Роберт Маккаммон – Семь Оттенков Зла (ЛП) (страница 60)

Таков был его разговор с Бейнсом. Теперь оставалось еще одно — безусловно, трудное — дело: выполнить эту нечестивую миссию.

Мэтью подготовился. Ему требовалось собраться с силами и сохранить хорошую мину при плохой игре. Ему придется сидеть за одним столом с Харрисом Тракстоном. Это обещало быть непростой задачей.

Сегодня он пришел к выводу — к единственному выводу, который имел хоть какой-то смысл, — что Харрис Тракстон и был тем «деревенским парнем», от которого забеременела Нора Суэйн. Хижина, вероятно, была их местом для свиданий и служила им укрытием на протяжении нескольких месяцев — пока не умерла Мэри. Соломенный тюфяк в углу при необходимости мог бы сойти за кровать. А куда еще Харрис мог бы водить эту девушку?

Он убил ее, потому что она забеременела? Ребенок вполне мог стать проблемой.

Мэтью подумал, что Харрис, возможно, гораздо больше зависим от денег Симоны, чем пытается показать, и поэтому, если Симона узнала бы о его изменах, это стало бы для него катастрофой.

Голос Форбса в голове Мэтью зазвучал слишком явно.

За несколько дней до несчастного случая Мэри отправилась прогуляться в деревню. Когда она вернулась, она была, я бы сказал, встревожена. В мрачном настроении. Но она не стала говорить мне, почему. Она сказала, что ей нужно кое-что обдумать, но не поделилась мыслями. Но, как я уже сказал, сейчас это не имеет значения.

Нет, — подумал Мэтью. — Это не имеет значения сейчас. Но в тот день, во время той конкретной прогулки — имело, потому что Мэри видела, как Харрис и Нора входили вместе в ту хижину или выходили из нее? И она умерла, прежде чем успела рассказать мужу о том, что видела. Но вопрос вот в чем: говорила ли она об этом Харрису?

Имело ли это значение сейчас?

Одна вещь сейчас действительно имела огромное, жизненно важное значение. Тот факт, что труп Норы — каким бы зверски изуродованным он ни был, — пропал без вести. Как именно Харрис убил ее?

Вся эта кровь, зубы и ошметки плоти… Ножу такое не по силам. Что тогда могло стать орудием убийства? Топор? Твердый край лопаты?

Бедную девушку забили до смерти, а ведь обещали ей, что отвезут ее в Бостон, позаботятся о ней, и там она родит ребенка. Она взяла с собой свои цветные карандаши, чтобы скрасить время в поездке. Возможно, она нарисовала что-то, пока ждала в хижине, и Харрис сжег улики в камине, а карандаши бросил туда же, в огонь.

Мэтью провел рукой по лбу. Ему нужно было взять себя в руки, чтобы встретиться с этим человеком за ужином, и, если он хоть на йоту покажет свое изменившееся отношение, хитроумный убийца заметит это. Наверняка Харрис может почувствовать это мгновенно.

Если он взял лопату у Бейнса, чтобы убить Нору Суэйн, то что насчет других пропавших предметов? Шестифутовый измерительный стержень, моток толстой бечевки и джутовые мешки — что с ними? Воспользовался ли Харрис лопатой, чтобы похоронить Нору, когда сделал свое грязное дело? Может, потом именно он попросил кого-то из Бостона написать ее отцу? Кого он попросил? Добровольного соучастника или человека, который понятия не имел о преступлении?

Еще кое-что не давало Мэтью покоя. Амбар Йейтса Джонси с навесным замком и запорная пластина, которую купили тринадцатого сентября. Харрис купил собственный набор для хижины пятнадцатого числа. Очевидно, он убил Нору — скорее всего, ранним вечером или ночью пятнадцатого сентября, и в его распоряжении уже было все необходимое, чтобы запереть место преступления.

Но для чего ему понадобилась бечевка и мешки? Если Нора была уже мертва — а, видит Бог, невозможно выжить, потеряв столько крови, — ему не понадобилась бы бечевка, чтобы связать ее. Возможно, на соломенном настиле было какое-то одеяло или покрывало, в которое он мог завернуть труп, чтобы вытащить его наружу — вот, почему на крыльце и ступеньках не было крови.

У меня с Харрисом неоконченное дело. Передай ему, что за ним должок за ту ситуацию, и Друцилла уже выходит на тропу войны! — сказал пьяный Йейтс Джонси в таверне «Красная Клешня».

Грузная Друцилла, отпирающая свой амбар ключом и держащая в руках корзину с едой…

Та ситуация.

Что это могла быть за ситуация?

Мэтью решил, что подготовился настолько, насколько это вообще возможно. Он взял свой фонарь и, выходя из комнаты, заметил Харриса — тоже с фонарем в руке — спускающимся по лестнице справа от него. Мэтью неподвижно стоял в дверях с бешено колотящимся сердцем, пока Харрис не скрылся из виду, и лишь после этого воспользовался возможностью, на которую надеялся.

Он прошел по коридору и тихо постучал в дверь, за которой лежала Симона Тракстон.

— Кто там? — раздался слабый и подрагивающий голос.

— Мэтью Корбетт, мэм. Могу я войти?

После паузы последовало еще более слабое и неуверенное: «Да».

Мэтью вошел.

Она лежала на своей койке, укрытая несколькими одеялами, опираясь на гору подушек. Лицо женщины было повернуто к огню в камине. Рядом с ней на маленьком столике, на котором также стояли чайник и чашка, горел двойной канделябр со свечами, а на полу лежала стопка книг и, похоже, набор для вышивания. Рядом, в нескольких футах от койки Симоны, стояла еще одна койка — видимо, ей пользовался Харрис. Также в комнате стояло одно кожаное кресло.

Мэтью закрыл за собой дверь. Когда он подошел к женщине, у него сложилось впечатление, что прежде она была очень красива. Однако теперь ее кожа была желтоватой, щеки ввалились, темно-карие глаза запали, а вокруг них скопились морщинки реальной или воображаемой боли. Она подняла свои тонкие бледные руки, чтобы прикоснуться к своим длинным волосам, будто пытаясь предстать в лучшем виде перед посетившим ее джентльменом. Из этого мало что вышло.

— Добрый вечер, — поздоровался Мэтью, встав в изножье ее койки.

Она кивнула. Ее глаза сузились, как будто ей было сложно разглядеть его.

— Вы — тот молодой человек, которого нанял Харрис. Из Нью-Йорка.

Это было утверждение, а не вопрос, но Мэтью все же кивнул.

— Верно.

— Вы здесь, чтобы засвидетельствовать безумие Форбса, — сказала она. — Бедняга. Я помню, когда он был живым и здоровым. И Мэри… она была настоящим сокровищем. Жизнь может быть ужасно жестокой, вам так не кажется?

— К сожалению, это так.

— Я хорошо знаю, насколько это верно. Упокой Господь душу моего дорогого отца. Кажется, все это произошло только вчера, но на самом деле прошла вечность. Вы понимаете?

— Да.

— Вы не присядете ненадолго, чтобы составить мне компанию? Харрис говорит, что Уикс скоро принесет мне ужин, но… Пожалуйста, сэр, останьтесь. — Она указала на кресло. — Доктор Гэлбрейт обычно сидит там, — слабо улыбнулась Симона. — Он — еще одно сокровище. Без него… Вы, наверное, знаете, мне нездоровится.

Мэтью сел в кресло.

— Я сомневаюсь, что атмосфера этого места вам подходит. По правде говоря, я сомневаюсь, что она хоть кому-то подходит.

— Да, здесь ужасно, не так ли? Я мечтаю вернуться в Бостон, но боюсь поездки, хотя дорогу сюда вместе с Харрисом я выдержала. Но я бы не вынесла, если б меня оставили одну в доме. В Бостоне, я имею в виду. У нас есть слуги, но это не то же самое, что муж, который находится рядом. Жена нуждается во внимании супруга.

— Конечно, — согласился Мэтью. — Я так понимаю, ваш муж много раз приезжал сюда, как до несчастного случая с Мэри, так и после. Вы сопровождали его в большинстве поездок?

— Несколько раз. Не всегда. Он энергичный, мой Харрис. Я должна признать, что не могу за ним угнаться. Он всегда в движении, то тут, то там. Он напористый. Да, это было бы правильным словом. По правде говоря, он меня изматывает. Знаете, мой отец был похож на него. Человек дела, всегда в движении, всегда с планом, который нужно исполнять. Такова жизнь подобных людей, не так ли?

— Безусловно.

Симона попыталась приподняться на подушках. Мэтью встал, чтобы помочь ей, но она отмахнулась и устроилась сама, призывая молодого человека вернуться в кресло.

— Воистину, только настоящий мудрец мог научиться добывать огонь, — сказала она, глядя на языки пламени, помогавшие ей чувствовать тепло. — Мне всегда было интересно, кто бы это мог быть.

Мэтью понятия не имел, что на это ответить. Он решил сменить тему:

— У вас, кажется, весьма интересная семья, — сказал он.

Она не ответила, лишь продолжила смотреть на огонь. Пустота на ее лице заставила Мэтью опасаться, что она впадает в состояние лунатизма. Он уже хотел повторить свое изречение, однако Симона отвлеклась от очага, тяжело вздохнула и сказала:

— У меня печальная семья. В ней очень мало счастья.

— Любое дело или ремесло предъявляет жестокие требования. Уверен, вы знаете это по общению с вашим отцом.

— О, да. Но у нас впереди будет радостное событие после того, как все эти неприятности останутся в прошлом. Свадьба Найвена и Зои. Вы останетесь на свадьбу?

— А когда планируется церемония?

— Я не знаю, Харрис еще не сказал мне. — Симона бросила на него взгляд нетерпеливого щенка, которого дразнят мясной косточкой. — Как она выглядит?

— Зоя? — удивился Мэтью. — Вы с ней не встречались?

— Нет. Я спрашивала Харриса, но он лишь сказал, что она очень хорошенькая. Я так понимаю, она русская. Частично русская, насколько объяснил Харрис. Вроде бы, по материнской линии. Опишите мне ее, пожалуйста.