Роберт Маккаммон – Левиафан (страница 55)

Рука в черной перчатке поднялась и указала направо, после чего человек-волк подошел к своей лошади, развязал седельную сумку и достал маленький топор.

В пятидесяти ярдах от них Мэтью и Профессор Фэлл лежали на животе в подлеске и травах в густом сосновом лесу, спускавшемся в овраг. Услышав угрозу, Фэлл мягко и бесстрастно сказал:

— Он блефует. Он их не убьет.

— Вы можете быть в этом уверены?

— Я же сказал тебе, я хорошо знаком с этими методами. Им нужна информация. Хадсон и Камилла слишком ценны, чтобы их убивать. Пока что.

Мэтью подумал, что Скараманги могут и не убить остальных, а вот начать пытать их могут запросто. Ему было невыносимо думать о Хадсоне Грейтхаузе с шестью оставшимися пальцами или без носа. Еще сложнее было представить в таком виде Камиллу. Но… что делать? Вернуться и снова оказаться в плену? Хадсон велел ему уходить, несмотря ни на что. Он не сказал этого Профессору, но… вот они здесь, два беглеца на грани помешательства.

Профессор споткнулся о выступающий корень и упал, Мэтью остановился, чтобы помочь ему подняться, и теперь они лежали, набираясь сил, чтобы снова побежать.

Но куда?

Лес рано или поздно может привести их только к мертвой деревне Паппано.

Мэтью поднял голову и сквозь верхушки деревьев увидел, как с юга над почти полной серебряной луной плывут облака, как будто каждую секунду тьма и свет наступали друг на друга и боролись. С этого места он не видел дороги, но прекрасно знал, что их будут искать.

Кто пойдет по левой стороне дороги, а кто по правой?

Фэллу пришла в голову та же мысль, что и ему.

— Мы должны двигаться, — сказал он.

— Я не могу их оставить.

— Дорогой мальчик, — произнес Профессор ледяным голосом, — ты уже оставил их. Поступай как знаешь, но я ухожу.

Он больше не медлил. Встав, он, пригибаясь, начал спускаться в овраг.

Мэтью спросил себя, есть ли у него выбор. Ответа не было. Но, посмотрев в сторону дороги, он увидел, как сквозь деревья что-то сверкнуло, словно металл, отразивший лунный свет.

Не став терять времени, Мэтью двинулся вниз по склону вслед за Профессором.

Глава двадцать первая

Под серебристым лунным светом и быстро проносящимися по небу облаками где-то в лесу ухнула сова. Ей вторила другая, сидящая где-то вдалеке отсюда.

Две фигуры пробирались сквозь колючие кусты и травы, а первобытный лес стал для них храмом выживания.

Мэтью время от времени останавливался у ствола дуба или сосны, оглядывался и выискивал движение или отблеск луны на металлической волчьей маске, но пока ничего не замечал. Они с Профессором Фэллом двигались в неизвестном направлении, желая убраться как можно дальше от дороги и держась в чернильно-черных тенях. Кто бы мог подумать, что эти двое когда-либо станут беглецами-попутчиками? Пару лет назад Мэтью ни за что бы в это не поверил, а теперь…

Примерно через двадцать минут Фэлл опустился на землю, прислонившись к огромному дубу, раскинувшему ветви так, что они переплетались с другими деревьями на высоте шестидесяти футов.

— Мне нужно отдохнуть, — сказал он сдавленным голосом. Мэтью присел рядом с ним. — Чертовы ублюдки, — сплюнул Профессор.

Мэтью не мог с этим не согласиться, но предпочел промолчать, чтобы не тратить силы на лишние разговоры. Его разум лихорадочно пытался решить проблему, которую, казалось, невозможно было разрешить. Он понятия не имел, каким образом вырвать Хадсона и Камиллу из лап Скарамангов. От непрестанного бега прохладной итальянской ночью Мэтью весь покрылся потом. В голове продолжала стучать одна единственная мысль: «Как спасти Хадсона и Камиллу от ужасных пыток?».

Ситуация осложнялась тем, что они с Профессором находились в лесу, бог знает, как далеко от ближайшей деревни и понятия не имели, куда именно везут Хадсона и Камиллу. Мэтью не знал, что случилось на дороге. Очевидно, что-то заставило упряжку Скарамангов споткнуться, а затем повозка чуть не врезалась в карету. Что бы там ни случилось, люди Скарамангов все еще рыскали где-то поблизости. Или же они предпочли уехать? В таком случае они прекратили поиски в темноте. Но, возможно, с утра их возобновят. Какова вероятность, что это случится? Мэтью сомневался в этом. Вряд ли Скараманги решат, что молодой англичанин и «дедушка» представляют для них особую ценность. Они наверняка считают, что эти двое уже обречены.

Мэтью прислушался к себе. Некоторое время ему казалось, что за ним наблюдают. Он не мог сказать, кто и откуда, просто чувствовал на себе чей-то взгляд. Чей? Лисий? Олений?

Мы не можем оставаться здесь всю ночь, — думал он, — нам нужно двигаться.

Похоже, Профессор думал о том же самом.

— Что теперь? — спросил он.

— Понятия не имею.

— Чтобы у решателя проблем не было идей? Дорогой мальчик, как такое возможно?

Перестаньте уже звать меня дорогим мальчиком! — едва не сорвался Мэтью от досады и гнева, но вовремя прикусил язык, потому что услышал внезапный хруст веток. Он тут же напрягся.

— Вы слышали?

Казалось, что звуки доносились слева, из еще более глубокой тьмы. Через секунду оттуда прозвучал голос:

— Они ушли.

Мэтью вскочил на ноги. Фэлл с трудом поднялся, покачиваясь от усталости.

К ним приближалась фигура… нет. Две фигуры. Лунный свет выхватил из темноты длинные белые волосы.

Сильва Арканджело вместе с Трователло вышли вперед.

— Ушли, — повторил священник. — На одном из колес треснули спицы, но, похоже, это не сильно повредило их карету. Они выпрягли всех лошадей и уехали.

— Боже! — Мэтью почувствовал невероятное облегчение. — Что вы двое здесь делаете?

— Мы были далеко впереди них, но увидели повозку и догадались, кто в ней находится. Поэтому я взял на себя смелость соорудить небольшое препятствие на пути кареты и понадеялся, что вы сможете воспользоваться заминкой. Я рад, что в это время года по этой дороге почти никто не ездит, и здесь не было солдат, чтобы убрать то, что я сделал, раньше времени. Но… Хадсон и Камилла все еще у них?

— Да.

Трователло расхаживал взад-вперед. Он остановился, обхватил священника обрубками рук, словно пытаясь удержать его от чего-то, и снова принялся мерять шагами пространство.

— Мой друг очень взволнован, я никогда его таким не видел, — сказал Арканджело. — Это случилось сразу после того, как он увидел карету и странного всадника в металлической маске. — Во время этой речи Трователло подошел к священнику и издал резкий блеющий звук. Мэтью подумал, что он хочет сообщить о чем-то срочном. — Трователло вел себя так в таверне. Он вывел меня оттуда сразу после того, как мимо проехала та карета. Казалось, он хотел, чтобы мы скорее ушли. Думаю, он хочет сообщить мне что-то важное. Я имею в виду, написать. — Он обратился к Трователло и сказал по-итальянски: — Это что-то насчет кареты и всадника?

В ответ Трователло ударил себя в грудь обрубком руки и энергично кивнул.

— Хорошо, мой друг, — успокаивающе сказал священник. — Мы вернемся к этому позже. — Он снова переключил внимание на Мэтью и Профессора Фэлла. — Наши лошади недалеко, но вам придется идти пешком. Примерно в миле отсюда на небольшой поляне стоит повозка, которая обогнала нас на дороге, когда мы подъезжали к вилле в Паппано. Я помню, что на козлах сидели два солдата. Эти двое сейчас лежат на земле с перерезанным горлом. Лошади не в очень хорошей форме, но у них было время на выпас, и я дал им воды. Если мы отправимся прямо сейчас, то к утру сможем добраться до нашего домика в Санто-Валлоне.

Он снова что-то сказал Трователло, который яростно закивал. Из-за облаков на лицо этого измученного человека на миг упал лунный свет, и Мэтью увидел, что его запавшие глаза были мокрыми от слез.

***

Это была непростая прогулка по густому и труднопроходимому лесу. Путь освещала лишь изменчивая луна. Они добрались до места, где были привязаны лошади священника и Трователло. Арканджело помог своему другу забраться в седло, а затем они долго шли к поляне, где осталась повозка. Там и вправду лежали два испанских солдата с перерезанным горлом. Мэтью решил, что Скарамангам они нужны не были, поэтому их было целесообразнее убить. Впрочем, они могли сделать это и не из соображений осторожности, чтобы те не вернулись и не предупредили группу, а просто из своей неутолимой жажды убийств.

Лошади возле повозки зафыркали и заупрямились, когда Мэтью взял поводья, а Фэлл сел рядом с ним на козлы. Конечно, животные были измучены, голодны и нуждались в уходе. Не они одни!

Кнута нигде видно не было — скорее всего, он потерялся во время потасовки. Впрочем, Мэтью и не стал бы пользоваться им и мучить и без того изможденных животных. Он попробовал щелкнуть поводьями, но лошади недовольно заворчали, сделали несколько неохотных шагов вперед, а затем остановились. Так продолжалось до тех пор, пока Арканджело не спешился. Он подошел к каждой лошади и прошептал им что-то на понятном им языке. Что бы он ни говорил, Мэтью решил, что его речь благословлена Богом, потому что после того, как священник вернулся в свое седло, упряжка тронулась.

Они выехали на дорогу и направились на юг, к Санто-Валлоне. Лошадь Арканджело вела лошадь Трователло.

Мэтью сидел на месте кучера и думал, что еще никогда не был так напряжен, как сейчас. Профессор тихо сопел рядом с ним. Вскоре старик не выдержал и удалился в заднюю часть повозки, чтобы оставить Мэтью наедине с тревожными мыслями о Камилле и Хадсоне, которым предстояло угодить в камеру пыток Скарамангов… где бы она ни находилась.