Роберт Маккаммон – Свобода Маски (страница 46)

Лицо его во время этой тирады оставалось совершенно бесстрастным, и ни следа эмоций на нем не появилось.

— Это — понятно?

Мэтью хотел с вызовом вздернуть подбородок и ответить твердое нет, но понял, что это скользкий путь, который может очень плохо закончиться, поэтому хмуро пробормотал:

— Понятно.

Выражение лица Кина не изменилось. Затем — медленно — улыбка снова показалась на его губах.

— Поесть хочешь? — спросил он. — Готов поспорить, хочешь. Паули, иди, принеси ему какой-нибудь еды. Тушеная говядина устроит? Из таверны «Пьяная Ворона», которая через улицу. Вообще-то там в основном конину подают, но вкусно. Так как?

Мэтью кивнул.

— Хорошо. Паули, принеси еще одну бутылку. И мне тоже захвати. Давай, беги.

Послышался звук чьих-то шагов по каменным ступеням, затем пол явно сменился на деревянный, потому что стук изменился.

— Пока что я тебя оставлю, — сказал Кин, обращаясь к Мэтью. — Пай останется с тобой, будет отгонять крыс. Пай, ты же не против?

— Не против, — отозвалась она.

— Ну и хорошо, — Кин поднялся. — Поговорим о делах позже, Мэтью.

Затем он повернулся и, окруженный группой людей, которых Мэтью не разглядел, покинул подвал.

Прошло довольно много времени, прежде чем Пай заговорила. Голос ее звучал очень тихо.

— Рори впервые убил, когда ему было двенадцать.

— Расскажи.

— Вот и рассказываю. Он отрубил своему папаше голову топором. Это было сразу после того, как он его мамашу забил до смерти на его глазах… ну, топор был несколькими минутами позже. У его папаши от джина крыша поехала. Рори должен был либо убить его, либо сам умереть.

Мэтью понимал это, поэтому ответил:

— Мы все несем за собой окровавленный топор — в том или ином смысле. Просто мне не нравится, когда мне угрожают без причины, поэтому…

— У Рори есть причина, — Пай присела на колени на пол, чтобы лучше видеть молодого человека. А он, в свою очередь, мог лучше разглядеть ее. — Один из наших был убит около двух недель назад. На улице Кресцент, это через дорогу к северу от «Трех Сестер». Дело в том, что он в тот вечер как раз выпивал там. Поэтому когда ты сказал, куда направлялся… а еще ты тут чужак, и это все заставило его… скажем так, напрячься.

Мэтью внезапно осенило. Черноглазое Семейство. Называемое так, видимо, из-за темного макияжа, который они на себя накладывают. Именно это он увидел во время нападения, когда получил удар в челюсть — черные глаза. Мысль, мелькнувшая в сознании, увлекла его воспоминаниями обратно в тюрьму Святого Петра, где он читал «Булавку» своим сокамерникам — Беловолосому и Сломанному Носу.

Тогдашний заголовок гласил: Альбион Снова Атакует. Убийство Совершено на Улице Кресцент.

Мэтью вспомнил, что жертву звали Бенджамин Грир, и он был недавно освобожден из тюрьмы Святого Петра. Тогда Беловолосый сказал: Бенни… черт, он был хорошим парнем. Сбежал с бандой под названием Черноглазое Семейство и устроил не один беспорядок… может, он и делал кое-что, что нельзя назвать порядочными поступками, но у него было доброе сердце.

Мэтью решил, что не в его интересах заявлять, что он знает имя члена Черноглазого Семейства, который был убит мечом Альбиона. Сейчас было явно не то время, чтобы идти столь опасным путем, поэтому пришлось придержать обжигающий поток вопросов, готовый вырваться из его рта.

— Ты хотел что-то сказать? — спросила Пай, потому что он уже почти начал говорить, но вовремя одернул себя.

— Нет.

— А похоже, что хотел.

— Я хотел спросить… — он переменил тему. — По поводу того, что случилось прошлой ночью. Ты… на той улице с теми непонятными, разукрашенными под индейцев уродами, которые тебя били… к чему это все?

Пай, которая не только стриглась, как мальчик, но и носила мужскую одежду, вдруг достала откуда-то глиняную трубку, ловко забила ее и приготовилась закурить. — Меня поймали Могавки, которые развлекаются тем, что наряжаются индейцами. Стараются подражать индейцам-могавкам из колоний. Берут себе соответствующие имена даже. А иногда носят с собой копья и томагавки. Огненный Ветер у них там всем заправляет.

— Ты, должно быть, шутишь…

— Нисколько, — она подожгла табак в трубке, глубоко затянулась и выпустила облако дыма, которого проскользнуло между ней и Мэтью. — Видишь ли, у нас с ними война. Не только с этими Могавками, но и с другими тоже.

— С другими?

— Ну, конечно. Разные банды. Мы ими окружены. На севере — могавки и Нация Амазонии, на востоке хулиганы, зовущие себя Страшилами, на западе — банда Антракнозов и Люцифериане, а на юге — Дикий Круг и Культ Кобры.

— Хм… — только и сумел выдать Мэтью. — А Клоунов-Убийц среди них, часом, нет нигде?

— Ха! О, нет! — она нервно хохотнула и выпустила облако дыма. — Это было бы чертовски глупо. Но есть и еще кое-кто, о ком я тебе не рассказала. Эти обитают прямо здесь, совсем рядом.

Пока Пай курила свою трубку, Мэтью заметил у нее такую же татуировку, как у Рори — глаз в черном круге — на руке между большим и указательным пальцами.

— Я так понимаю, — заговорил он. — Ваши татуировки — это ваш… как бы это назвать… символ банды?

— Знак семьи, — поправила она. — Черноглазое Семейство — моя семья. Они могут стать и твоей семьей, если ты этого захочешь… после того, что ты для меня сделал и все такое. Тебе будет нетрудно втянуться, — она одарила его многозначительной улыбкой и выразительным взглядом, снова затянувшись. — У тебя есть семья?

— Нет, вообще-то. Я вырос в приюте.

— Я тоже! — воскликнула она, выпустив облако дыма. — Там мне и дали мое имя. Нашли меня в корзине прямо под дверью. Они нашли на моем одеяльце записку, которая гласила: «Позаботьтесь о моем пудинге и пирожке, потому что я не в силах». По крайней мере, так мне сказали монахини. Именно по этой записке мне и дали имя: Пай Пудинг.

— Милое имя, — вежливо сказал Мэтью.

— Я бы его не сменила, даже если б узнала свое настоящее имя. Ну, в смысле, если б моя ма дала бы мне его. Я всегда думала, моя ма должна была быть настоящей леди, судя по тому, как она написала эту записку. Как было выписано это «потому что я не в силах» — грамотно, вежливо, без ошибок. Наверное, именно так говорила бы леди?

— Похоже на то, — Мэтью слушал в пол-уха. Он прислушивался к себе, пытаясь понять, достаточно ли у него сил, чтобы встать. Ему пришло в голову, что, возможно, он мог бы заявиться в «Три Сестры» сегодня в полночь, несмотря на то, что пропустил вчерашнюю встречу, и, быть может, там… впрочем, стоило сначала туда добраться, там уже станет ясно, как дальше разовьются события. Затем, быстро взобравшись по холмам осознания, он понял, что никуда не сможет выйти без одежды.

— Отвечая на твой первый вопрос, — тем временем говорила Пай. — Я вышла ночью по делам. Мы совершаем набеги на территории Могавков. В мою задачу входит выяснять, для чего они собираются и где может быть их логово. Я выхожу первой, остальные скрываются и держатся позади меня.

— Прошлой ночью они оказались недостаточно близко.

— Я не против ввязаться в небольшую драку, чтобы выяснить нужные мне факты. Ничего, на мне быстро заживает. Так или иначе, мы тоже их избиваем. Их или любых сраных бандюг, что пробираются на наши территории. Я разведчик. Это называется всадником арьергарда.

— Всадником авангарда, — поправил Мэтью. — Да, я с этим знаком.

Пай курила свою трубку, не сводя глаз с молодого человека, пока он делал очередной глоток из бутылки с ромом.

— Очень необычно, когда кто-то впрягается за кого-то, как ты вчера, — сказала она шелковистым голосом, который отбросил все его сомнения: эта девушка явно осталась здесь с ним не для того, чтобы отгонять крыс, а для того, чтобы получить ответы на те вопросы, которые не удалось прояснить Рори Кину. Возможно, они произнесли какую-то шифрованную фразу, которая позволила им договориться… как раз что-то об этой крысиной охоте. Мэтью понял, что все, что она рассказывала ему, было произнесено лишь с целью его задобрить.

— Твоя одежда и тело были такими грязными, — продолжила девушка. — А ты сам — слишком красив, чтобы носить эту бороду. Надеюсь, ты не возражаешь, что я это говорю. Похоже, тебе пришлось долгое время провести в месте, где нельзя было достать мыло и бритву. Это ведь была тюрьма? Которая из них?

Почва становилась зыбкой и болотистой. С болезненным выражением Мэтью ответил:

— Пай, я рад бы поговорить с тобой, но у меня в голове до сих пор звенит, как на колокольне. Ты не возражаешь, если мы поговорим позже.

Она несколько раз мелко затянулась трубкой и выдохнула. Пуфф… пуфф… пуфф.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы угодить за решетку, — сказала девушка. — Большинство из нас там побывало. Что ты такого сделал, что тебя сцапали?

Его чудесным образом спас звук открывающейся двери и шаги по скрипучей лестнице. Это было очень кстати, потому что Мэтью и ни на йоту не приблизился к тому, чтобы сделать выбор, что рассказывать, а о чем умолчать. Ей бы хотелось выяснить — действуя, как уши Рори Кина — как молодой решатель проблем попал в Ньюгейт и как он оказался в Уайтчепеле на пути к этой таверне. Как бы рассказать об этом так, чтобы не выдать ничего лишнего?

— Вот и твоя еда! — сказала девушка. — Паули, пойди, посиди с ним немного, а я пока отойду по своим делам, — она поднялась и стала прямо над Мэтью рядом с Паули — худощавым мальчишкой около семнадцати лет от роду с лохматыми каштановыми волосами, который принес гостю глиняный горшочек тушеного мяса и новую бутылку рома. — Я быстро, — заверила Пай, затем поспешила прочь, но внезапно остановилась и снова повернулась к Мэтью.