Роберт Сальваторе – Звёздный анклав (страница 36)
Яйцо было величиной с шар пламени, который Кэтти-бри создала на горном склоне. И здесь было больше, намного больше, на других полках в помещении.
Великан покатал яйцо в руках, потом поднял его к мерцающему шару и пристально вгляделся в него.
Тогда-то Зак и заметил лицо великана: косматое, с бородой почти по грудь. Он не мог различить цвет кожи исполина, ведь та была окутана красным сиянием, но из глубин памяти, с самих времён учёбы в академии дроу, в мыслях всплыли слова «инеистый великан».
Он обдумывал это, когда великан воскликнул «Эй!», поставил яйцо обратно на полку и поднял массивный топор.
Зак хотел броситься бежать, даже развернулся, но передумал и вошёл в помещение, расслабленно выпрямился, подняв открытую левую ладонь.
-
Не сработало.
Великан взвыл и бросился на него. Правая рука Зака тут же поднялась, сжимая ручной арбалет. Он сделал выстрел и перекатился налево, умело вскочив на ноги с Хазид’хи в одной руке и волшебной рукоятью – в другой. Несмотря на своё хитрое уклонение, он невольно поморщился от оглушительного грохота, когда огромный топор ударил в угол, где он стоял, отбив от стены камень.
Он заметил торчащий из груди великана небольшой болт, когда тот повернулся лицом к нему – исполин даже не охнул от попадания – и стал сомневаться, проник ли яд через эту толстую шкуру.
Однако второй снаряд, угодивший в великана, оказался более эффективным; большая чёрная фигура перелетела через плечо Закнафейна, высоко поднявшись в воздух, яростно размахивая когтями. Грудь великана пошла кровавыми полосами, а кроме того когти Гвен вырвали клочки волос из внушительный бороды.
Зак призвал кнут из своей волшебной рукояти и бросился в атаку.
Его противник взревел от гнева и боли и обрушил правую руку на спину пантеры, затем оторвал от себя Гвенвивар – вместе с немалым количеством собственной кожи – и швырнул её через всю комнату с пугающей лёгкостью.
Кнут хлестнул его по голеням, прочертив полосы огня и полосы крови, и здоровяк завыл ещё громче, теперь очевидно от боли. Огонь ему явно не понравился. Он захромал к Заку, но тот перекатился у него под ногами, рубанув следом тонким лезвием Резчика по ноге размером с дерево.
Он увидел Гвенвивар, которая шаталась в тенях, но упрямо оторвалась от стены.
Но самое главное – он увидел, как великан разворачивается, ревёт, приближается отмеренными, решительными шагами, сокращая расстояние между ними и загоняя его в угол.
Зак медленно попятился, пытаясь оценить комнату и понять, какой маршрут будет лучшим для бегства.
Неожиданно великан бросился вперёд, его большой топор описывал широкие круги, шаги были широкими и ровными, готовыми свернуть налево или направо, в зависимости от действий крохотного противника.
Зак понял всё это моментально и усомнился, что успеет отскочить достаточно далеко в сторону, чтобы избежать удара.
Поэтому он повернулся и побежал – но не в сторону, а прямо на стену, пол трясся под ним от тяжести преследователя.
Приблизившись к стене, он перехватил Резчик, затем прыгнул и ударил мечом со всех своих сил и инерции прямо в камень. Великолепный Хазид’хи вошёл глубоко – достаточно глубоко, чтобы обеспечить надёжную опору, когда Зак подтянулся, поставил ногу на качающуюся рукоять, и прыгнул оттуда вверх, разворачиваясь в воздухе. Вместе с ним разворачивался и его кнут.
Хотя он был высоко над землёй, великан всё равно возвышался над ним. Но Зак верно рассчитал угол, и кнут хлестнул его противника точно по глазам.
Зак упал, рассчитывая приземлиться и откатиться в сторону, но великан просто врезался в стену, его нога вбила Зака в камень, вышибив дух и, он был уверен, сломав несколько рёбер.
Его кнут стал клинком света, и он отчаянно ударил, достаточно, чтобы ослабить нажим оглушённого и ослепшего великана и позволить себе наполовину убежать, наполовину упасть вбок.
- Ох, спасайся, милая Гвенвивар, - сказал он, когда увидел, как раненая пантера снова подбирается к великану. Он споткнулся, опёрся о стену, пытаясь перевести дух, и подскользнулся, рухнув в небольшую нишу – или начал падать, пока большая когтистая лапа не ударила его в плечо, отбросив его от стены. Полетев в сторону, он отчаянно хлестнул мечом наискосок, и во вспышке света заметил нового врага.
Он был велик, но совсем не так велик, как инеистый великан, и определённо не принадлежал к великанам или любому другому виду гуманоидов, которых знал Зак. Подавшись на всех четырёх вперёд и вверх, лишённый шеи, он обладал массивной широкой головой, состоящей целиком из пасти, рыла вместо носа, и крохотных, широко посаженых глаз. Зак едва мог понять, что это.
Он смотрел на существо из кошмарных снов.
И хотел, чтобы это действительно был просто кошмар.
Над ним пролетела Гвенвивар, которую снова отшвырнул раненый великан, ударилась в стену и рухнула на пол бесформенной грудой с последним визгом боли. Зак сделал к ней только один шаг, прежде чем понял, что это тщетно.
Он повернулся к коридору и бросился бежать, спасая свою жизнь.
Он слышал, как бьётся и вопит ослепший великан, потом услышал второй голос, который сказал здоровяку успокоиться на знакомом Заку наречии.
Дроу.
Кэтти-бри резко села и выпрямилась, выдохнув:
- Гвенвивар.
Она позволила глазам приспособиться к тусклому освещению потрескивающего рядом костра. Она заметила Джарлакса чуть дальше в пещере, припавшего к земле и вглядывающегося во мрак. Она посмотрела на спальный мешок Энтрери, но его там не было, и она осмотрелась вокруг, высматривая его и Зака. Она увидела Энтрери, движущегося к Джарлаксу, но затем, по сигналу командира наёмников, пересёкшего пещеру и исчезнувшего в тенях, как будто он стал невидимым.
Она достала ониксовую статуэтку, прижала её к себе и немедленно поняла, что Гвенвивар пропала, ушла обратно к себе в астрал. Это был болезненный уход, почувствовала Кэтти-бри, и полный страха.
Кэтти-бри потратила мгновение, оценивая свою магию, сортируя заклинания, затем поднялась на ноги и щёлкнула пряжкой на поясе, призвав в руки Тулмарил, когда бросилась к Джарлаксу.
- Что такое? – прошептала она. – Где Закнафейн?
Он поднял руку, призывая к молчанию, и прошептал:
- Кажется, на подходе.
В глубинах тоннеля раздался какой-то звук. Кэтти-бри скользнула на несколько шагов в сторону, к защитному выступу к стене. Она наложила стрелу на тетиву и опустилась на одно колено, наблюдая.
В поле зрения появился бегущий Зак. Или, скорее, спотыкающийся. Его правая рука, в которой он держал солнечный клинок, была прижата к левому плечу, а каждый шаг заставлял левую руку бессильно болтаться. Он направился к Джарлаксу, но повернул к Кэтти-бри, как только её заметил, и упал на стену рядом с ней.
Она немедленно оказалась рядом, бросила лук на пол, её руки направляли её взгляд в попытке изучить его раны. Глубокий и опасный разрез зиял в его кожаных доспехах и мифриловой рубахе под ними, мерзкая рана, оставленная могучим когтем – Кэтти-бри задумалась, не сражался ли он с Гвенвивар!
Женщина пока что отбросила эту мысль и закрыла глаза, призывая к божественной силе богини, чтобы прочитать заклинание исцеления. Затем она снова осмотрела рану и растерялась, поскольку та, как будто, осталась всё такой же глубокой.
Ей нужно было решить, сколько волшебной энергии потратить, пока приближались потенциальные враги, но было ясно, что если снова поставить Закнафейна на ноги, это будет лучшим преимуществом в бою из возможных. Поэтому она снова прочла заклинание, самое могущественное исцеляющее заклятие, на какое только была способна.
Рана сомкнулась, хотя и не настолько, насколько ей хотелось бы.
Она раздражённо покачала головой. Было ли здесь что-то не так, что-то в отношении магии? Какое-то возвращение Волшебной Чумы? Она взмолилась, чтобы дело было в другом, посмотрела на татуировки у себя на запястьях и покачала головой. Она успокоилась, напомнив себе, что магия казалась немного бессвязной с тех пор, как они прибыли сюда – как и всё остальное. Может быть, волшебство слабело?
Она подхватила Закнафейна, когда тот стал оседать на пол, и мягко усадила его у стены. Затем она бросилась назад к своему спальному мешку и схватила бинты и целебные мази, немедленно вернувшись к оружейнику.
Его дыхание казалось неровным. Весь его бок был пропитан кровью.
- Добро пожаловать! – услышала она и не сразу осознала, что слова были сказаны на языке дроу. Не на всеобщем, не на подземном всеобщем, а определённо на языке дроу. Она резко выпрямилась и снова повернулась к Джарлаксу, увидев ещё одну приближающуюся к нему фигуру: женщину, дроу.
Она посмотрела на Зака и снова потянулась за луком.
Глаз под волшебной повязкой Джарлакса замерцал, и он сразу же узнал правду об этой гостье и тот факт, что она пыталась прочесть его мысли с помощью магии.
- Вот, - сказала ему дроу, протягивая Хазид’хи. – Прошу прощения за недоразумение. Великан не знал, что вы не враги. Надеюсь, ваш друг не слишком пострадал. И большая кошка – я не знаю, куда она убежала.
Джарлаксу потребовалось какое-то время, чтобы разобраться в этих заявлениях, поскольку хотя женщина и говорила на языке дроу, её вряд ли бы поняли в Мензоберранзане. Она использовала старую версию языка, архаичную в формулировках и произношении. И совсем иную по тональности.