Роберт Силверберг – Девушка мечты (сборник) (страница 29)
Затем внезапно все странно изменилось. Команда Штата все еще яростно сопротивлялась, но им не удавалось и на десять метров приблизиться к воротам противника. И когда до конца первого тайма оставалось двадцать секунд, Янсен забил гол, доведя счет до 14:03, и рев со стороны приверженцев Макфлекноя стал буквально оглушительным.
Когда игроки колледжа пробегали мимо скамьи, Янсен улучил минутку, чтобы поговорить с Локриджем.
— Мы сделали все, что могли, — сказал Янсен. — Теперь ваша очередь. Сейчас Кэрол объявит вас.
И он убежал в раздевалку, чтобы освежиться и подготовиться ко второму тайму. Локридж, чувствуя себя неуютно, повернулся было, чтобы окликнуть его, но тут его заглушили чудовищные звуки фанфар и барабанная дробь.
Затем к микрофону возле табло подошла Кэрол Грэй.
— Лояльные сыны Красно-зеленых! — громко сказала она. — Как вы знаете, у Макфлекноя существует старый обычай, чтобы преподаватель сказал нам речь перед второй половиной игры со Штатом. Вы все наверняка помните ту пламенную, вдохновляющую речь, которую в прошлом году произнес доктор латинского факультета.
По толпе пробежали смешки.
— В этом году нам выпала особая честь. Сейчас с нами один из самых любимых членов замечательного факультета Макфлекноя, человек, которого вы все знаете, на чьи лекции вы все ходили и чье очарование вознесло его на вершину популярности в кампусе.
Локридж покраснел. По-видимому, Кэрол еще не полностью освободилась от своей давнишней влюбленности.
— Вы все знаете, кто он, — продолжала Кэрол. — Он тот, чьи новые эксперименты, я уверена, принесут известность и славу Макфлекною. Даю слово этому невероятному супермену... доктору Говарду Локриджу!
Толпа заревела, а когда кто-то подвел Локриджа к микрофону, он был почти что оглушен радостными приветствиями, которые вырывались из тысячи молодых глоток. Собравшиеся снова и снова выкрикивали его имя.
Локридж схватил микрофон обеими руками, словно извивающуюся змею, и откашлялся. Звуки его кашля, усиленные динамиками, пронеслись над толпой.
— Коллеги и студенты, — начал он тихим, робким голосом.
— Громче! Громче! — закричали студенты на скамьях.
— Коллеги и студенты, — проревел Локридж. — Впервые — я со стыдом признаюсь, что впервые — я увидел, как наша команда поджаривает команду Штата на гриле. Футбол — благородная игра, и я очень жалею, что пропустил столько встреч. Я надеюсь, что наша команда одержит победу сегодня, потому что... Потому что сегодня я в последний раз смогу увидеть...
По скамьям пронесся тихий ропот. Озадаченный, Локридж замолчал и повернулся, чтобы посмотреть, что вызвало его. Но ропот быстро перерос в сердитый рев. И Локридж понял, что происходит. Ему даже не нужно бы это видеть.
Пять человек в синей форме — полиция кампуса — во главе с ректором Дэнсоном подкрадывалась к нему сзади.
— Берегитесь! — прокричал кто-то из толпы, но предупреждение было уже излишним.
Локридж повернулся и встал лицом к ним.
— Я говорил вам, — подходя, прошипел Дэнсон. — Я говорил вам, что вас арестуют, если вы даже нос покажете наружу. Так я и сделаю. Держите его, парни!
Полицейские окружили его. Локридж отбивался от них микрофоном, но они нападали и наступали, в то время как крики из толпы зрителей переросли уже всякую грань. Наконец один из полицейских изловчился и выхватил микрофон из оцепенелых рук Локриджа.
— Попался! — торжествующе заорал Дэнсон.
— Нет-нет, — пробормотал один из полицейских.
Стадион внезапно замолчал. Наступила ужасная тишина.
Локридж огляделся. Полицейские отступали от него с побледневшими лицами. Во внезапном приступе вдохновения он глянул вниз.
Он висел почти в метре над землей и продолжал подниматься.
Подниматься!
Локридж широко улыбнулся. Доброе старое пси, его способности никогда не подводили, когда были необходимы! Безграничные перспективы распахнулись перед его взором, пока он плыл все выше и выше вверх.
Он увидел бледное, пораженное лицо Дэнсона, наблюдавшего за ним снизу. И вдруг потрясенная тишина была сломана и взорвалась дикими воплями. Толпа скандировала его имя.
Локридж поднялся еще выше. Теперь он был примерно в пяти метрах от земли и медленно плыл к центру стадиона. Затем он остановился и стал парить над пятидесятиметровой отметкой.
Тогда Локридж поднял руку, требуя тишины, и заговорил. Голос у него был, как звук иерихонской трубы, он был слышен по всему Макфлекною.
— Как я уже говорил, — начал он, — сегодня, вероятно, моя последняя возможность посмотреть футбольный матч Макфлекноя.
Он поднялся чуть повыше, поглядел вниз и прикинул, что был почти на десятиметровой высоте.
— Вероятно, вы понимаете, почему, — сказал он. — Но я хочу, чтобы последняя игра, которую я увижу, было прекрасной!
Он глянул вниз. Четырнадцать метров. В груди его начала расти какая-то тревога.
— Мы отстаем только на одиннадцать очков, — сказал он, сделав поспешные вычисления в уме. — А, да, два нарушения, я верю, что их зафиксируют. — Двадцать метров? — Так вперед, макфлекноцы! — неистово крикнул он. — Идите и сотрите противника с поля!
Студенты поднялись как один человек, чтобы приветствовать его, а земля все дальше удалялась из-под ног. Застывший посреди поля Дэнсон теперь казался простой точкой, а Локридж все поднимался и поднимался.
Весь стадион под ним стал казаться пончиком...
Три дня спустя утомленный, со стертыми ногами Локридж спокойно вошел во двор Макфлекноя.
Он услышал позади чьи-то шаги, оглянулся и увидел, что к нему бежит проректор Кордмен.
— Привет, Лайонел, — устало сказал Локридж. — Я вернулся, чтобы забрать мои материалы. Я шел пешком целых три дня — не осмеливался довериться своим способностям после фиаско на стадионе. Я тогда долетел до самого Фон-дю-Лаке в Висконсине, когда, наконец, начал снижаться.
— Рад видеть вас снова, — тепло сказал Кордмен. — Мы все так волновались, когда вы улетели...
— Да уж, я думаю. Жаль, что я не видел выражение лица Дэнсона, когда я исчез таким образом.
Лицо Кордмена потемнело.
— А... Дэнсон. Это очень печально. Эпилептический припадок. Он до сих пор находится в коме, и врачи не думают, что ему удастся выжить. — Кордмен улыбнулся. — Но вчера состоялось собрание попечителей, и его сняли с поста. Президентом Макфлекноя выбрали меня, — гордо сказал он.
Внезапно Локридж почувствовал знакомое чувство силы, проникающее в его голову, и глаза его расширились.
— Поздравляю вас, — сказал Локридж.
— Это еще не все хорошие новости, — продолжал Кордмен, так и сияя.
Локридж отчетливо услышал его мысль.
— Давайте, — сказал он, — скажите мне о гранте именно сейчас, а не позже.
— Ну, так вот, вам дали грант на проведение исследований в области пси, и... — Кордмен внезапно побледнел. — О господи, вы что же теперь и мысли читаете?
— Это всего лишь начало, — улыбнулся Локридж.
СВЯТЫНИ ЗЕМЛИ
Мастер-поэт Джоран Кедрик поглядел на почти безукоризненное голубое небо и сказал:
— Земля — прекрасный мир. Какая будет жалость, если ее завоюют хроссаи, не так ли?
Он лежал на дерне недавно скошенного холма рядом со своим жилищем возле древнего Парижа. На Земле больше не было городов, ничего не осталось и от древнего Парижа, одни лишь чудовищные железные обломки, какая-то рама, поднимающаяся почти на триста метров вверх в полукилометре отсюда. Даже на таком расстоянии зоркие глаза Кедрика видели яркие одежды туристов из Новой Галлии, которые осматривали святыню своих предков.
Рядом на траве лежал лицом вниз его компаньон, ученик-музыкант Леври Амслер.
— Насколько бесспорно вторжение? — спросил Амслер, длинноногий, угловатый землянин. — Когда оно должно произойти?
Кедрик пожал плечами.
— Лет через пять, может, через шесть. Расчеты производили наши лучшие социологи. Хроссаи летят из системы Центавра, и первой остановкой у них будет Земля. Она станет для них удобным плацдармом для завоевания всей галактики.
— Они знают, что могут победить нас без всякой борьбы, — мрачно вставил Амслер.
Он перевернулся на спину, взял флейту и осторожно обтер травой мундштук, затем, кривя губы, сыграл короткую, резкую мелодию, заканчивающуюся поразительно невнятной интонацией.
— Неплохо задумано, — одобрительно сказал ему Кедрик. — Возможно, хроссаи возьмут нас на корабль в качестве музыкантов — по крайней мере, тебя. — Затем он резко захихикал. — Нет, это маловероятно, вряд ли на их кораблях найдется место для флейтистов и поэтов. Они будут искать солдат.