Роберт Маккаммон – Роберт Маккаммон. Рассказы. (страница 158)

Гоатли: Генри Гершман спрашивает: «Планируют ли какие-нибудь ли крупные кинокомпании снимать фильмы [по вашим произведениям]?»

Маккаммон: Было предложено «Моё!». Было предложено «Ночь призывает зелёного сокола». Её выбрал и я, и телевизионщики. Меня всегда удивляло, что для фильма не выбрали «Моё!». Знаешь, я читал, что какая-то актриса заявляла: «Мне никогда не найти сильной роли для женщины. Почему никто не напишет сильную роль для женщины?»

Гоатли: А там их целых две.

Маккаммон: Там их целых три! А первым женским фильмом-путешествием называют «Тельму и Луизу». Так-то вот…

Гоатли: Мэри Торнтон прислала вопрос: «вы не подумывали ещё написать о Майкле Галлатине?»

Маккаммон: Я оставил его незавершённым, на тот случай, если захочу к нему вернуться и сделать сиквел. Если написать сиквел, может быть, какое-нибудь небольшое издательство его опубликует.

Гоатли: Ричард Каапке из Лас-Вегаса спрашивает: «в Сиэттле, на Всемирном конвенте фэнтези, вы упомянули, что одиннадцатый час, так называемый «волчий час», пришёл из легенд или фольклора. Не могли бы вы подробнее об этом рассказать, возможно, дав подсказку тем, кого заинтересует происхождение этого названия?»

Маккаммон: Думаю, это что-то нордическое. Там у каждого часа было своё название и, по-моему, одиннадцатый час — это волчий час в скандинавско-германской мифологии. К тому же мне хотелось использовать идею одиннадцатого часа — его всегда упоминают, как последний час, опасный час.

Удивительно, как много людей считают так же. Я получаю письма, в которых говорится: «Мне по-настоящему понравился «Час волка». А когда мы впервые взялись за книгу, в «Pocket» сказали: «Может, вам лучше бы назвать её «Час волка»?» Хорошо, но это не час волка. В скандинавской мифологии одиннадцатый час — волчий час, а не час волка.

Гоатли: Когда «Ballantine» переиздал «Неисповедимый путь» и «Участь Эшеров», на оригинальных обложках поместили: «От автора «Часа волка».

Маккаммон: Ну, вот зачем они это сделали? По-моему, гораздо лучше звучит «Волчий час». Это же волчий час.

Гоатли: Ну, «час волка» звучит похоже…

Маккаммон: Это звучит похоже на: «Давайте, подъезжайте и посмотрите в автокинотеатре второсортный фильм». Это совсем не то.

Гоатли: Ещё Ричард пишет: «Известно о вашем отвращении к написанию сценариев, но распространяется ли это и на писательство в соавторстве? Есть ли писатель, с которым вам хотелось бы вместе поработать над новым романом?»

Маккаммон: Не скажу, что мне не нравится писательство в соавторстве, потому что считаю, что есть прекрасные книги, написанные в соавторстве. Лично мне гораздо удобнее писать самостоятельно и в одиночестве.

Гоатли: Ты пишешь в тишине?

Маккаммон: Нет, я слушаю всевозможную музыку — такую, которая мне в тот момент интересна. У меня есть любая музыка — рэп, древняя шотландская музыка, звуковые эффекты — есть даже звуковые эффекты поездки на поезде [целый альбом] — прямо всё, что угодно.

Гоатли: Люди удивляются, что я слушаю «Kiss» на большой громкости, когда пишу программы.

Маккаммон: Это воздействует лишь на половину мозга. Это действительно так, потому что часто я включаю музыку и начинаю работать — и уже не слышу её, а просто тружусь. Думаю, музыка действует на одно полушарие мозга, а другое занято делом.

Гоатли: Я заметил, что могу поставить CD, пока программирую или пишу статью, он шпарит, а я даже не вспомню, что слушал.

Маккаммон: Наверное, это занимает ту половину мозга, которая старается нас отвлекать. Она пытается сказать: «Ну же, вставай и что-нибудь делай». И эта половина любит слушать музыку.

Гоатли: И, под конец, Ричард спрашивает, не произошло ли чего-нибудь особенно запоминающегося на Всемирном конвенте фэнтези 1989 года в Сиэттле? Видишь, сколько времени у меня лежат эти вопросы!

Маккаммон: Ну, это стало моим первым выездом в Сиэттл. Он мне действительно понравился; то место, где я жил бы, будь там побольше солнца. Мне необходимо солнце. На конвенте я был почётным гостем — это незабываемо. И фэны так замечательно обо мне отзывались.

Гоатли: Рон Альфано хочет узнать о «Моё!»: «По-моему, описанная вами сюжетная линия смахивает на один из нынешних газетных заголовков. Действительно ли вы, [пока] писали «Моё!», мыслили в подобном ключе и приходили ли вам какие-то, сильно раздражённые, письма от читателей (женщин) насчёт содержания романа?»

Маккаммон: Для многих читательниц начало особенно тяжело: они думают, что ребёнку причинили вред. Несколько лет назад одна из членов «Синоптиков»[54] перебралась в Нью-Йорк и ограбила инкассаторскую автомашину или что-то вроде того. Год за годом она жила в бегах. Много лет я держал это на примете и в конце концов подобрал нужную историю. Пожалуй, с этого всё и началось. По-моему, её звали Кэти Будин.

Гоатли: И в завершение темы, он ещё спрашивает, не составляли ли вы план для романа «Моё!», раз он такой злободневный?

Маккаммон: Я никогда не пользуюсь планами, просто позволяю истории течь потоком. Как бы ни развивался рассказ, он развивается, как надо, потому что я оцениваю его в качестве читателя. Мне хочется читать его, словно в первый раз, — и я правда не желаю знать, как он пойдёт.

Перевод: BertranD

Я рад, что вернулся

Роберт Маккаммон — звезда мирового уровня в жанре хоррор, автор ряда бестселлеров, обладатель множества литературных премий. Его романы «Кусака», «Они жаждут», «Песнь Свон», «Жизнь мальчишки», «Участь Ашеров», «Грех бессмертия», «Ваал», «Моё», «Голос ночной птицы» и другие неоднократно издавались и переиздавались на русском. Нам удалось выйти на связь с писателем. Случай особый — никогда ещё звёзды такого калибра не баловали эксклюзивами отечественные печатные издания. Поэтому на нашем форуме мы предложили всем желающим задать свой вопрос Маккаммону. Потом мы отобрали самые лучшие и интересные вопросы, добавили ещё парочку от себя и переслали их на полученный нами контактный адрес.

Маккаммон ответил не сразу: до новогодних праздников в его рабочем графике не нашлось для этого времени, и мы уже почти совсем отчаялись когда-либо опубликовать интервью с ним. Но наступило Рождество, и… американский Санта запоздало решил одарить шикарным подарком всех любителей ужасов и мистики, читающих «Тьму».

Итак, перед вами совершенно эксклюзивный и вообще уникальный материал: интервью с Робертом Маккаммоном, где в качестве интервьюеров выступили участники ЛоТ, как авторы, так и читатели.

Не многие знают, что Роберт Маккаммон был инициатором создания HWA (Ассоциация авторов хоррора). Уже будучи известным писателем, он высказал идею создания объединения писателей, работающих в жанре ужасов и мистики. На сегодняшний день в активе Маккаммона несколько премий Брэма Стокера, вручаемых HWA ежегодно.

Что повлияло на вас при выборе жанра: личный опыт, читательские предпочтения, черты характера, удача в издательской судьбе ваших произведений определённой направленности?

Читательские предпочтения, общие интересы… Уже ребёнком я обожал книги, которые принято называть «фантастикой» (или «научной фантастикой»). Мои первые рассказы создавались в том же русле.

В одном из интервью вы сказали, что в своё время вы и ваши единомышленники создавали Horror Writers Association не столько для проведения вручений премий Брэма Стокера (Stoker Award), сколько с другими целями. Как вы относитесь к деятельности этой организации сегодня?

Я как-то потерял с ними контакт. Надеюсь, дела у ребят идут хорошо; ещё надеюсь, что у HWA достаточно средств, чтобы помогать писателям старшего поколения, которые впали в нужду. В моём представлении организация создавалась и с этой целью в том числе — как и с целью объединить авторов жанра.

В другом интервью вы упомянули «новый хоррор» (cutting-edge horror). Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее?

Этот термин я слышал на многих хоррор-конвентах и от некоторых жанровых писателей. Для меня это хоррор, в котором очень, очень много крови и насилия — что само по себе не так плохо, поймите меня правильно, — но персонажи при этом тоже не особенно интересны или привлекательны. «Новому хоррору», по крайней мере на мой взгляд, недоставало человечности. Ещё этим термином обозначали группу писателей, которые в чьём-то представлении были лучше всех других. Соответственно, если вы не входили в эту группу и не писали «новый хоррор», писатель из вас был так себе.

Ваши произведения неоднократно завоёвывали различные литературные премии. Как вы относитесь к такому признанию ваших литературных заслуг и вообще к известности?

Мне всё это очень приятно, но всё-таки любая премия — это в некотором смысле «вчерашние новости». Мне всегда интереснее книга, над которой я работаю сейчас… и я всегда предпочитал смотреть вперёд, нежели назад.

Писатель Роберт Маккаммон уникален ещё и тем, что на самом пике своей писательской карьеры он, что называется, «отошёл от дел». Не многим такое под силу! Бывает, человек начинает писать хуже, бывает — лучше, но реже. Но так, чтобы пользующийся большой популярностью автор просто взял и перестал писать вообще… Для этого надо либо быть живым классиком, либо просто разочароваться в себе и своём творчестве. В любом случае бросить писать, когда на тебя постоянно давят и поклонники творчества, и издатели — невероятно тяжело. Но Маккаммон сделал это, и не похоже, чтобы разочаровался в этом. Писательство ни в коей мере не заменило ему общения с родными и близкими. Маккаммон сознательно сделал большую паузу, чтобы иметь возможность больше внимания уделять воспитанию своих детей, и лишь недавно «гений из Алабамы» (как его называют) триумфально вернулся в литературу с мистико-историческим романом «Голос ночной птицы» (Speak the Night-beard). Этой книгой Рик (так Маккаммона называют друзья) начал цикл романов с общим героем Мэтью Корбеттом. Непосредственным продолжением цикла является последняя на сегодняшний день книга автора — «Королева Бедлама», вышедшая в США в 2007 году. В 2008 ожидается появление её на русском, а рецензию автора ЛоТ Игоря Логвинова на «Голос ночной птицы» вы можете прочитать на сайте www.ourdarkness.info или в одном из прошлогодних номеров журнала «Тьма».