Роберт Шиллер – Нарративная экономика. Новая наука о влиянии вирусных историй на экономические события (страница 58)
Чтобы удовлетворить спрос, застройщики начали выкупать многоквартирные дома, выселяя из них арендаторов отдельных квартир, и продавать жилье в этих домах, превратив их в кондоминиумы. Арендаторы, некоторые из которых проживали в своих квартирах на протяжении многих лет, выражали сильное недовольство. Чтобы успокоить их, застройщики предложили бывшим арендаторам на период преобразования домов в кондоминиумы заключить договоры на покупку квартир, в которых они жили прежде, по сниженной цене. Условия договора позволяли им перепродавать квартиры другим людям, заинтересованным в их покупке. Многие арендаторы решили «перекинуть» контракт спекулянтам, которые затем перепродали его снова. Деятельность флипперов привлекала к себе внимание общественности, и многие восхищались этими людьми, полагая, что эти предприниматели сумели увидеть подходящую возможность быстро заработать.
К 1990-м годам флипперами стали называть людей, которые покупали акции в ходе первичного публичного размещения (IPO) и в скором времени их перепродавали. О флипперах говорили, как правило, с восхищением, ссылаясь на то, что те понимали, что на дату размещения IPO стоимость активов обычно была заниженной. Когда же после проведения IPO стоимость акций резко возрастала, флипперы сразу фиксировали прибыль. Как писал в своей известной статье 1991 года Джей Риттер, вслед за резким ростом первоначальной стоимости IPO на протяжении нескольких лет происходит ее снижение, в связи с чем оптимальная стратегия предполагает покупку акций в момент их первичного размещения и последующей перепродажи.
Позднее, в начале 2000-х годов, в период стремительного роста цен на недвижимость флипперами стали называть людей, которые покупали дома, делали косметический или капитальный ремонт и сразу перепродавали. И снова об успехах этих дельцов говорили с восхищением. Большинство людей были не готовы активно заниматься перепродажей домов, однако, покупая первичное жилье, они, вероятно, рассматривали эти инвестиции как «долгосрочную перепродажу». Таким образом, они становились частью популярного нарратива.
Особняки и скромность
Нарративы о недвижимости не утратили своей популярности и после мирового финансового кризиса 2007–2009 годов. В октябре 2012 года в газете
Раздел «Особняки», однако, казалось, декларировал, что интересы элиты, составляющей лишь 1 % населения, имели куда большее значение. В нем были представлены яркие фоторепортажи о роскошных домах и их надменных обитателях. Но помимо этого в нем писали о рисках общественного недовольства в связи с подобной показной роскошью и непомерной расточительностью. К примеру, в статье «Что делать, если ты – директор ИТ-компании: затаиться или жить на широкую ногу?», опубликованной в разделе «Особняки» в 2017 году, подробно рассматривалась проблема, с которой сталкиваются главы ИТ-компаний, решая, какого размера дом им следует покупать. Статья ясно давала понять, что выбор дома является частью процесса установления хрупкого баланса сил в ходе реализации карьерной стратегии. Поэтому «агенты по продаже недвижимости в области залива отмечают, что их клиенты неохотно покупают шикарные дома, опасаясь отпугнуть инвесторов, которые не доверяют отстраненным или сорящим деньгами бизнесменам» (20).
Нарратив о Дональде Трампе и городских инвесторах
В противовес нарративу о скромности возник нарратив о Дональде Трампе, который помог ему занять пост президента США в 2016 году. Нарратив о Трампе доказал, что многих людей вовсе не отпугивают те, кто «живет на широкую ногу». Напротив, в книгах, написанных в соавторстве с известными людьми, Трамп открыто заявлял о том, что ты только выиграешь от того, что дашь людям понять, насколько ты богат.
Здесь нарратив о жилищном буме соседствует с нарративом о демонстративном потреблении, о котором шла речь в главе 11 этой книги.
Нарратив, связанный с личностью Трампа, выдвигавший идею о том, что демонстрация богатства представляет собой восхитительную и весьма убедительную карьерную стратегию, и являвшийся прямой противоположностью идеализма сторонников движения «Захвати Уолл-стрит», вызвал интерес огромного количества людей.
Начиная с 2012 года популярность нарратива о Трампе способствовала росту цен на недвижимость в США.
Рис. 15.1. Пузырь на рынке жилищного строительства
Поисковые запросы в Google, 2004–2019 годы.
Количество поисковых запросов в интернете резко возросло незадолго до мирового финансового кризиса 2007–2009 годов; реакция средств массовой информации была несколько запоздалой. Источник: Google Trends.
В 2005 году в период жилищного бума, предшествовавшего финансовому кризису 2007–2009 годов, количество поисковых запросов в интернете по фразе «жилищный пузырь» / «пузырь на рынке жилищного строительства» (housing bubble) резко выросло. Кривая, изображенная на рис. 15.1, напоминает эпидемическую кривую, отражающую распространение вируса Эбола (см. рис. 3.1). Очевидно, что в то время происходили какие-то «вирусные» процессы. Некоторые пытались извлечь выгоду из этого бума не только перепродавая дома, но и всячески пропагандируя эти явления экономической жизни. Интерес к инвестированию в недвижимость охватил значительную часть населения страны. В 2005 году Трамп основал бизнес-школу Trump University и заявил: «Я научу инвестировать в недвижимость всех, в том числе и тебя». Трамп выбрал неподходящий момент: 18 июня 2005 года в журнале Economist была опубликована статья о том, что в перспективе пузырь на рынке жилищного строительства должен лопнуть (21). Сразу по завершении мирового финансового кризиса в 2010 году на фоне криков о мошенничестве и обмане компания Trump University прекратила свое существование.
Рынок жилищного строительства сегодня
С 2003 года, сначала в сотрудничестве с моим ныне покойным коллегой Карлом Кейсом, а сейчас – с Энн Кинселлой Томпсон, я провожу ежегодные опросы людей, недавно купивших жилье в четырех городах США. Эти исследования проводятся при содействии Йельской школы менеджмента. Один из наших вопросов звучит так: «Принимая решение о приобретении собственности, рассматривали ли Вы эту покупку как инвестиционное вложение? 1. Нет; 2. Отчасти; 3. Это было моим основным мотивом». К 2004 году количество респондентов, выбравших вариант «Это было моим основным мотивом» достигло отметки в 49 %. В 2010 году, сразу после окончания мирового финансового кризиса, этот показатель упал до 32 %, а к 2016 году вырос до 42 %.
В опроснике также есть вопрос о том, насколько популярной темой разговоров является рынок жилья. В частности, мы спрашиваем: «В течение последних нескольких месяцев в разговорах с друзьями и коллегами Вы обсуждали условия, сложившиеся на рынке жилья (выберите наиболее подходящий вариант): 1. Часто; 2. Иногда; 3. Редко; 4. Никогда». Количество ответивших «Часто» достигло максимального показателя в 43 % в 2005 году, когда бум 1997–2005 годов подходил к концу. К 2012 году количество респондентов, выбравших вариант ответа «Часто», упало до минимального показателя в 28 %. Это, вероятно, говорит о том, что популярность нарративов о рынке жилья пошла на спад, а снижение цен на недвижимость действительно можно рассматривать как сигнал о завершении этой «эпидемии».
Какие нарративы были популярны весной 2005 года? По запросу «пузырь на рынке жилищного строительства» за период с марта по май 2005 года, когда еще не были опубликованы заглавные статьи на эту тему в Economist и других изданиях, на онлайн-ресурсе ProQuest найдены 264 истории, в которых присутствует эта фраза. Одна из таких историй включала заявление Алана Гринспена о том, что он отмечал «небольшое закипание» и «нестабильную работу базовых принципов» на рынке жилья. Позднее провели параллель между этим заявлением и его же речью о фондовом рынке и «иррациональном оптимизме» («irrational exuberance»), произнесенной в декабре 1996 года. С 2005 по 2007 год было опубликовано 169 новостных статей, в которых упоминался как Гринспен, так и это его «закипание» (froth). Это была запоминающаяся и широко цитировавшаяся история, в которой фигурировал известный деятель в сфере экономики. История дополнила созвездие столь же ярких и цитируемых нарративов, в числе которых были и нарративы, способные изменить экономическое поведение и спровоцировать финансовые кризисы.
В следующей главе мы переключим свое внимание с рынка недвижимости на фондовый рынок и обнаружим еще один сильный нарратив, благодаря которому фондовый рынок занимает центральное место в экономике. Мы увидим, что между этими нарративами имеется некоторое сходство: оба они в контексте открывающихся для инвесторов грандиозных возможностей весьма «заразны», и оба переплетаются с историями о жадности и глупости инвесторов.