джек Феннер.
Это был невысокий, но жилистый человек, с широкой улыбкой, космическим загаром на лице и острым носом. На нем была небрежно сидящая форма Космических Ветеранов.
— Должно быть, вы миссис Робинсон, — сказал он. — Стрелок много рассказывал о вас.
— Стрелок?
— А он вам не сказал. Мы дали ему эту кличку после заварушки на Денебе.
— Он почти ничего не рассказывал нам о Денебе, — сказал Джим.
Феннер взглянул на него.
— О, привет. А ты, должно быть, Джим, брат Стрелка. Это ведь именно ты научил его пользоваться оружием?
— Так оно и было, — с гордостью воскликнул Джим, а Пол нахмурился.
— Так вы хотите сказать, что он ничего не рассказывал вам о Денебе? — удивленно спросил Феннер. — Первый человек у нас на корабле, получивший Космический Крест, и он ни чего вам не рассказал? Два ведь когда денебиане напали на нас, он удерживал их в одиночку с двумя пистолетами, а потом, когда кончились патроны, использовал пистолеты в качестве дубинок, пока мы не подоспели ему на помощь.
— Ты не говорил мне об этом, Пол, — обвиняющим тоном сказала миссис Робинсон.
— Простите, я не хотел вас обидеть, — поспешно сказал Феннер. — Так вы не знали, что ваш сын — герой? Черт, Стрелок, на корабле ты не был таким застенчивым. Всякий раз, когда мы...
— Джек, — резко оборвал его Пол.
— Но ты же сам разнес эту историю по всему космосу, — недоуменно посмотрел на него Феннер. — И ты никогда не снимал медаль. Думаю, ты и в душе мылся с ней — так ты гордился этой наградой.
— Так ты у нас герой, Пол? Почему ты ничего не рассказал мне об этом?
Пол сознательно проигнорировал вопрос Джима и повернулся к Феннеру.
— А как твоя семья, Джек?
— Ну, дома мало кто остался. Ты же знаешь, большинство моих родственников тоже космонавты. Только тетка и младший братишка. Но брат через месяц улетит на Центавр и оставит тетку одну. Плохо, когда все разлетаются по космосу и в доме остается только кто-то один, как моя тетя. Правда, у нее есть кошки. Две здоровенные персидские кошки, так что после отъезда моего брата они станут для нее, как дети. А скажите, миссис Робинсон, почему бы вам не позвонить моей тетке. Познакомитесь, встретитесь. Мне кажется, она вам понравится. — Он поспешно начеркал что-то на листке бумаги. — Вот ее номер. Миссис Грэйс Феннер в Вилмете. Позвоните ей как-нибудь. Она любит принимать гостей, и особенно будет горда принять мать Стрелка.
— Спасибо, Джек, — сказала миссис Робинсон и взяла листок. — Я позвоню ей. Но вы, должно быть, ужасно голодны, Джек. Давайте обедать, а поговорить можно и позже.
— Превосходно, — сказал Феннер. — О ваших блюдах я слышал всю дорогу от Денеба.
Он прошел за ней на кухню, Пол с братом последовали следом. Джим слегка толкнул Пола в плечо, пока они входили, игриво, словно и не было всех этих лет.
После еды, когда солнце уже клонилось к горизонту, Феннер встал, удовлетворенно вздохнул и заявил:
— Очень не хочется убегать от всего этого, но мне нужно заскочить еще в одно местечко, прежде чем я вернусь на корабль. Спасибо за все, миссис Робинсон. Я надеюсь получить от вас повторное приглашение, когда мы в следующий раз будем на Земле. Пока, Джим. — И он повернулся к Полу. — В двадцать два ноль-ноль увидимся на борту, Стрелок. Пока.
— Не увидимся, — медленно проговорил Пол.
— Что? — Феннер повернулся и изумленно уставился на него. — Но ты ведь не собираешься остаться?
— Да. Я пенсионер. И я решил остаться дома. Я достаточно побродил по космосу, — размеренно сказал он. — Теперь я собираюсь угомониться.
— Ты шутишь, — упавшим голосом сказал Феннер.
Миссис Робинсон тоже уставилась на Пола.
— Так ты не улетаешь?
— Нет.
— Да, — тут же сказал Джим. — Это просто небольшая шутка. Полу захотелось посмотреть на вашу реакцию. Он заранее предупредил меня. Разумеется, он летит.
Он тайком больно пнул брата по ноге, и Полу с трудом удалось не вздрогнуть. Он глянул на Джима. Джим качнул головой так, что это заметил лишь Пол.
— Просто небольшая шутка, — внезапно охрипшим голосом сказал Пол. — Разумеется, я лечу.
— Я уверена, что потом ты вернешься, — сказала мать. — Герои ведь всегда возвращаются, правда? Ты выполнишь задание на Денебе, вы прилетите на Землю, и ты заскочишь домой, чтобы полакомиться моей стряпней. Я буду ждать.
Она рассмеялась, и Феннер тоже захихикал.
— Тебе пора собираться, — сказала мать. — Ведь ты же не хочешь опоздать на корабль.
От нее исходило какое-то слабое ощущение спокойствия, и Пол наконец сумел сбросить мрачную маску и облегченно улыбнуться. Он чувствовал себя так, словно с его плеч сняли тяжкий груз.
Взошло солнце, корабли на далеком взлетном поле ярко сверкали на фоне безоблачного синего неба. Миссис Робинсон смотрела в открытое окно, чуть прищурившись, потому что космодром находился далеко и в утреннем свете было трудно что-либо разглядеть. Но она все смотрела, а когда стрелки часов показали ровно восемь утра, один из кораблей внезапно стал медленно подниматься, секунду постоял на хвосте пламени и рванулся в бездонное небо, почти мгновенно исчезнув из виду.
Она повернулась. Джим стоял рядом. Она посмотрела мимо него в раскрытую дверь опустевшей комнаты Пола, где на кровати лежала брошенная им пижама.
— Вот и закончилась наша маленькая игра, — сказала она. — Я рада.
— Я тоже рад, — сказал Джим. — Интересно было наблюдать, как он реагирует. Его лицо вытянулось чуть ли не выше крыши, когда дверь открыл его двойник. Но все же он больше не прежний эгоистичный Пол. Он вырос и возмужал. Сначала я этого не понял, но потом, когда он внезапно заявил, что остается... Целую минуту я ужасно волновался, думая, что будет, если он действительно останется с нами. С нами? — И Джим содрогнулся при этой мысли.
— Это бы все страшно усложнило, — сказала мать. — Это совершенно испортило бы нашу такую хорошую программу. Представляешь, он спускается из спальни и видит двух плохо функционирующих роботов. Да через пару дней он ожесточится настолько, что отключит нас.
Они спустились вниз в гостиную, мать и сын, Джим достал ключ и активировал Пола-робота. Робот закончил слово, на котором прервался, и пошевелил конечностями.
— Семья снова в сборе, — сказал Джим.
— Как хорошо опять двигаться, — сказал Пол-робот.
Миссис Робинсон повернулась к старшему сыну.
— Тебе нужно подзарядить и меня, Джим, — сказала она. — Я стану теперь каждый день спускаться из спальни.
Джим открыл панель на ее спине и коснулся ключом зарядных контактов.
— Там тебе еще хватит энергии на много дней, мама. — Он протянул руки и обнял ее и брата. — Теперь мы можем спокойно исполнять нашу семейную программу до следующего отпуска Пола. А тогда опять поиграем.
Он посмотрел на Пола-робота и мать-робота, затем на уютные четыре стены, которые ограничивали его небольшой мирок. Как хорошо иметь мать, брата и дом! Он любил их всю свою жизнь. Собственно, в них и была его жизнь. Джим тепло улыбнулся и подумал о бедном Поле, который будет снова бороться за жизнь на жарких, неуютных чужих планетах.
Потом обнял их еще сильнее.
— Я просто выразить не могу, что вы значите для меня, — пробормотал он. — Вы оба.
И в голосе его звучали настоящие чувства.