Роберт Шекли – Чужие: Геноцид. Чужая жатва (страница 56)

6

В городе Джерси-Сити, лежа на жесткой кровати с грязным матрасом, Томас Хобан ворочался во сне. Ему редко что-то снилось, но если он видел сны, то они всегда были одинаковыми…

Хобан сидел в большом командирском кресле. Над его головой располагались обзорные экраны, а спереди – корпус кабины из стали и стекла. Хотя, если честно, в космосе, даже в поясе астероидов, рассматривать особо нечего. Однако даже самый большой космический корабль невелик на просторах космоса, поэтому нужно ценить любой открывающийся вид, пусть это и вид пустоты. В любом случае это лучше, чем находиться в дюралевом коконе, не видя ничего, кроме того, что показывает телевизор.

«Доломит» был хорошим кораблем со старым, но надежным атомным двигателем и современными установками для сверхдальних полетов. Обычно он перемещался в пределах Солнечной системы, выполняя небольшие работы, которые позволяли его владельцу заработать немного денег. В тот раз они направлялись к поясу астероидов на заправочную станцию Леа II.

Леа II принадлежала «Юниверсал Обсидиан», но была открыта для всех космических кораблей. Там даже находилось что-то наподобие кафе с дюжиной сидячих мест и характерным для таких заведений меню – здесь месяцами не было свежих продуктов. Впрочем, очень сложно и дорого было бы доставлять на астероид необходимые свежие продукты питания. Такая ерунда, как салат айсберг, стоила бы огромных денег.

Покинув Леа II, Хобан направил «Доломит» к станции А23 в поясе астероидов. На А23 располагался рафинировочный завод «Энджел», где производили плиты из местных пород, а роботы очищали металлы, доставленные с других астероидов. А23 находилась в самом центре звездного скопления, и приближаться к станции нужно было очень осторожно и на низкой скорости. Все штурманы знали об этом. Да и Хобан был очень аккуратным человеком и всегда выполнял все инструкции. Он даже не подпускал своего помощника Гилла к выполнению данной процедуры. Гилл был андроидом и первоклассным штурманом, но, несмотря на это, Хобан делал все сам и прекрасно справлялся. По крайней мере, никто никогда не подавал на него жалоб до их приземления на А23.

Там он должен был взять на буксир большой хоппер с металлом и доставить его на фабрику по утилизации отходов, расположенную на Луне. Это была непростая работа, да и груз был таким крупным, что не помещался внутри «Доломита». На этом астероиде гравитация была очень слабая, поэтому было несложно оторвать хоппер от поверхности: нужно было просто ослабить магнитные скобы, удерживающие баржу на массивной основе. По общим отзывам команда Хобана была вполне профессиональной, и все должно было пройти легко и быстро.

Беда заключалась в том, что на самом деле экипаж был не таким уж опытным. Трое малайцев вообще не говорили по-английски и понимали лишь простейшие команды. Обычно с ними не возникало проблем, но на этот раз все пошло не так. И хотя впоследствии этого не удалось доказать, но, похоже, один из них был недостаточно знаком с работой в нижнем отсеке корабля и вместо того, чтобы прицепить трос буксировщика к кораблю, он прикрепил его к теплопроводу. В результате механизм подачи топлива был выдернут из атомного котла, а затем автоматически отключился, оставив Хобана парить в космосе без основного источника питания.

Это был не первый раз, когда корабль остался без главного двигателя. В прошлый раз Гиллу потребовалось шесть часов, чтобы устранить повреждение. Тем не менее задние аккумуляторы и передние двигатели обеспечивали достаточную тягу, чтобы вернуться на А23 и взять пятерых членов экипажа, которые вручную прикрепляли трос к грузу.

По крайней мере, это то, что они должны были сделать, как им сказали позже на суде.

Но вместо этого Хобан развернулся и на максимальной скорости направился к Луне. Впоследствии он заявил не только о поломке двигателя, но и о более серьезных повреждениях. На А23 неопытный член экипажа случайно вытянул блокираторы атомного котла, который обеспечивал энергией всю станцию. Ситуация оказалась критической, так как взрыва было уже не миновать и времени ни на что, кроме бегства, не оставалось.

Поэтому капитан оставил пять человек на астероиде на верную смерть.

Хобану пришлось принимать решение мгновенно. Он подсчитал, что реактор взорвется через три минуты. Если он останется или приблизится, то взрыв уничтожит их всех. Даже четырехслойный дюралевый корпус не предназначался для таких испытаний. Гражданские корабли строили из более тонкого металлического листа, чем военные.

На «Доломите» начался кромешный ад. Из команды в двадцать человек пятеро находились на А23. Половина оставшихся на борту людей настаивала на том, чтобы капитан пошел на риск, вернулся и подобрал пятерых членов экипажа, а остальные требовали, чтобы они убирались оттуда как можно быстрей.

Команда ворвалась в центр управления, шумя в ожидании решения капитана. Казалось, экипаж разнесет все по кусочкам, пока Хобан пытался управлять кораблем, а Гилл прокладывал курс. То, что они позволили людям войти, было первой ошибкой.

Экипажу корабля запрещалось без особого разрешения входить в помещения для офицеров. Когда кто-то совершает подобный проступок, то по космическому кодексу его немедленно наказывают. Если бы Хобан приказал Гиллу схватить первого вошедшего и отправить в карцер под нижней палубой, то другие задумались бы о своих действиях. Людям нужен сильный лидер, а Хобан в тот момент таким точно не являлся.

И пока толпа кричала, Хобан принял решение.

– Открыть аккумуляторы! Увозите нас отсюда, мистер Гилл! – скомандовал капитан.

Этот приказ заставил всех замолчать. Когда зазвучал сигнал, члены экипажа ушли в свой отсек, пристегнули ремни и оставались там до тех пор, пока не восстановилась гравитация. После того как Хобан принял решение, атмосфера на борту стала менее напряженной.

Вопрос был в том, правильным ли был его выбор. Суд пришел к выводу, что Томас Хобан поддался панике, не успел обдумать ситуацию и подсчитать степень риска. В докладе суда сообщалось, что у него было достаточно времени, чтобы подобрать людей, не рискуя кораблем. Судьи даже не задали себе вопрос, как бы они поступили на месте Хобана. Они помнили лишь о том, что пятеро людей погибли, и за это должна нести ответственность компания.

Суд должен был решить, по какому пункту страхового договора будет отвечать компания. Если ситуация сложилась бы так, что изменить ее не мог никто – это одно дело, но если в трагедии виноват пилот, тогда с компании ответственность снимается. Не трудно догадаться, каким было решение суда.

Космические навигаторы считались ценными сотрудниками. У многих, помимо профессиональных способностей, были еще и хорошие связи, но у Хобана покровителей не оказалось. У него были только наивысшие оценки в университете и космической школе. Он был простым парнем, который получал офицерские знаки отличия. Его карьера как бы доказывала, что любой способный и старательный человек может добиться того же. Но когда дело дошло до разбирательства, компания не стала платить более высокую сумму по страховке, а у Хобана не оказалось друзей в высших кругах. В результате компания «Био-Фарм» выложила крупную сумму и подкупила суд.

Интерес к делу быстро угас, так как появлялись другие волнующие события. Никто даже не поднимал вопрос о пересмотре дела Хобана, но если бы нашелся тот, кто заглянул в бумаги, он бы очень удивился.

7

Спортивный клуб Каллахана находился неподалеку от Деланси-стрит и являлся нелегальным заведением. Власти часто закрывали это место, но владелец через день-два открывал его снова. Многие государственные чиновники и полицейские комиссары грозились избавиться от клуба раз и навсегда, но это так и оставалось словами – слишком большие деньги крутились в этом бизнесе и, конечно, все решали взятки.

Окошко на укрепленной двери заведения поднялось, и оттуда показалось лицо:

– Какого черта вам тут надо?

– Я хочу поиграть, – ответила Джулия.

– Кого вы знаете?

– Луиджи.

– Тогда входите.

Они вошли в здание.

– А кто такой Луиджи? – шепотом поинтересовался Стэн.

– Понятия не имею, – призналась Джулия, – но в подобных местах главное делать вид, что ты кого-то знаешь.

В клубе находилось большое количество хорошо одетых людей. По их виду можно было сразу сказать, что денег у них много. Большинство толпились вокруг барной стойки в форме подковы. Общая депрессия, охватившая Америку, казалось, сюда не проникла. Вокруг бурлила жизнь. В смежной с баром столовой за столиками обедали люди. Там словно не существовало ограничений в продуктах, и, похоже, даже бифштексы были из настоящего мяса. Стэн слышал, как люди, охваченные чувством азарта, делали ставки. Спустя мгновение Джулия провела Мяковски в игровой зал.

– Во что ты собираешься играть? – поинтересовался Стэн.

– В уоргл, – ответила она.

Она стала пробираться к столу, вокруг которого двенадцать мужчин и три женщины делали ставки. Они подождали, пока она поставит свои деньги, и игра продолжилась.

Стэн пришел к выводу, что не может понять, в чем смысл уоргла. Для этой игры нужны были карты и маленькая фишка из слоновой кости, которая прыгала и вертелась между написанными на столе номерами. Ему показалось, что выигрывал тот, чья фишка дольше останется в клетке. А зачем тогда нужны карты? Еще в игре были задействованы какие-то кружочки, помеченные странными символами с одной стороны. Деньги слишком быстро перемещались по столу, чтобы Стэн успел сообразить, что к чему. Конечно, если бы он сосредоточился, то все бы понял, но, казалось, в тот момент он утратил возможность думать. Уже прошло много времени с тех пор, как он в последний раз принял «Ксено-Зип». Искусственный огонь, оживляющий его нервы и притупляющий чувства, больше не поддерживал организм. Его самочувствие ухудшалось, и боль становилась невыносимой. Ему нужно было как можно быстрее добыть маточное молочко.