Роберт Шекли – Самое мощное оружие (страница 73)

Приняв целительное средство и убедившись, что гитара на стене не пострадала, он повернулся все-таки к экрану и включил его на круговой обзор.

На противоположном конце лужайки стоял чужой корабль — раза в полтора крупнее, чем «Атеперьнетуж», и напоминающий творения человеческих рук лишь одной примечательной деталью: у него была турель с двумя короткими трубами, похожими на жерла орудий. Трубы смотрели прямо на «Атеперьнетуж».

Хэнк просвистел первые три ноты из «Вечером в нашем городке кое-что случится» и резко замолчал.

— Ну, — произнес он вслух немного погодя, — вероятность того, что мы оба приземлимся в одном и том же месте в одно и то же время… примерно один на сто миллиардов.

Что вполне могло быть правдой, однако никак не могло помочь.

Хэнк подошел к кофеварке и налил себе чашечку кофе. Затем включил контрольные датчики и, нисколько не удивившись, узнал, что «Атеперьнетуж» прощупывают различного рода излучениями. Мысль о пяти кусках динамита, хранящихся в запертом ящике, на мгновение появилась и тут же исчезла. Человечество встречалось с некоторыми формами жизни, которые с известными натяжками можно было бы назвать разумными, но никогда не сталкивалось с высокоразвитой космической цивилизацией.

— Кроме нового приятеля мистера Шалло, — сказал себе Хэнк. — Разумеется. Естественно. Безусловно.

Нет, эту проблему не решить при помощи взрывчатки. Чужеземец явно вооружен, а «Атеперьнетуж» нес на себе много полезных, безвредных инструментов, пять кусков динамита и Хэнка. Последний удобно расположился в кресле, с удовольствием выпил кофе и передал сложившуюся ситуацию единственному устройству, имеющему шанс с ней справиться, — пятидесяти унциям серого вещества.

Он напряженно работал с этим устройством, когда «Атеперьнетуж» начал с короткими интервалами вибрировать. Хэнк связался с корабельной Библиотекой и спросил, что она думает о последних событиях.

— Чужой корабль пытается войти в контакт, — сообщила Библиотека.

— Попробуй расшифровать код, но не отвечай — пока, во всяком случае.

Одной из самых прозаических черт его профессии — не упоминавшейся в специальном рекламном выпуске, по поводу которого Хэнка сфотографировали, — была обязанность посещать всяческие занятия, лекции и ознакомительные беседы всякий раз, когда он возвращался в штаб-квартиру. Целью их было держать его и ему подобных в курсе последних достижений науки и техники. В идеале пилот-разведчик должен знать все: от аадваркской психологии до сирианского языка. Практически, так как усвоить такой материал невозможно, в голове у несчастных оставалась дикая мешанина фактов.

Новая информация, разумеется, вводилась в кристаллы памяти Библиотеки. Что просить вспомнить — вот загвоздка. Сейчас в уголках сознания Хэнка забрезжили смутные отрывки какой-то противоречивой теории: представители расы, интересующейся теми же планетами, что и человечество, действовать должны подобно людям. Но чья это теория? Хэнк закрыл глаза.

— Бандиты, — заговорил он вслух, — барбарис, беда, ботаника, бред, бром… Библиотека, «Размышления о психологии внеземных существ» Уолтера М. Бромдона.

После почти неуловимой паузы на экране появился текст:

«…Давайте теперь позволим себе отвлечься и в виде шутки рассмотрим гипотетическую ситуацию. Вы встретили на чужой планете некое существо…»

Хэнк хмыкнул и принялся читать.

Через двадцать минут он убедился: Бромдон уверен, что существо, которое сидит сейчас в корабле напротив, будет проявлять поведение, близкое к человеческому.

В этот момент громко прозвучал зуммер.

— Что это? — спросил Хэнк Библиотеку.

— Чужак пришел к выводу, что можно общаться по обычной системе связи. Он вызывает «Атеперьнетуж».

— Отлично. Выходит, и у них есть свой Бромдон. Только имя у него небось другое.

— Простите. Я не располагаю такими сведениями.

— Еще бы. Ну, переводи.

Хэнк включил приемник. Экран перед ним засветился и изобразил совершенно безволосого индивидуума с костистым лицом, широким ртом, не заслуживающим внимания подбородком и чем-то вроде свитера, закрывающего горло. Этот тип несколько долгих секунд изучал Хэнка, а затем быстро-быстро затараторил.

Хэнк, не снимая пальца с кнопки передачи, обратился к Библиотеке:

— Что он сказал?

— Недостаточно информации. Если вы поговорите с ним…

— Ни за что.

Хэнк посмотрел на чужака. Тот посмотрел на Хэнка. Так они любовались друг другом довольно долгое время.

Внезапно чужак заговорил и даже замахнулся кулаком — довольно хилым, учитывая толщину его шеи.

— Ну? — потребовал Хэнк от Библиотеки, когда фигура на экране успокоилась.

— Первое послание: «Вы арестованы».

— Это все, что он сказал?

— Для его языка характерна агглютинация.

— Ладно, — согласился Хэнк. — Продолжай.

— Второе послание: «Вы арестованы и беспомощны. Немедленно сдавайтесь. В противном случае вы будете уничтожены».

Хэнк на минуту задумался.

— Переводи, — велел он Библиотеке и нажал кнопку передачи. — Фу-фу.

— Я не могу перевести «фу-фу», — сообщила Библиотека.

— Неужто? — ухмыльнулся Хэнк. Затем ухмылка расширилась до предела и он начал хохотать.

— Я не могу перевести смех.

Хэнк заливался слезами, катался в кресле и рыдал от приступа беспричинного веселья. Из последних сил он сумел выключить дрожащей рукой передатчик. Экран медленно потемнел, и изумленное существо исчезло. Наконец волна смеха прошла, и Хэнк со стоном выпрямился.

— Что я делаю? — пробормотал он и вытер влажный лоб огромной волосатой рукой. Затем подошел к холодильнику и достал большую коричневую бутылку.

Спиртное не было повседневной частью рациона на кораблях разведчиков. Точнее, его не было вообще. Зато аппараты замкнутого цикла могли производить пиво. Хэнк вылил себе в рот пол-литра жидкости, тщательно закупорил бутылку и убрал ее назад в холодильник. Потом пересчитал оставшиеся бутылки и поставил производство пива на максимум.

Неожиданно на него напал новый приступ смеха, и Хэнк едва его подавил. Он вернулся к пульту управления и включил экран внешнего обзора. Яркое полуденное солнце заливало нежную траву лужайки и блестело на сером металле вражеского корабля.

— Чудесная погода для пикника! — заметил Хэнк.

— Вы желаете, чтобы я зарегистрировала этот факт? — спросила Библиотека.

— Почему бы и нет?

Хэнк бодро обошел кабину, открывая ящики и выбирая вещи, уложил еду в холодильную сумку, добавил пива и вышел.

Он расположился прямо на траве, в прелестном местечке между своим и чужим кораблем.

Получасом позже в круге из камней горел маленький костер, меж двух деревьев висел гамак, а под гамаком — так, чтоб можно было достать рукой, — стояла сумка с провизией. Хэнк лежал в гамаке, настраивал гитару и пел. Каждые полчаса он прикладывался к большой бутылке.

Пиво явно не улучшало тембр его голоса. Хэнк пел только во время своих дальних одиночных странствий по простой причине: ни одно разумное существо не выдерживало его вокальных способностей. Однажды путем подкупа и угроз он вынудил знакомого музыканта научить его держать ноту. Ноту он держал, но в его исполнении она напоминала рев разгневанного осла, от которого разваливались стены и лопались стекла.

Корабль чужака не подавал признаков жизни.

Когда солнце склонилось к горизонту, Хэнк с приятным удивлением отметил, что местное население не разделяет неприязни большей части Галактики к его пению. Из чащи выбрались несколько животных разных форм и размеров и расселись вокруг костра. После этого — и учитывая количество выпитого пива — он принял как должное, что зверек величиной с кролика, сидящий на задних лапах, стал ему подтягивать. Если Хэнк издавал звуки, напоминающие скрип пилы по дереву, то ангельски чистый голос этого создания струил амброзию. Они составили замечательный дуэт, хотя и пели с разницей в четыре октавы.

Уже совсем стемнело, когда на носу чужого корабля зажегся слепящий свет, будто вспышкой изумрудно озарив лужайку. Животные тут же скрылись. Присев в гамаке и мигая, Хэнк увидел, что к нему приближается чужак. Подойдя к костру, он подтянул черный ящик на двух колесиках, который тащил за собой, и затараторил.

— Извини, приятель, — пожал плечами Хэнк, — у меня нет переводчика.

Чужак продолжал говорить. Хэнк лениво настроил гитару, взял несколько аккордов и пожалел, что «кролик» исчез. «Старая песня любви» звучала бы идеально в их исполнении.

Чужак закрыл рот и сердито ткнул пальцем в кнопку на черном ящике. Немного погодя он вновь заговорил, и из ящика раздалась странно мягкая безакцентная английская речь:

— Вы арестованы.

— Подумай хорошенько, — посоветовал Хэнк.

— То есть как это?

— А так. Я отказываюсь быть арестованным. Хочешь выпить?

— В случае сопротивления аресту я вас уничтожу.

— Нет.