Роберт Шекли – Фантастика. Журнал "Парус" [компиляция] (страница 88)
— Нужно ли мне уходить? Деревья перестали расти. А я хочу выше. Конечно, Дина. Но, кроме нее, я никого и не видел.
— Потеряй же и ее, хе-хе,— проскрипел Мёрцифель, пахнув мне в ноздри зубовной гнилью.— Иди.
Один хотел счастья мне, другой — гибели. Но «иди» сказали мне оба.
Когда об этом узнала Дина, она заплакала. И моя беззащитность отразилась в ее слезах. А потом она вынула из кармана ладонь и разжала ее. Я увидел семечко подсолнуха. Она сказала:
— Возьми.
Я взял, а ее поцеловал в мокрые веки, чувствуя, как земля становится шаткой.
— Зачем ты идешь? — спросила она. Что я мог ответить? Только то, что я должен увидеть многое.
(Музыка та же).
В городе, куда я попал, я сразу увидел высоченные стволы. У меня дух захватило. Но, чуть приглядевшись, я понял, что веток-то на стволах нет. Это же просто-напросто столбы. Зеленые столбы.
— Почему? — спросил я у первого встречного.
— Чтобы единообразие,— объяснил тот.
— Но ведь столбы — не деревья.
— Деревья. Если подразумевать.
— А как это делать?
— Конечно, по команде. Команда делится на две части — предварительную и исполнительную. Предварительная: «Подразуме...», исполнительная: «...вать!» Понял?
— Понял.
— Ничего не понял! Если бы понял, ответил бы: «Так точно!» Теперь понял?
— Так точно! Только у меня не получится.
— Будем тренироваться. Становись! Смир-р-рна! Под зелеными столбами деревья подразуме-е-вать!
Я попробовал. Ничего у меня не вышло.
— Не могу,— сказал я.
— Не можешь — научим, не хочешь — заставим! Хватит разговоры говорить, продолжим занятия. Равняйсь. Смир-р-рна! Подразуме-е-вать!!!
Я напыжился изо всех сил, но безрезультатно.
— Столбы,— признался я.
— Уклоняться?! — двинулся на меня горожанин.— Да за такое знаешь, что бывает?
— Я же не виноват, что это — столбы.
— Это деревья, понимаешь, деревья, кретин ты этакий?! — фальцетом закричал он, наступая. Вокруг нас уже образовалась недобрая толпа любопытных. Горожанин продолжал: — А обзывая наши деревья столбами, ты наносишь оскорбление всем нам! Понял?
— Так точно!
— Еще издевается! — крикнули из толпы.
— Чего с ним говорить! На «губу» его!
— Ишь, салаги, распустились совсем! На шею скоро сядут.
— Эт-точно, им только дай волю... Пустите, я ему по роже стукну.
— Позор!
— С наше тут поживет пусть сначала, а потом уж рассуждает. Рассуждать-то мы все умеем.
— Ну можно, я ему по роже стукну?..
...На гауптвахте кормили старой капустой.
Сыро было и довольно грустно. А грязно не было, я все время только тем и занимался, что ползал по камере с мокрой тряпкой в руках. И все время я про себя пытался подразумевать. Временами казалось, что выходит. А временами — что нет.
Ночью я услышал шелест. Лаэль протиснулся между прутьями:
— Жаль, ты так не можешь. А то бы я тебя вынес. По-моему, поднял бы.
Тут земляной пол камеры зашевелился, набух бугорок, затем он лопнул, и из отверстия на свет показалась голова Мёрцифеля.
— Привет, салага,— осклабился он,—гниешь? Ну-ну, давай. Что делать-то будем?
— Что ты его дразнишь,— нахохлился Лаэль,— ему и так несладко. Лучше скажи, подземный ход долго копать?
— За месяц управимся. Ну, если ты, чистоплюй, поможешь, тогда быстрее. Поможешь, а?
Лаэль потоптался на месте, не зная, что ответить. Жалко ему было своих белоснежных перышек.
Я спас его, вмешавшись. Потому что меня осенило:
— Не надо ничего. Будем подразумевать.
— Это как? — хором спросили они.
— А вот так,— я закрыл глаза и скомандовал себе вслух: — Под гауптвахтой другой город подразуме-е-вать!
И на этот раз у меня получилось. Наверное, оттого, что, проведя столько времени с половой тряпкой в слиянии, я сумел влезть в шкуру жителя этого города. Или оттого, что уж очень мне хотелось быть свободным и путешествовать дальше. Я знаю, в мире столько странного.
(Музыка та же).
Город встретил меня огромным, писаным белыми буквами по алому полотнищу, транспарантом: «ДОСТАНЕМ И ПЕРЕСТАНЕМ!»
— О чем это? — спросил я прохожего.
— Сейчас позвоню и спрошу,— быстро ответил прохожий, и, быстро заскочив в будку таксофона, быстро набрал номер.
— Сейчас приедут и расскажут,— быстро сказал он, выйдя из будки, и засеменил дальше.
И правда, не прошло и полминуты, как прямо надо мной затарахтело. Я задрал голову и увидел зависший желтый вертолет с синей полосой по корпусу. Двое, задрапированные в серость, сползли вниз по эластичной лестнице и обратились ко мне. Хором:
— Пройдемте, гражданин!
Я вспомнил гауптвахту и ответил: