Роберт Шекли – На суше и на море - 1963 (страница 10)
Лосиха наконец заметила отсутствие теленка и забеспокоилась. Она «стригла» ушами, наставляя их то в одну, то в другую сторону, и всматривалась в заросли, куда скрылся лосенок.
Буслаев тихонько достал фотоаппарат, открыл побольше диафрагму и стал ловить видоискателем зверя.
Теленок не появлялся, и лосиха направилась по его следу. На середине солонца она уловила незнакомый подозрительный запах и насторожилась. Глядя темными выпуклыми главами, она медленно подходила к людям, которые застыли, как две темные коряги.
Буслаев видел приподнятую горбоносую голову лосихи, трепетные ноздри, тревожно наставленные уши. «Пятьдесят шагов, сорок», — считал он в уме, не шевелясь. Можно было представить себе, что чувствовала лосиха, чуявшая незнакомый резкий запах и не знавшая, живые это существа — враги или причудливые переплетения корневищ.
«Тридцать… ближе не подойдет…» — Буслаев нажал спуск. Слабый щелчок аппарата раздался в тишине подобно выстрелу. Лосиха вздрогнула и крупной рысью понеслась в сторону.
— Уф-ф! — перевел дух Авдеев. — Думал, не выдержу, аж глаза заслезились. Ведь она что делает? Смотрит прямо в зрачок и идет. Ну, думаю, моргни только — она заметит. Тогда поминай как звали.
Буслаев смеялся, довольный:
— Ну как, Евстигней Матвеевич, интересная охота с фотоаппаратом?
— Да, это потрудней будет, чем запалить из винтовки в бок сохатому за сотню метров. Да ты глянь, она еще остановилась, все не верит!
Лосиха на опушке обернулась, словно бы за тем, чтобы убедиться, нет ли за ней погони, и углубилась в лес неслышным пружинистым шагом.
Солнце медленно погружалось за напитавшуюся багрянцем марь. От последних лучей едва приметно потеплела белизна стволов у березок, гуще стала зеленая листва. Синеватая полоска тумана с$ала растекаться над солонцом, воздух заметно посвежел, напитался сыростью. Буслаев уже хотел подняться, чтобы идти на бивак, когда послышался треск, и крупный сохатый — бык — появился на краю солонца.
На большой горбоносой голове красовались еще неокрепшие ветвистые рога. С подбородка свисала темная борода с «серьгой» — небольшим кожным наростом на конце, который болтался, как какой-то привесок. Буслаев, глядя на лося, сожалел, что таежный красавец заявился столь поздно и его уже не заснять. Но понаблюдать стоило. Вскоре к пасущемуся быку присоединились еще два. Звери расхаживали по солонцу без всякой осторожности. Неизвестно, сколько бы они лакомились солоноватой землей, если бы не лось, шедший к солонцу с той стороны, где сидели в засаде люди. В темноте зверь близко подошел к ним и вдруг уловил запах мази. Он с шумом тут же бросился наутек, ломая молодой осинник. Его испуг передался остальным. Лоси скрылись.
Буслаев поднялся, размял затекшие в коленях ноги.
— Что ж, посещают солонец неплохо. Зверь есть.
— Это так, — согласился Авдеев. — Да надолго ли его хватит?
В лагерь они вернулись поздно. Все уже улеглись, в костре догорали головешки.
Глава седьмая
На Чукчагирское озеро можно попасть разными путями: по воде и по суше. Если по воде, надо плыть на лодках до устья реки Ольджикан и по ней в озеро. Путь этот длинный, и на резиновой лодке его не одолеть, потому что почти полторы сотни километров придется идти против течения. Для тех, кто спускается с верховьев реки, есть другой путь на Чукчагирское озеро — более короткий. Неподалеку от притока Амгуни — Нилана есть перешеек к озеру. Лодки перетаскивают волоком, по сухому — так много скорее и ближе.
Амгунь все еще оставалась горной рекой, хотя и размахнулась на плесах вширь. И если еще спешила вода, так потому, что не могла иначе после разбега. Перед самой деревенькой Каменкой в мутную воду слева ворвался приток — горная река Нилан, прозрачноструйная, зеленоватая. За ней Амгунь превращалась в равнинную реку, довольно глубокую, пригодную для малых транспортных судов.
Авдеев держался правого берега, чтобы не пропустить места, где перетаскивают лодки на озеро.
У небольшого ручья, впадавшего со стороны сопок, он скомандовал подчаливать, и лодки одна за другой пристали к берегу.
— Кажется, это и есть дорога на волок, — обратился Авдеев к Дабагиру. — Ты должен лучше меня дорогу домой знать.
— Верно, верно, — закивал Дабагир. — Сначала ключик. Потом маленько сопкой ходи. Там Чукчагир.
По ручью двигались, отталкиваясь шестами. Дабагир с Ермоловым сразу ходко ушли вперед на бате. Остальным предстояло познать, насколько неудобны резиновые надувные лодки, когда приходится идти против течения.
Когда они подошли к началу волока, там уже был разбит табор. Бат был вытащен из воды и перевернут кверху днищем.
— Можно свертывать лодки? — спросил Буслаев.
— Да. Отсюда все на себе, — ответил Роман. Он был очень деятелен, уже успел поставить палатку, приготовил таган, только вешай на огонь ведро и вари. — Тут грибов уйма, Александр Николаевич, — сообщил он. — Галя пошла собирать…
— О! Это я люблю, — ответил Буслаев.
После ужина долго не ложились спать. Сидели у костра, беседовали. Дабагир, попыхивая трубочкой, глядел на огонь. Слушая неторопливую беседу, он вспоминал прошлую жизнь.
Да, раньше зверя было больше, птицы больше, но даже в годы изобилия дичи голод нередко приходил в юрту охотника, потому что одна охота не обеспечивала потребностей человека.
— Еще Энгельс высказал мысль, что племен, которые занимались бы только охотой, не существовало, — заметил Скробов.
— Безусловно, — согласился Буслаев. — Но для многих северных народностей охота является основным занятием.
— У меня все тверже складывается мнение, что охота изживает себя, — продолжал Скробов. — Эвенки, негидальцы, нанайцы должны развивать животноводство, земледелие. Я не пророк, но поверьте моему слову, все наши охотничьи колхозы рано или поздно придут к тупику. Ведь даже на виду одного поколения произошло заметное сокращение численности зверя. А что будет дальше? Только сельское хозяйство имеет будущее. С помощью науки оно с каждым годом будет все дальше продвигаться на север. Вот вам ответ на все ваши поиски путей развития северных районов.
— И как это вы с такими убеждениями пошли в охотоустроительную экспедицию? — съязвил Молчанов. — Вам бы заниматься землеустройством на Кубани.
Но Скробова не так-то легко было сбить с позиции, если он на ней утвердился.
— Участие в экспедиции помогло мне разобраться 6 существе вопроса.
Буслаев усмехнулся, а Молчанов не стерпел:
— А я держусь другого мнения. Зачем коверкать уклад жизни людей прежде времени? Что-то когда-то будет, а мы начнем гнуть и ломать. У местных народностей накопился огромный опыт освоения таежных просторов. Это врожденные кочевники. Советская власть должна им помочь, снабдить всем необходимым, и пусть они себе кочуют, осваивают Север. Правильно я говорю, Александр Николаевич?
Наступило молчание. Все смотрели на Буслаева, а тому не хотелось вступать в спор и огорчать своего молодого друга, который, как и Скробов, был неправ. Но и молчать он не мог.
— Дорогой Юра! Возврата к старому нет. Кочевье не вернется так же, как не может человечество вернуться к бронзовому веку. В эвенкийских и нанайских селах будет все, что необходимо современному человеку: школа, больница, клуб, ясли, магазин. Конечно, будет и сельское хозяйство, но основным занятием все же останутся охота, рыболовство, оленеводство. Только подходить к этому надо не по-кустарному, а создавать охотничье-звероводческие промхозы, оснащенные техникой наших дней — вездеходами, вертолетами, рациями.
— Опять клоните к тому, — возразил Скробов, — что государство дай, а отдача?
— Отдача будет в первые же годы. Не забывайте, что пушнина — это валюта, и государство, принимая ее от охотников по твердым закупочным ценам, получает значительную прибыль и имеет возможность поддержать промыслы лучше, скорее, чем вливая эти средства в маломощные колхозы.
— Александр Николаевич, — спросил Ермолов, — значит, колхозов не будет? Или как понимать?
— Там, где будут созданы промхозы, они сольются с ними. Промысловик, охотник это станет профессией человека. Вернее будет — назвать его заготовителем, потому что, в зависимости от сезона, ему придется быть и охотником, и рыбаком, и сборщиком ягод, грибов, орехов, лекарственных растений.
В этот вечер Роман засиделся у костра допоздна. Ему рисовались картины будущей жизни. Не надо таиться от людей. Что добудешь — сдавай на законных основаниях, И тебе же еще почет и уважение. А кто лучше его знает тайгу? Кто сумеет больше собрать, добыть? Тут бы его никто не обошел! В мечтах рядом с ним была Галя, и от этого мечты приобретали особую, волнующую значимость. Такого раньше с Романом не бывало.
— Ночная птица, — укладываясь спать, с усмешкой сказал о Романе Скробов.
— Молодой, — отозвался Авдеев голосом, по которому было не понять, порицает он Романа или завидует ему.
Утром собрали все имущество: снаряжение, продукты, лодки. Получилось много — за один раз не поднять.
— Придется сделать два рейса, — сказал Буслаев и стал распределять, кому что нести. Стариков хотели освободить от ноши, но те уперлись: с какой стати они пойдут порожняком?
Широкая тропа шла на подъем недолго; спуск оказался значительно большим. Скробов сначала недоумевал, но потом, рассмотрев карту, понял, в чем дело: уровень воды в озере был почти на тридцать метров ниже уровня воды в Амгуни, хотя общая длина водораздельного перешейка не превышала четырнадцати-пятнадцати километров.