Роберт Маккаммон – Роберт Маккаммон. Рассказы. (страница 157)

Гоатли: Я уже упоминал сегодня, что это похоже на «Синий мир», который ты писал около недели. Думаю, по книге видно, что автору нравилось её писать, потому что… её раскупают!

Маккаммон: И опять-таки, некоторые книги у меня писались тяжело. «Жизнь мальчишки» вышла довольно легко. Над некоторыми книгами приходилось сильно потрудиться, но я радовался, когда они удавались. Когда как — каждая из них чем-то отличается, но «Жизнь мальчишки» прямо-таки текла потоком; она просто читалась с листа. Вообще, это смахивало на то, как вслепую ехать в поезде или вроде того — просто нужно считать, что тебя везут по верному пути.

Гоатли: Можешь рассказать что-нибудь ещё о «Жизни мальчишки» и кино? Ты говорил, что его купила «Universal»; расскажешь об этом побольше?

Маккаммон: Нет, я пока ничего не знаю. Конечно, если это произойдёт, то может оказаться прекрасно, а может и ужасно. Кто знает…

Гоатли: Возвращаясь к «The Address» — в предисловии к нему ты описал, что там должно было произойти. Найдутся ещё какие-нибудь истории, которые ты особенно планировал написать, но, к сожалению, не вышло?

Маккаммон: Да. Я планировал сделать «Полуночный экспресс». На самом деле так называется сообщество чёрного кино: «Полуночный экспресс». Это походило на: «Я еду на полуночном экспрессе», потому что они считали, что движутся на скором поезде в никуда. Я планировал поговорить о сообществе чёрного кино.

Я планировал написать «Одинокого», где, как уже упоминалось, речь шла о персонаже типа Уильяма Холдена[53], попавшем в ситуацию, когда, если он что-то не сделает, то погибнет. И всё-таки он остался совсем один; очень популярный актёр — куда подевались его друзья в канун Рождества? Вот к этим двум целям я и стремился.

Пожалуй, были и ещё, но некоторые оказались слишком тяжёлыми, особенно та, что про Малыша Чаббса. Это было просто душераздирающе, а потом стало беспросветно мрачно. Знаешь, будучи писателем, ты должен проживать то, над чем работаешь, ты должен там жить. Желал бы ты и вправду жить в таком месте? Хотел бы ты, чтобы это заполняло твою голову и душу? Та история была очень насыщенной, и это оказалось чересчур.

Гоатли: Так ты всё же закончил историю про Чаббса?

Маккаммон: Нет, тогда я её забросил. Она получалась мрачной и угрюмой, и то, что произошло с тем мальчиком, было правдоподобным… Да, это правда; несомненно, бывало так, что юных актёров и актрис — детей — в каком-то смысле покупали у их родителей. И вот что случилось с этим мальчиком — два человека, мужчина и женщина, рыскали по стране, выискивая звёзд — талантливых детей. Они обнаружили этого ребёнка на шоу талантов в маленьком вирджинском городке и «купили» его у родителей — те были фермерами и нуждались в деньгах. Они стали просто ужасно с ним обращаться. Когда они узнали, что студии нужен толстяк, мальчика откормили, и он растолстел. А потом вдруг студия заявила, что мальчик слишком толстый и есть опасения, что он не сможет бегать, не сможет выступать. Поэтому его посадили на жёсткую диету. Но женщина оказалась ненормальной и раскладывала приманки, вроде пончиков с джемом, искушая мальчика. Поэтому с ним начал разговаривать дух повесившегося звезды-ковбоя, чтобы помочь выбраться из такой ситуации. Но я не знал, выручит или навредит это существо с чердака. Всё это оказалось слишком мрачно для меня.

Гоатли: Та часть, которую я опубликовал, необычно смотрится по сравнению с другими вещами, написанными тобой. Когда Дэйв интервьюировал Джона Самсона Уэльса, там возникали нотки «Жизни мальчишки».

Маккаммон: Весь смысл той книги — очаровать тебя красотой, которую ты увидишь. Но это нереально.

Гоатли: В «Publishers Weekly» я прочитал, что следующие твои десять книг уже в работе или распланированы. Это верно?

Маккаммон: Ну, физически они не распланированы, но в голове у меня идёт работа.

Гоатли: Расскажи немножко о своём следующем романе, «На пути к югу».

Маккаммон: «На пути к югу» гораздо больше смахивает на приключенческий роман, чем на «Жизнь мальчишки». Пожалуй, ещё и немного чёрного юмора. Там действует ветеран Вьетнама, который потерял работу и умирает от лейкемии. У него конфисковали грузовик, а это, пожалуй, последняя вещь, оставшаяся у него на этом свете. Заявившись в банк, он приходит в бешенство, случайно застреливает кредитного инспектора и сбегает.

За ним гонятся два охотника за головами. Один из них вырос в шоу уродов — у него внутри находится брат, Клинт. С правой стороны из его туловища свисает маленькая голова, а из груди торчит ручонка. Он обучил Клинта стрелять из пистолета, и кормит его крекерами «Ритц» и наркотой. Другой охотник — ужасный двойник Элвиса. Там не так всё просто, но это — что-то вроде основы для движения сюжета книги. Но она серьёзно отличается от «Жизни мальчишки». Я должен закончить её довольно быстро.

Гоатли: Она будет опубликована в мае?

Маккаммон: Скорее, в августе следующего года.

Гоатли: Я попросил подписчиков задавать тебе вопросы. Вот один, от Дэна Макмиллена: «Я читал, что вы в какой-то степени увлекаетесь нацизмом. Ещё я читал, что это увлечение разделяет и Дин Кунц. В чём причина вашего интереса к этой сфере?»

Маккаммон: Думаю, это связано лишь с моим интересом к истории. По моему мнению, то, что «Волчий час» и «Корабль ночи» посвящены нацистам, — просто совпадение. Я всегда интересовался историей — и военной историей — вот оттуда это и взялось. Не представляю, чтобы другие персонажи моих книг оказались нацистами. По-моему, со всеми нацистскими замыслами и подсюжетами я в своих планах покончил! Конечно, если не возьмусь за двойника Элвиса, который будет нацистом или кем-то вроде того. Мужчина с тремя руками, одна из которых выдаёт нацистское приветствие. Полагаю, с вопросом о нацистах мы разобрались.

Гоатли: Если оглядеться вокруг, мы заметим уйму игр про Вторую мировую войну…

Маккаммон: И книг. Я уже продвинулся настолько, что в этом вопросе могу стать либо экспертом, либо занудой!

Гоатли.: Насчёт Второй мировой войны — похоже, тебя больше интересует её европейская часть, а не японская.

Маккаммон: Ну, не совсем так; ещё немного азиатская и североафриканская… Что привлекательно для меня в той эпохе — там было просто: «белые шляпы» против «чёрных шляп». А ещё опыт — этот конфликт был очень масштабным и разнообразным. В то время люди лишь открывали для себя технологии и их ограничения. Гонка вооружений между Германией и Россией, США и Великобританией. И такие завораживающие персонажи: Черчилль, Рузвельт и, конечно, Гитлер, а также все те нацистские атрибуты — идея, что «мы — раса господ», и нордические мифы. В тот период происходило столько всего, что просто невероятно. Такое никогда больше не повторится. Никогда больше не будет «белых шляп» против «чёрных шляп» — такого на самом деле не было в «Буре в пустыне», потому что в действительности они не хотели воевать.

Гоатли: Чёрные шляпы стали серыми.

Маккаммон: Все шляпы стали серыми. Такого никогда не повторится. К примеру, вторжение в Нормандию. Никто и никогда прежде не совершал ничего подобного. В действительности они знать не знали, удастся ли — это была невероятная операция и она удалась. Поразительно, что это сработало. Не уверен, получилось бы сейчас повторить такое. И это сделала американская сила воли! Американская махина лишь набирала обороты, Германия обретала волю, Россия только-только приходила в себя, а японцы были морской нацией. Это было невероятное время. Как видишь, я без труда занудничаю о той эпохе!

Гоатли: Я лишь недавно начал кое-что об этом читать. По какой-то причине на уроках истории в старшей школе мы всё это бегло пролистывали.

Маккаммон: Знаешь, вот взять лётчиков из Битвы за Британию — всё это были очень молодые люди — они курили трубки, носили шарфы и кожаные кепи. Они забирались в свои «Спитфайры» и летали на них, одно задание за другим. В болотах России были финские снайперы — они залегали на болоте с одной винтовкой и одной пулей, часами поджидая, пока кто-нибудь пересечёт линию прицела.

Опыт той войны был невероятно разнообразным — и потрясающим.

Гоатли: «Буря в пустыне» длилась всего сто дней, но казалось, что гораздо дольше. Не могу представить войну, которая длится годами.

Маккаммон: Ну, в действительности она началась в тридцать восьмом, потому что именно тогда Россия вторглась в Финляндию — Россия и Финляндия воевали где-то с 1938 по 1940 год. Затем, в 1940 году, Германия вторглась в Польшу, Чехословакию, Францию и, наконец, в Россию. Действительно потрясающе. В любом случае, оттуда всё это и пошло.

Гоатли: Марк Турек пишет: «Я подметил, что, по вине сплаттер-хоррор фильмов появилась тенденция к сплаттер-хоррор литературе. Трудно найти что-то оригинальное, кроме нескольких примеров; ваш последний роман [Волчий час] — чтение довольно живительное, как и «Кусака». Что вы видите на горизонте этого жанра и считаете ли, что мы сможем подняться над кроваво-чернушным бредом?»

Маккаммон: Предчувствую — и знаю, это многих огорчит — что будущее хоррора — в кино. Хоррор-литература вообще может вскоре прекратить своё существование. Книги стараются подражать фильмам, так как считается, что фильмы популярнее — обычно они приносят большую прибыль, поэтому книги всё больше уподобляются фильмам. Думаю, теперь всё меньше людей читают романы в жанре хоррора. Думаю, вы заметили, что такая тенденция присутствует и в хоррор-фильмах, но полагаю, что хоррор-романы испускают последний вздох. Хотелось бы, чтобы это было не так, но, как видно, это так.