Роберт Шиллер – Нарративная экономика. Новая наука о влиянии вирусных историй на экономические события (страница 21)
Джордж Катона, один из основателей поведенческой экономики, автор книги Psychological Economics («Психологическая экономика»), вышедшей в 1975 году, обнаружил следующее странное явление. Когда он интервьюировал обычных граждан и спрашивал об их ожиданиях в отношении ключевых экономических показателей, у него возникало ощущение, что у тех нет четких ожиданий, они просто придумывали цифры, чтобы ему угодить. Но я бы сказал, что эти люди думали о нарративах с участием людей и цен. Например, если их спросить в интервью об ожиданиях относительно инфляции, они могут не ответить на вопрос прямо, а рассказать историю, полную драматизма и с явно выраженной моралью о деятельности политиков или профсоюзов, которая в итоге может быть связана с темой инфляции.
Психологи также отмечают эвристику аффекта, когда люди, испытывающие сильные эмоции, такие как страх, склонны распространять эти чувства на не связанные с ними события (26). Иногда люди отмечают сильные эмоции или страхи по поводу возможностей, которые, как им подсказывает логика, далеки от реальности. Что предполагает наличие у мозга человека несколько систем оценки риска. Согласно гипотезе «восприятия риска с позиции чувств», некая примитивная система головного мозга, в большей степени связанная с явными эмоциями, обладает собственной эвристикой для оценки риска (27).
В совместной работе с Уильямом Гетцманном и Дасолом Кимом мы с Джорджем Акерлофом проанализировали данные анкетного опроса инвесторов и американцев с высоким уровнем доходов начиная с 1989 года. И обнаружили, что люди завышают оценку риска краха фондового рынка, при этом на эти оценки влияют новостные материалы, особенно на первых полосах газет, которые они читают. Одним из интригующих открытий стало то, что на оценку вероятности краха фондового рынка может повлиять даже такое природное явление, как землетрясение. Ответы респондентов демонстрировали большую вероятность краха фондового рынка, если землетрясение произойдет в радиусе 30 миль от места их проживания в течение 30 дней, запуская тем самым эвристику аффекта. Логично было бы предположить, что локальные землетрясения запускают локальные нарративы с негативной эмоциональной окраской.
Аналогичные данные указывают на то, что, казалось бы, не относящиеся к делу события с сильным нарративным потенциалом могут повлиять на экономику или политику: чемпионат мира по футболу может негативно повлиять на экономическую уверенность (28), а нападения акул на местных пляжах могут повлиять на результаты местных выборов (29). И даже фоновая музыка в рекламе может оказать сильное воздействие на потребителей (30) – винотеки привлекают больше покупателей, приобретающих более дорогие вина, если у них фоном звучит классическая музыка, а не последние хиты из ТОП-40 (31).
Эвристика аффекта также работает в отношении активности интернет-троллей (людей, оставляющих неприличные или нецензурные комментарии в Интернете) (32). Троллинг может быть очень заразным: случайно выбранная из общей массы экспериментальная группа подверглась троллингу в различных непристойных видах. После этого члены группы с гораздо большей охотой оставляли подобные же комментарии.
В перспективе
Соблазнительные доказательства влияния нарративов, представленные нейробиологами, как и соответствующие наблюдения, предлагают несколько совершенно разных объяснений серьезности крупных экономических событий. В Части II этой книги мы рассмотрим некоторые организационные принципы нарративной экономики. Ключевым вопросом является выявление направления причинно-следственной связи рассредоточенных и нечетко определенных созвездий нарративов и фактической экономической деятельности, о чем мы поговорим дальше. В последующей главе мы рассмотрим основные принципы нарративной экономики. В Части III вы найдете перечень из девяти важных неизменных созвездий нарративов – по одному-два на каждую главу.
Часть II
Основы нарративной экономики
Глава 7
Причинно-следственные связи и созвездия нарративов
Цель данной книги, побуждающей людей распознавать и активно использовать экономические нарративы, помогающие выявлять важные события, состоит в усовершенствовании способности предвидеть значимые явления экономической жизни вроде депрессий, рецессий, продолжительных стагнаций и справляться с их последствиями. Для того чтобы достаточно точно предвидеть эти события, нам необходимо разобраться в том, каковы их истинные причины. Основная сложность в данном случае состоит в том, чтобы правильно определить причину и следствие.
Современные экономисты, как правило, весьма внимательны при выявлении причинно-следственных связей, однако созданию новых нарративов они чаще всего не придают особого значения. Я же утверждаю, что в данном случае причинно-следственные связи действительно присутствуют, причем действуют они в обоих направлениях: новые «вирусные» нарративы провоцируют экономические события, а экономические события приводят к изменению нарративов.
Разумеется, практически ни один фактор, кроме, пожалуй, пятен на Солнце, не является в полной мере внешней силой по отношению к экономике (подробнее о пятнах на Солнце – далее в этой главе). Однако новые нарративы мы можем рассматривать в качестве катализаторов внедрения инноваций, поскольку каждый нарратив зарождается в мозгу конкретного человека (или становится итогом совместной умственной деятельности нескольких человек).
Экономический историк Джоэл Мокир в своей работе 2016 года называет таких людей «культурными предпринимателями» и, излагая свою концепцию, ссылается на философа и энциклопедиста Давида Юма, который в 1742 году писал:
«То, что зависит лишь от нескольких человек, происходит в значительной степени по воле случая или же имеет тайные и никому не известные причины; то, что исходит от большого числа людей, может зачастую объясняться вполне определенными и конкретными причинами» (1).
Для формулирования базовых постулатов теории нарративной экономики принципиально важное значение имеет понимание влияния этих «нескольких человек» на процесс создания новых «вирусных» нарративов.
В некоторых случаях влиянием этих «нескольких человек» пронизан весь процесс создания нарративов. Хотя нарративы мы, как правило, связываем с именем какой-либо известной персоны, те «несколько человек», которые нарратив создали, обычно отнюдь не знамениты, и в большинстве случаев мы даже не узнаем, кто они такие. Спустя время мы можем найти знаменитость, с именем которой связан тот или иной нарратив, однако настоящих авторов скорее всего найти не удастся.
С целью получения более полного представления о глубинной структуре экономических нарративов в этой главе мы рассмотрим факторы, воздействие которых делает такие нарративы «вирусными» – в первую очередь это истории и разного рода байки.
Направление причинно-следственной связи
Непросто определить, куда именно направлена причинно-следственная связь при взаимодействии нарратива и экономики. Был ли, к примеру, рост котировок акций и прибылей предприятий спровоцирован ознаменовавшими 1920-е годы прошлого века историями успеха спекулянтов и сумасшедшим интересом к фондовому рынку? Или же причиной этого энтузиазма был рост прибылей? Стал ли возникший после 2009 года столь же масштабный интерес к биткоину причиной роста цен на него? Или же рост стоимости биткоина стал вполне ожидаемой ответной реакцией на текущую новостную повестку и прогресс в области математической теории криптографии?
Основная сложность при определении направления причинно-следственной связи в рамках крупных экономических событий состоит в том, что экономисты обычно не имеют возможности проводить контролируемые эксперименты, в точности воссоздающие соответствующие экономические условия. Сотрудники лабораторий же, напротив, проводят случайные испытания, в ходе которых выдают, предположим, исследуемый препарат тестовой группе, а плацебо – контрольной группе. Затем, используя методы статистического анализа, определяют, действительно ли исследуемый препарат приводит к выздоровлению. В большинстве случаев лучшим решением становится наблюдение за текущими событиями, которое можно считать экспериментом в естественных условиях.
В 1912 году в обращении к членам Американской экономической ассоциации ее президент Генри У. Фарнам говорил о невозможности проведения контролируемых экспериментов в области экономики. Однако отмечал, что изучение экономической истории может помочь экономистам понять особенности построения причинно-следственных взаимосвязей, поскольку внезапные кризисные явления происходили на протяжении всей нашей истории. Если быть точным, Фарнам сказал: «На самом деле экономистам очень повезло, ведь они могут наблюдать за ходом экспериментов, не прикладывая усилий к их организации» (2).
В изданной в 1963 году книге Monetary History of the United States («Денежно-кредитная история Соединенных Штатов Америки») Милтон Фридман и Анна Дж. Шварц с целью выявления причинно-следственной взаимосвязи между денежной политикой и ситуацией в экономике страны в целом привели три примера экспериментов, которые они назвали «квазиконтролируемыми». Это: открытие крупных месторождений золота в период с 1897 по 1914 год, вследствие чего произошел значительный прирост совокупной денежной массы; временные отрезки, включающие периоды Первой и Второй мировых войн; периоды непосредственно после их завершения. Вопрос о том, являются ли эти события следствием случайных внешних воздействий (то есть воздействий, вызванных не экономическими причинами), остается дискуссионным. Однако начиная с 1963 года много и активно обсуждали, какова причинно-следственная связь между ними и изменением экономических показателей. Основной вывод, который был сделан, состоит в том, что выявить причинно-следственные связи вполне реально даже в условиях, когда проведение контролируемых экспериментов не представляется возможным. Мы можем также считать внешними факторами новые нарративы, которые помогают выявлять дополнительные квазиэксперименты. По большому счету открытие месторождений золота и войны, о которых писали Фридман и Шварц были внешними событиями, поскольку стали возможны благодаря появлению таких популярных нарративов, как «золотая лихорадка» или ложные новости об иностранных заговорах.