Роберт Шекли – Чужие: Геноцид. Чужая жатва (страница 54)

– Если ты примешь мое предложение, все проблемы ты оставляешь позади. Больше никакого нытья о трудностях и твоей болезни. Тебе надо просто решиться, и мы начнем.

– Ну что ж, звучит заманчиво, – произнес Стэн. – У кого ты научилась всем этим штучкам?

– У Шен Ху. Это был мой учитель.

– Должно быть, этот Шен Ху очень мудрый человек.

– Однако это не спасло его от смерти. Но жил он на полную катушку. До завтра, Стэн.

– Куда ты? – взволнованно спросил он, когда она встала.

– Уверена, у тебя в доме найдется лишняя спальня, – сказала Джулия. – Я хочу принять ванну и переодеться. А потом осмотрю библиотеку и лабораторию. А после этого лягу спать.

– Отлично. Я уже стал бояться, что ты уйдешь.

– Играй по правилам, и я не уйду никогда.

3

Джулия всегда была необычным человеком. Своих родителей она не знала. Ее первые воспоминания были связаны с международным сиротским приютом в Шанхае, откуда ее выкупил Шен Ху, когда она была совсем маленькой девочкой. Он относился к ней очень хорошо, скорее как к своему ребенку, нежели как к рабыне, но все же она считалась невольницей. Она знала об этом, и это ее очень мучило. Шен Ху научил ее свободе духа. Впрочем, воровать ее тоже научил он. Естественно, она мечтала освободиться от него, так как он удерживал ее против ее воли.

Но шла она к свободе окольным путем, как он ее и учил. Джулия стала откладывать часть украденных денег и старательно училась, чтобы получить все необходимые знания, которые ей понадобятся, когда она уже точно решит сбежать и дороги обратно не будет. Потом она начала размышлять о том, когда лучше уйти. Казалось, неволя будет тянуться вечно, и подходящее время так и не наступит.

Этот момент настал, когда они вместе поехали в Европу. Шен Ху намеревался украсть из крупнейших галерей континента несколько произведений искусств небольшого размера: картины, скульптуры, гравюры. И первым делом они отправились в Цюрих.

В первый же вечер Джулия проследовала в дамскую комнату «Гранд-отель Базель» и не вернулась.

Она все тщательно спланировала. Из дамской комнаты с поддельным паспортом и накопленными сбережениями она направилась в аэропорт, а оттуда через Мадрид и Лиссабон прилетела в Лондон. Она выбрала этот маршрут, чтобы Шен Ху сложнее было найти ее. Впрочем, она приготовила ему еще один сюрприз.

Как Джулия и ожидала, он последовал за ней. Он не хотел так просто отпускать ее. Шен Ху вложил в ее воспитание много денег, и, кроме того, ее побег задел его чувства, ведь он думал, что она его любит. Он забыл свое собственное правило: нельзя верить рабу. Его любовь сменилась ненавистью, которая оказалась сильнее, так как созданная им женщина по имени Джулия разбила все его иллюзии и заставила его чувствовать себя виноватым.

Они встретились почти через год. Он подошел к ней на одной из людных площадей Парижа на берегу Сены. На ней было пальто из черного котика и шиншилловая шапка. Шен Ху сардонически заметил, что она неплохо экипирована.

– Чего ты хочешь? – спросила она.

– Если бы у тебя были мозги, ты бы не попалась мне на глаза. Разве ты не понимаешь, как просто я могу убить тебя? И тебе даже мои советы уже не помогут.

– Я знаю это, – сказала Джулия. – Я позволила тебе найти меня.

– И на что ты рассчитываешь?

– Я не собираюсь бегать от тебя всю жизнь, – продолжала Джулия. – Я очень благодарна тебе, Шен Ху. Ты научил меня искать суть, а не судить обо всем по внешней оболочке. Я понимаю, что по закону я принадлежу тебе, но вложенные в меня деньги уже многократно окупились. Теперь я свободна. Я тебе служила верно, и ты не станешь этого отрицать. Теперь мне хочется, чтобы мы пожали друг другу руки и расстались друзьями.

Шен Ху пристально смотрел на нее. За то время, что они не виделись, его кожа стала очень дряблой и желтой, будто ее долго сушили на солнце. Она никогда не видела этого сильного мужчину таким старым. Даже его усы безжизненно обвисли, а карие глаза, казалось, не реагируют на свет.

Она ждала, что он ей ответит, и твердо знала, что жизнь ее висит на волоске. Несмотря на старость и больную руку, он мог убить ее прямо на месте.

– Ты – мое величайшее творение, – наконец произнес он. – Как я могу убить тебя? И кого же тогда я буду ненавидеть?

С того момента и началась ее настоящая жизнь. В течение нескольких лет Джулия совершала самые немыслимые кражи в Европе и Америке. Она легко добывала деньги и так же легко их тратила. Жизнь ее была спокойной и сытной, но ее беспокоила бесцельность существования и отсутствие настоящего дела. У нее не было никакой мотивации. Даже Шен Ху твердил ей, что она создана для громких дел. Но почему же она ничего серьезного не предпринимает и для чего тогда живет?

Она решила, что цель ее жизни – разбогатеть. Джулия понимала, что это не единственное, к чему стоит стремиться, но с этого бы стоило начать. И когда удастся получить желаемое, потом можно подумать и о следующем шаге.

Поэтому она пришла к Стэну, и он показался ей достаточно надежным. А в мужчинах она хорошо разбиралась.

Стэн решил устроить праздничный ужин и заказал марокканскую еду, которую готовила знакомая ему супружеская пара из Северной Африки. Мяковски решил, что на этот раз ему не понадобится помощь в сервировке. Когда все было готово, он достал лучший китайский фарфор и столовое серебро. Ужин состоял из жаренной на вертеле дичи, баранины, тушенной с экзотическими приправами, арабского хлеба из муки грубого помола, овощей, фруктов и нескольких видов вин. Марокканцы сделали все, как он хотел: они доставили еду и сразу покинули дом. Стэн отдал им почти все свои наличные. Неважно, что он решит сегодня вечером, – завтра у него начнется другая жизнь.

Стэн не думал о том, что скажет Джулия. Да ему это и не требовалось. Он уже знал ответ, но пока не мог его сформулировать. Он это сделает позднее. Сейчас ему достаточно было сидеть за столом напротив девушки, слушая мелодию мадригала Монтеверди.

Джулия нашла наверху старое бальное платье, когда-то принадлежавшее бабушке Стэна. Оно аккуратно лежало в кедровом шкафу. Платье ей прекрасно подошло, и она решила надеть его к ужину вместе с парой больших жемчужных сережек, которые ранее принадлежали матери Стэна.

Стэн, заметив ее приготовления, решил достать смокинг, который надевал на последнюю встречу с коллегами. Он надел запонки со вставками из тигрового глаза и продел бриллиантовую булавку в петлицу. Профессор казался себе элегантным, но отнесся к этому с иронией: конечно, это был всего лишь спектакль, и он помнил об этом. Но было во всем происходившем что-то очень реальное. Стэн решил, что для этого вечера могли бы подойти многие костюмы: золотая мантия Александра Великого, например. Как и прославленного македонца, его ждали новые места, которые нужно покорить. Его ждало море бед и боли, и он подозревал, что ему тоже суждено умереть известным и молодым.

За ужином Джулия блистала в старинном платье, а Стэн прекрасно смотрелся в смокинге. Для такого случая он долгое время хранил бутылку вина, которая досталась ему от родителей. Это было редкое вино «Святой Эмилион» из урожая, собранного тридцать семь лет назад, выдержанное при особом температурном режиме и плотно закрытое пробкой. Стэн достал бутылку и бережно открыл, а затем немного налил в хрустальные бокалы и пригубил.

– Вино скоро изменится, – сказал он. – Но оно все еще великолепно. Мы достали «Святого Эмилиона» на пике его зрелости, Джулия. Возможно, это последняя бутылка такого вина в мире.

Она попробовала напиток рубинового цвета:

– Вино божественно, Стэн. Но что мы празднуем?

– А ты не понимаешь?

– Думаю, понимаю, но хочу, чтобы ты произнес это вслух.

– Хорошо, тогда слушай, что я тебе скажу.

Стэн улыбнулся. Он еще никогда не чувствовал себя так уверенно. И пусть он не знал, куда приведет его этот путь, ему уже очень нравилось идти вперед.

– Мы осуществим то, что ты задумала, и будем придерживаться твоего плана. Мы оба понимаем весь риск, на который собираемся пойти, знаем, что нам придется столкнуться с трудностями. Но не стоит об этом больше говорить – я сделал свой выбор, и ты тоже. Утром мы начнем.

Джулия крепко сжала его руку.

– Но почему утром? – поинтересовалась девушка.

– Потому что утром открывается мой банк, – объяснил Стэн. – Теперь я готов на все.

– И я тоже, Стэн.

– Ну, – сказал он не то в шутку, не то всерьез, – я думаю, мы позаботились обо всем, кроме имени нашего кибернетического чужого.

– Есть какие-то предложения?

– Можем назвать его Норберт. Как тебе? В честь великого Норберта Винера, отца кибернетики.

– По-моему, звучит неплохо, – согласилась Джулия. – Теперь, думаю, мы обсудили все. Хотя остался еще один вопрос.

– Какой?

Джулия наклонилась к Стэну. У него от такой близости закружилась голова. Она прижалась еще ближе, приоткрыв рот. Он восхитился ее зубами. Лишь один глазной зуб слева был с маленьким изъяном.

Мяковски забыл обо всем на свете в тот момент, когда она его поцеловала. Кибернетический муравей Ари стоял в коробочке на каминной полке и наблюдал за ними. Огонь в очаге угас. Стэн видел, что Ари смотрит на них. Он также видел себя со стороны, целующим Джулию. Этот момент, волшебный, как голубое сияние маточного молочка чужих, навсегда отпечатался в его памяти.