Роберт Оболенский – Atom Dust: Часы судного дня (страница 2)
В тот миг он сказал себе: «Угомонись, дружище, тише».
Но один из студентов вздернул к потолку бокал со светлым «Бадди» и отчетливо крикнул на весь зал, что их поколение не допустит диктатуры этой власти, которую по глупости допустили их отцы.
На этом тосте бокал треснул, а Фрэнк унес с собой два уха, глаз и десяток девственно белых зубов. Дело в последующем замяли, владельцем бара оказался ветеран. Фрэнк помнил тот день в мельчайших подробностях, как потом выбросил в окно трофеи, замотал скотчем кулаки, а Барбаре сказал, что не увидел выступ на стройплощадке, споткнулся да упал.
С того момента уже пять лет прошло, но до сих пор он слышал свой тогдашний голос, как рычал: «Ах вы, тщедушные ублюдки! Да где вы, суки, были, когда сровняли Голливуд с землей? Да вы хоть чуяли тот смрад сожжённых тел, что бил мне в нос, когда окончилась резня в Сан-Бернардино?!»
В тот день могучий Фрэнк проснулся и вновь играл людьми в пинг-понг. Да, капитан Катл всегда умел брать свое…
— Ты куда опять улетел, Фрэнк? — говорит жена и вновь тычет ногтем в его грудь.
«Да чтоб тебя, так и проткнуть же можешь», — мысленно вторит Фрэнк, приходя в себя, а вслух говорит:
— Сейчас всё сделаю. Не помнишь, где у нас инструменты?
— Нашел кого спросить! Твои же инструменты, — фыркает Барбара, скрестив руки на груди. — Может, в гараже?
— Логично, — Фрэнк легко стучит в дверь детской и слышит, как сын отшатывается от двери. — Шпионишь за нами, чемпион?
— Я проверял колонки, пап.
— Ну, так можешь не проверять, делай потише. Твоя мама хочет тебе кое-что сказать.
Он видит, как жена разводит руками, жестом показывает ей, мол, надо парня уболтать, а сам мигом в гараж и вот-вот вернется.
— Пап? — спрашивает ребенок, но большой папочка уже на полпути к цели.
— Папа отошел, это мама, — она подбирает слова, пытается звучать как можно мягче.
— Мам, я уже выбрал джинсы.
— Ты у меня молодец, открывай, и обсудим, какие лучше, — хмурясь, предлагает мать.
Она старается сдержать поток возмущения, то и дело смотрит на золотые часы, доставшиеся ей от матери, и спешно перебирает звенья на браслете.
— И никакой формы, честно?
— Конечно, Филл, открывай и поговорим.
— А куда папа ушел? — и в голосе ребенка звучит сомнение, ведь подобное случалось далеко не в первый раз.
«Она на взводе, Фрэнк. Восьмой месяц уже пошел, чего ты от нее хочешь? Сам посиди дома недельку-другую без дела, да с пузом, как у бегемота, и посмотрим, как запоёшь», — успокаивает он себя, попутно прикидывая, чем отворить дверь, да как не опоздать на встречу.
— Мам-мам?
— Что?
— Куда папа ушел?
— Он готовится к встрече, открывай дверь, я устала, — отбивая ритм по полу и кусая губы, сдержанно отвечает мать.
Тряхнув рукой, смотрит на циферблат, прошло целых две минуты.
А доносящаяся из детской песня, подойдя к концу, вновь включается сначала. Пальцы музыканта плавно перебирают струны: играет вступление, а терпение матери уже готово лопнуть. И стоит в дело войти барабанам, как она заносит кулак, готовая постучать в дверь со всей той силой, что порождает злость.
Фрэнк находится уже в гараже, когда колонки оживают, и отзвук рваных ритмов заполняет дом.
«Вот молодец, успокоила», — думает он, оглядывая завалы из увлечений жены.
— Ну почему именно сегодня? — спрашивает он себя, пробираясь к шкафу с инструментами сквозь нагромождение вещей. — Все эти тряпки, коробки, а швейную машинку надо было еще в начале лета выбросить.
Он освобождает подход к шкафу наполовину, когда слышит звук шагов на лестнице. Тяжело вздыхает, косится на стоящий в другом углу оружейный сейф, вспоминает весь свой комплект и представляет, как достает наследие былых времен — старый русский СКС. Как сует ствол в рот и красит потолок в багряные тона.
— Фрэнк.
— Что?
— Фрэнк!
«Да что тебе от меня надо?!» — хочет взорваться он, но сдержанно говорит:
— Да, дорогая.
— Достал инструменты?
— Еще минуту.
Вулкан в груди готов взорваться.
— Ты можешь побыстрее, мы уже опаздываем.
— Да что ты говоришь?! — с наигранным удивлением говорит он, а в ответ слышит лишь удаляющийся звук шагов.
Рывком отбросив в сторону очередную коробку с пряжей, он открывает дверцу шкафа. Рыщет по полкам, вытряхивает всё прямо на пол и, только хлопнув дверцей, видит на шкафу заветный красный кейс.
В тот же миг, осилив лестницу, мать бежит к детской, в боку колет от нагрузки, она хватает ртом воздух и с силой барабанит кулаком в дверь.
— Филипп Фрэнсис Катл, немедленно открывай дверь!
— Если я открою, будет, как всегда, — испуганно возражает ребенок.
— Мы просто поговорим.
— И ты разрешишь
— Надеть, — поправляет она и чуть тише говорит: — Сынок, есть правила, хотим мы того или нет, но ты обязан…
Резкий удар в дверь заставляет мать отпрянуть, колонки выкручиваются на полную, и сквозь гомон ударных и гитарных рифов мать слышит лишь одно:
— Я ненавижу вас, лучше бы меня вы не рожали! — давясь обидой, кричит сын.
Мать хочет ответить, но тот — второй, дерется ножкой. Да так рьяно, что ее скручивает пополам. Жадно хватая воздух, Барбара, опираясь на стену, медленно сползает на пол. Сжимает кулаки до белых пятен на костяшках и плачет, не в силах совладать с собой.
А дом трясет от рвущихся из колонок звуков, натужно хрипит усилитель, стены вибрируют, и всё внутри приходит в резонанс. Звенят бокалы, стёкла, сложенные в посудомоечную машинку приборы. И даже остановившийся у почтового ящика посыльный из «Дон Ку Траффик» слышит, как из-за белой ограды ревет воинственный припев [2] популярной хеви-метал группы «Металлбист»:
Грохот орудий и призывы к атаке. Топот копыт и мертвых тел смрад. Здесь нет места жалости и сомнениям. Это война — без конца и прикрас…
— Иди ко мне, малыш, — говорит Фрэнк, убирая под мышку красный кейс, слышит вновь гомон со второго этажа, устало закатывает глаза.
— Ну, сука, что у них опять не так-то?! — восклицает он и со всей силы бьёт кулаком в шкаф, а перед глазами маячит оповещение: «Входящий вызов».
— Чёрт-те что, — бурчит он себе под нос, сетуя на неподходящую ситуацию. — Найс, что за номер? — обращается он к цифровой помощнице.
— Входящий вызов с неизвестного номера, не удаётся определить, — произносит приятный женский голос. — Желаете ответить или отклонить вызов?
— Как же всё, мать его, не вовремя.
— Не понимаю команды. Желаете ответить или отклонить вызов?
— Отвечу, — мрачно говорит Фрэнк и вновь поминает чью-то мать, наскочив коленом на острый угол коробки с пряжей.
— Привет, Фрэнк, это Билл.
— Билл?
— Билл Пэкстон, подрядчик.