Роберт Морра – Коротышки (страница 3)

После этих слов Муза взмахнула рукой, и окружающее пространство перестроилось таким образом, что помещение, в котором хохотал Иннокентий, квартира с повешенным Евгением и асфальтовая площадка, принявшая на себя выпрыгнувшую в окно Елену, совместились в одну точку, приняв облик одной-единственной комнаты, пусть и достаточно необычной на вид..

- Меня кто-нибудь снимет отсюда, – затрепыхался в петле Женя, – я в туалет зверски хочу. Слава Богу, ты, дорогая, не надоумила Создателя углубиться в подробности анатомических рефлексов повешенных. А то бы рассказик ещё гаже прежнего получился.

- Эх, забыла ведь, и правда, – засмеялась Пушинка, растворяя верёвку в воздухе. Евгений звучно грохнулся на пол, и тут же вскочив на ноги, бросился прочь.

- А ты нам отдых сотворишь какой-нибудь, – смущенно попросила Елена, уже поднявшаяся с асфальта и подобравшая оторванную голову, – а может быть, как в прошлый раз – пляжик солнечный и волейбольчик до утра.

- Ха! – подал голос Иннокентий и тут же болезненно сморщился – губы ещё побаливали, – а играть в этот раз давай твоей головой вместо мячика.

- Нет уж, руки прочь от моей причёски, – обиженно надула губки Елена и попыталась приставить голову на должное место, но потерпев неудачу, капризным голосом затянула, – Пушинка, милая, приклей всё обратно! Ну, пожалуйста!

Через секунду Лена выглядела уже целой и невредимой. Только макияж смазанный заботливо поправляла, внимательно осматривая себя в маленькое зеркальце. А Пушинка разминала руки для того, чтобы приступить к сотворению пляжа.

- Волейбол так волейбол, – весело проговорила она, – как на команды-то поделимся?

- «Каждый выбирает для себя», – усмехнувшись, процитировал Пашу Иннокентий, – а что если, и правда, каждый за себя… просто покидаем мячик, – и уточнил, – мы ведь точно мячик будем кидать?

- Нет-нет-нет, – встрепенулась прежде безголовая девушка, – чур, я с Кешкой. С Кешкой я! Он лучше играет, а Пушинка мажет постоянно и ловит, вместо того, чтобы отбивать.

- Неблагодарная, – поморщилась Муза, – как голову привинтить и пляж сотворить, так «пожалуйста», да «милая», а как в игре поддержать, так… эх.

- А мне вообще всё равно, – вклинился в разговор Евгений, вытирая только что помытые руки о собственные штаны, – я сходил куда хотел, и я счастлив.

А вокруг необычной четверки уже поблёскивал горячий песок. Знойное Солнце старательно согревало просторный и одинокий пляж, на котором вплоть до самого утра разразится нешуточная битва за первенство по волейболу среди выдуманных скромным графоманом персонажей.

Охотник

Планета называлась коротко и ясно — Лес.

Впрочем, название такое она носила потому, что всю её поверхность покрывал смешанный лес. Местами он был непроходимо густой, местами — достаточно просторен, но это был всего лишь лес — не более, не менее.

Удивительным на этой планете было многое. Во-первых, как было известно всем и каждому, Лес никто и никогда не пытался заселить или освоить. Да, это было известно всем и каждому, но никто не догадывался о причинах: вроде бы планетка была более, чем мирной и спокойной, чистой и девственной, вроде и никаких правительственных запретов относительно её освоения не существовало, но она так и оставалась свободной до сих пор. Кстати, отсутствие каких-либо климатических зон на поверхности Леса тоже внушало понятное удивление. Везде, включая экватор и полюса, Лес был одинаков, везде царило умеренно тёплое, умеренно влажное лето умеренно смешанного леса. Все водоёмы, которые могли встретиться на планете, ограничивались зеркально чистыми озерками, да ручейками — глубокими и мелкими. Но всё-таки самым поразительным было то, что никто так и не намеревался заселять либо осваивать территорию Леса.

Туристы тоже почему-то не баловали планету обилием восхищённых экскурсий. Но всё же лёгкий потрёпанный транспортный катерок ежедневно облетал по кольцевому маршруту зеленеющие просторы Леса, желая хоть кого-нибудь высадить для приятной для собственных души и тела прогулки.

Вот и сейчас ветхий транспортник тяжко поскрипывал, лениво рассекая серые клубы тумана, застывшего густым киселём над верхушками вечно-зелёных гигантов.

Густые кроны высоченных деревьев лениво повиновались осторожному дуновению приветливого ветерка, нашёптывая тихим голоском шелестящей листвы друг дружке таинственные тайны, доступные только им самим. Прямо над ними, почти касаясь зелёных верхушек, парил скрипучий транспортник. Он не собирался совершать посадку на поверхность планеты, тем более что подходящего места он найти не смог бы — поляночки, изредка встречающиеся в Лесу, не вместили бы и четвертую часть и без того небольшого катерка. Транспортник мог высадить человека при помощи специализированного трапа — нелепой складной штуковины, изредка опускающей своё длиннющее щупальце до самой земли. Трап был необходим крайне редко — в основном катер просто-напросто парил над Лесом, мирно поскрипывая устаревшими механизмами.

* * *

На пульте внезапно замигала лампочки телепорта груза и живого существа, и пилот, удивлённо приподняв брови, надавил кулаком на кнопку подтверждения. Платформа, созданная для приёма неожиданно пожелавших посетить планету туристов, взорвалась облаком пыли, после чего на ней возник, сперва слегка мерцая, профессионально экипированный молодой человек. Его темно-зелёная спецовка, скрывающая под собой, несомненно, тяжёлый защитный жилет топорщилась кармашками и петлями, набитых под завязку боевыми зарядами и всяческими устройствами связи. Кроме дымчатых очков, скрывающих холодный взгляд туриста, лицо человека скрывала защитная маска и устройство для переключения условий видимости, учитывающее всевозможные условия и факторы. Впрочем, сама голова была ничем не покрыта, но это, вероятнее всего, для того, чтобы окружающие могли отчётливо прочесть татуировку, пересекающую выбритый череп человека и сообщающие о том, что он никто иной, как «HUNTER». Стоило ли упоминать, каков грозный вид имел лучевик новейшей модели в руках у «охотника».

Но, вопреки ожиданиям встреча грозного гостя произошла на борту транспортника более чем скромно. Угрюмый пилот что-то буркнул в его адрес, лишь на секунду полуобернувшись, после чего тут же возвратился к созерцанию работы простейшего автопилота. Кроме него, на борту катера был старичок, необходимость присутствия которого в подобном месте была и подавно непонятна. На его тщедушном теле бесформенной тряпкой висела рваная клетчатая рубашка, на лице красовалась многодневная щетина, на голове — неровные клочки бесцветных волос. Старец сидел спиной к прибывшему и что-то творил на такой же древней, как и он сам, электрической плите. Охотнику показалось, что тот жарил картошку, тщательно перемешивая поджарки складным ножичком.

Старик повернул голову и ехидно улыбаясь, пыхнул неожиданно оказавшейся в его зубах самодельной папироской, и громко проскрипел:

- Ух ты! Неужели новый охотник к нам пожаловал?

Гость немного подумал и решил, что правильнее всего будет проигнорировать это странное приветствие.

- Ну, так вот, молодой человек, — продолжил старик, — я бы посоветовал Вам поскорее переместиться обратно. Ловить тут определённо нечего.

Вместо ответа на платформе для телепорта нарисовалось два вместительных контейнера, состряпанных из новейших сплавов, исключающих проникновение любых носителей радиации или какой-либо ещё заразы.

- Я так понимаю, сюда Вы собираетесь свои трофеи складывать, — кивнул в сторону этих ёмкостей дед, — неудачная идея.

Старик добился своего – охотник обратил на него внимание. Он пожал плечами и холодным голосом ответил:

- Ну, что ж тебе неймётся, дед? Как будто бы ты что-то лично против меня имеешь.

- Да, что ты, любезный? — усмехнулся старикашка, — Что же я могу иметь против тебя, если вижу в первый раз. Просто жалко вот таких юнцов, которые сами головами своими бедовыми в петли лезут.

- Я охотой промышляю далеко не в первый раз, — гость, кажется, начинал слегка раздражаться, — неужели эта планетка чем-то отличается от других? Я вроде бы ничего об этом не слышал, да и снаряжён я неплохо для охоты.

- Хм, всё твоё снаряжение ничего не стоит в Лесу, — поведал старик, — большинство охотников просто плюнули на эту планету. Вряд ли кто может что-либо рассказать о ней. Самые отважные рассказчики сгинули в её чаще, а те, кто не сгинул — не станут болтать языком.

- Ну, так ты же болтаешь, — неожиданно раздался хриплый голос пилота, — ну, так поведай юнцу, почему не стоит ему гостить в этом гиблом месте.

- В кого лучемётом-то своим пуляться думаешь? — обрадовался дед. — Хищников в Лесу не сыщешь, не нужны они там. Но опасность вся таится в самой земле, в самих деревьях, в их корнях, ветках и листьях. Сам лес не пощадит тебя. Учти, — старик грозно приподнял кривой сморщенный палец, — в Лесу ты должен двигаться, но не просто перемещаться, а именно двигаться каждую секунду. Понимаешь, деревья на данной планете очень живые, если можно так выразиться. Они с голодной жаждой выслеживают любую живую материю, оказавшуюся в пределе их корней, и они тут же прорастут в ней, стоит только этой материи хоть чуточку зазеваться. Ты не представляешь, сколько моих непутёвых друзей оказалось в плену Леса. Даже сейчас, хоть с трудом, но можно различить в очертании некоторых стволов почти неприметные черты их лиц.