Роберт Рождественский – Мы долгое эхо друг друга (страница 19)

             пепельной земле!..

Вскипает чай задумчиво и круто, —

клубящегося пара торжество.

И медленно

             плывет кумыс по кругу.

И люди величаво пьют его…

А что им стоит на ноги подняться,

к высокому порогу подойти.

«Айда!»

И все.

Минут через пятнадцать

они уже не здесь.

Они – в пути…

Как жалок и неточен был учебник!

Как он пугал меня!

Как голосил:

«Кочевники!!»

Да я и сам кочевник!

Я сын дороги.

Самый верный сын…

Все в лес смотрю.

И как меня ни кормят,

и как я над собою ни острю, —

из очень теплых и удобных комнат

я

в лес смотрю.

Все время

              в лес смотрю.

То – север,

то – большое солнце юга!

То – ивняки,

то – колкое жнивье…

И снова я раскладываю юрту,

чтобы потом опять

собрать ее!..

Приходит ночь.

И вновь рассветы брезжат,

протяжными росинками звеня…

И подо мной, как колесо тележье,

поскрипывает

добрая

земля.

Неправда, что время уходит.

                                       Это уходим мы.

По неподвижному времени.

                                    По его протяжным долинам.

Мимо забытых санок посреди сибирской зимы.

Мимо иртышских плесов с ветром неповторимым.

Там, за нашими спинами —

                                       мгла с четырех сторон.

И одинокое дерево, согнутое нелепо.

Под невесомыми бомбами —

                                         заиндевевший перрон.

Руки, не дотянувшиеся до пайкового хлеба.

Там, за нашими спинами —

                                       снежная глубина.

Там обожженные плечи деревенеют от боли.

Над затемненным городом

                                     песня:

                                             «Вставай, страна-а!..»

«А-а-а-а…» – отдается гулко,

                                         будто в пустом соборе…

Мы покидаем прошлое.

                                 Хрустит песок на зубах.

Ржавый кустарник призрачно топорщится у дороги.