Роберт Силверберг – И рушатся стены (сборник) (страница 4)

— И что мне теперь делать?

— Ничего, — ответил Бронштейн. — Просто возвращайся к саллатам и живи с ними. Не говори им ничего и не пытайся помочь им победить в войне. Это лишь усложнит нам работу, но у тебя все равно ничего не получится. Я думаю, ты это уже понял. Да оно и не должно получиться.

— Ладно, — кисло сказал Делоне. — Я вернусь и стану изучать музыку, собирать скульптуры и ходить на танцы. И в один прекрасный день ты и твои крозни придут и разрушат все это.

— Печально, не так ли? — сказал Бронштейн, и Делоне показалось, что он увидел промелькнувшую на его лице настоящую грусть. — Но Земля важнее.

— Да, — сказал Делоне. — Земля важнее.

Убегаешь, убегаешь, вновь ожил его внутренний голос, но на этот раз Делоне понял, что голос говорит всего лишь по привычке. Он ничего не мог сделать, кроме как уйти. Да и как это ни парадоксально, его уход будет самым большим участием в грядущих событиях. Отказавшись от помощи Саллату, он нанесет сильный удар по Земле. Саллат был обречен, а Земля, которую так жаждали эти люди, будет торжественно возрождена... когда-нибудь. Но сначала крозни пришлось бы расти и развиваться, и раздавить десятки других цивилизаций по всей Галактике, прежде чем их победный марш, наконец, выбьет Землю из нее летаргии.

Делоне повернулся, чтобы уйти. У этих людей были все козыри на руках. Нет никакого смысла пытаться спасти Саллат теперь, когда он увидел, что саллаты сами не захотят спасаться, если поймут ситуацию. Ему не оставалось ничего, кроме как уйти и ждать, жить с Марией и со своей музыкой... И с мыслями о Земле.

Он встал и пошел к двери хижины. Но уже на пороге повернулся, посмотрел на Бронштейна и подумал, что происходит с самим Бронштейном?

— Есть еще один козырь, который вы упустили, — сказал Делоне, чувствуя внутреннюю дрожь. — Маленькая ошибка в вашем плане, которая может все изменить.

— И какая именно? — спросил Бронштейн.

— Предположим, что крозни станут слишком большим вызовом для Земли. Предположим, они захотят быть не просто спарринг-партнерами и будут все переть и переть на Землю, как сейчас прут по Саллату. Предположим, что Земля тоже не сможет их остановить.

Делоне показалось, что на бледном лице Бронштейна промелькнул страх. — Это дикая карта в колоде, которая всегда непредсказуема, — сказал Бронштейн, когда Делоне уже уходил. — Джокер.

Делоне, не оборачиваясь, кивнул и подумал о том, как вообще Бронштейн может тащить на себе бремя такой сокрушительной ответственности? Затем он помотал головой и пошел в направлении деревни саллатов, чтобы там дожидаться нападения крозни.

The final challenge, (Infinity Science Fiction, 1956 № 8).

БОГИ, УБИРАЙТЕСЬ ДОМОЙ!

Лейтенант Картиссер двигался по комнатке быстрыми, птичьими движениями, упаковывая вещи. Миссия была завершена.

Добравшись до громоздкого журнала, лежащего на черном деревянном столе, Картиссер обратился к Приватному Ноблю, сидящему в дальнем углу и читающему Инструкции Корпуса.

Картиссер постучал пальцем по журналу.

— Надеюсь, у вас здесь все в порядке, Лью, — сказал он. — Это выгодно не мне, а скорее вам, потому что именно вам скоро предстоит высадка на одну из этих планет.

— Я справлюсь с этим, сэр, — напомнил ему Нобль, — как только буду готов.

— Конечно, как только будете готовы. Но вам лучше хорошо все изучить, потому что иначе это может стоить вам головы.

Нобль был костлявым, бледным молодым человеком. Всю миссию он просидел в маленькой хижине, шпионя за Картиссером и изучая методы лейтенанта по отношению к туземцам. Нобль вел себя так, словно был в развлекательном круизе.

— Все готово, сэр, — сказал Нобль. — Здесь записан каждый шаг, который вы совершили, начиная с того момента, как посадили корабль, направились прямо в центр города и начали использовать культурные рычаги давления. — Он уверенно улыбнулся. — Скоро я останусь в одиночестве.

Картиссер продолжал суетиться, собирая вещи, поэтому ответил через плечо:

— Надеюсь, что так. Вам остается только наблюдать за моими действиями, а когда-нибудь и вы получите право на собственную миссию и отправитесь дальше. Вас будут ждать новые планеты и новая кровь. — Картиссер продолжал молча упаковывать ящики, а когда закончил, то снова повернулся к Ноблю. — Что-то я совсем выдохся. Вы мне поможете, не так ли?

Нобль отложил справочник и схватил угол тяжелого ящика. Вместе они подняли его и вытащили на улицу, затем понесли в замаскированный космический корабль, стоявший в кустарниках фиолетового леса.

— вы выглядите встревоженным, сэр, — заметил Нобль, пока они с Картиссером ждали из центра по пространственному радио разрешения на взлет. — Вы боитесь, что здесь у вас ничего не получилось?

— Нет, — улыбаясь, сказал Картиссер, — это меня не волнует. Я здесь хорошо потрудился. Думаю, когда работа будет закончена, мы увидим здесь расцветающий каннибализм.

— Я тоже так думаю, сэр.

— Спасибо. Но меня беспокоит не эта планета, а следующая.

— Транакор?

— Транакор, — кивнул Картиссер. — Я впервые возвращаюсь на планету после ее перестройки. И меня много чего тревожит.

Картиссер рассматривал свое худощавое, встревоженное лицо в зеркале на пульте управления. В самом начале полета он был Ноблем, зеленым Ноблем, со встревоженным лицом. Но теперь все стало иначе. Теперь с ним летел другой молодой Нобль, растущий день ото дня и уверенный, что, наблюдая за работой Картиссера, развивает свои собственные способности. Картиссер становился все более напряженным, более встревоженным, по мере того как приближалось время возвращения на Транакор.

Нобль откинулся на спинку антигравитационного кресла.

— В чем дело, сэр? Или это тоже должен понять я сам?

— Пятьдесят на пятьдесят, — рассмеялся Картиссер. — Меня беспокоят две вещи: время прыжка и собственная реакция, которую я проявлю, когда окажусь там. Я не могу предсказать, как транаки отреагируют на меня — это совершенно непредсказуемо, может, они действительно стали людоедами.

— А какой реакции вы ожидаете? — нахмурился Нобль.

Он летал уже довольно долго, но Картиссер по-прежнему отказывал ему в объяснениях.

— Я не знаю, — сказал Картиссер. — В самом деле не знаю.

Он тоже откинулся на спинку, вслушиваясь в себя. На левой щеке почти незаметно подергивалась маленькая мышца. Картиссер волновался, так что все было в порядке.

Время прыжка больше всего беспокоило его. Прыжок был на пятьсот лет вперед, это и вызывало у него тревогу, хотя ему давно уже было положено перестать думать о возрастающем расстоянии от его года рождения — 3108. Сейчас был 3518. Пятьсот лет сжались в один-единственный, практически неуловимый миг.

В тоже время, от реальных страхов Картиссера удерживала мысль, что и командующий Иордан из Центра, и новобранец Приватный Нобль сделают в свое время подобные прыжки. Он узнал, что, возможно, когда он выполнит свою миссию на Транакоре, то сумеет связаться с ними.

Транакор — вот истинная причина его волнений. На этой планете он выполнил свое первое задание тринадцать субъективных лет назад. Тогда он был точно таким же зеленым, как новобранец, который сейчас летел с ним. А поскольку это было его первое задание, он то и дело беспокоился о том, что произошло с транаками, больше, чем с любой другой расой, с которой имел дело в последующих миссиях. Транакор был первой остановкой в серии миссий, которые перенесли Картиссера через четыреста световых лет космоса до Дельты Канис Маджорис IV. А за это время на Транакоре прошло пятьсот лет.

Обратный полет займет еще пятьсот лет, благодаря сжатию времени. Это означает, что для транакорцев минует тысяча лет с тех пор, как он покинул их, обещая, что вернется в далеком будущем.

Картиссер машинально потер нос и уставился на молодого Нобля, который, как обычно, имел недоуменный, но не особенно напряженный вид. Картиссер подумал о том, обрадуются ли транаки, увидев его.

Через какое-то время раздался звонок.

— Включите экран, Лью, — сказал Картиссер.

Нобль нажал кнопку, и на экране среди обычных лимонно-желтых помех появилось квадратное лицо командора Джордана.

— Все готово, Ломе? — улыбнулся командор.

— Все выполнено, — ответил Картиссер. — Работа на Дельте Канис прошла гладко. Я думаю, что мой Нобль мог бы и сам справиться с этим так же легко, как и я.

— Рад это слышать. Мы многого ждем от молодого Нобля.

— Через полчаса я улетаю с ним на Транакор, — сказал Картиссер. — Он будет наблюдать за моим возвращением туда. А как вы?

— Я передал командование Оствальду, — ответил Джордан. — Дальнейшее развитие культуры теперь в его руках, и это ему нравится. Мой корабль вылетает вскоре после твоего, и я, по плану, отправлюсь на Землю. Ты свяжешься со мной после того, как закончите с Транакором, верно? Мне будет любопытно узнать, что там из них вышло.

— Разумеется, — сухо сказал Картиссер.

— Ты нервничаешь, — заметил Джордан. — Не нужно нервничать, мальчик мой. Подумай сам. Ты просто встретишься с кучей инопланетян с серой кожей. А я возвращаюсь на Землю — на Землю, которую не видел больше тысячи лет. Неужели твои проблемы важнее моих?

Картиссер почувствовал радость от того, что слова Джордана немного успокоили его.

— Я все это понимаю, но все еще не могу разобраться в своих чувствах.

— Все мы чувствуем что-то подобное, — сказал Джордан, — только не позволяй чувством овладеть тобой. Я был точно также напуган, когда в первый раз вернулся на одну из моих планет, но все сомнения исчезли, как только я попал туда. Ты ведь тоже чувствуешь сомнения, не так ли? Они сразу начали поклоняться мне. Я был для них богом. И они с благодарностью стали ожидать, когда я вернусь к ним.