Роберт Маккаммон – Левиафан (страница 54)
Внезапно караван остановился. Лоренцо, сидевший впереди, чиркнул спичкой, чтобы зажечь четыре масляные лампы, прикрепленные к углам кареты Скарамангов. Внутри кареты горели еще две лампы.
Венера отложила книгу, чтобы покормить Никс сушеной говядиной из пакета, а полусонный Марс приоткрыл глаза, чтобы убедиться, что это существо не ложится к нему под бок.
Покончив с лампами, Лоренцо забрался обратно на место кучера, щелкнул кнутом, и они снова тронулись в путь. Хадсон в сгущающейся темноте начал было освобождать Камиллу, но Профессор Фэлл выставил перед ним свои запястья.
— Сначала меня.
— Нет уж, сначала я займусь ее руками.
— Нет.
— Или что? Позовете на помощь?
В полумраке повозки улыбка Фэлла сделалась загадочной.
— Это неплохой вариант. Видите ли, Скараманги понятия не имеют, кто я такой. Но рискну предположить, что они могли слышать обо мне, так как в прошлом у меня были деловые отношения с некоторыми джентльменами из Италии. Я не настолько сентиментален, чтобы не попытаться заключить с ними сделку… может быть, партию «Белого бархата» в обмен на мою жизнь?
— Вы этого не сделаете! — прошипел Хадсон так, будто жевал камень. — Если бы вы собирались так поступить, почему не сделали этого раньше?
— До этого момента я рассчитывал, что вы с Мэтью вытащите меня из этой передряги. Пока вы ничего впечатляющего не сделали, поэтому единственный выход, который у меня есть, — это раскрыть себя и бросить вас на растерзание… волку.
— Я убью вас прежде, чем они откликнутся на ваш зов.
— Что ж, давай проверим твои рефлексы. Тебе давно этого хочется, не так ли?
Мэтью понятия не имел, действительно ли Профессор вернулся к старому амплуа или просто блефует, но, прежде чем он успел сделать выбор в пользу здравого смысла, Камилла сказала:
— Сначала его, Хадсон.
— Будь я проклят, если соглашусь. Это дело принципа.
— Сейчас у тебя нет такой роскоши, как принципы, — напомнила она. — Пожалуйста. Сначала его.
— Я помогу ей, — сказал Мэтью, зная, что не сможет приложить столько же усилий, сколько Хадсон. Тем не менее, он старался изо всех сил.
Пробормотав проклятие, от которого у любого моряка британского флота позеленело бы лицо, Хадсон грубо схватил Профессора за запястья и начал работать, пока Мэтью занимал позицию перед Камиллой.
— Поаккуратнее, — сказал Фэлл, — у меня легко появляются синяки.
Пытаясь ослабить узлы, которые казались такими тугими, что справиться с ними мог только острый нож, Мэтью рассудил, что они либо уже проехали мимо виллы на разрушенном винограднике Паппано, либо находятся рядом с ней. На улице почти воцарилась ночь. Мэтью задумался, остановится ли караван на ночлег или поедет дальше, пока лошади не устанут. Очевидно, Марс Скараманга спешил «домой», что бы это ни значило. Так что, возможно, остановка их ждет всего на несколько часов.
Хадсон заметил, что Мэтью почти не дышит, и сказал Камилле:
— Скоро я его сменю, не волнуйся.
— Я не волнуюсь.
— Они связали вас не так крепко, как Мэтью и меня,
— Я убивал людей и за меньшее, — сказал Фэлл. — Ты медлишь. Ты что, не видишь в темноте?
Мэтью надоела эта перепалка, и он разбавил ее вопросом, который его давно мучил. Говорить пришлось приглушенным шепотом.
— Даже если мы выберемся, что нам делать?
— Я думаю над этим, — сказал Хадсон. — Нам нужно будет отобрать поводья у Пагани. У него где-то припрятан пистолет, но он заряжен всего на один выстрел.
— Замечательно, — прокомментировал Профессор. — Кто примет пулю на себя?
Хадсон проигнорировал его. Два узла из тех, что связывали Профессора, развязались, но третий все еще удерживал запястья.
— Нам нужно снова взять контроль над повозкой. Хорошо, что сейчас ночь, это нам на руку. Нужно действовать быстро. Так, Профессор, не двигайтесь. Узел развязывается.
— Нам нужно будет отвязать эту лошадь от повозки, — сказал Мэтью, поскольку все понимали, что животное будет замедлять их скорость.
— Нет, профессор, я не вижу в темноте и надеюсь, что Лупо тоже не видит, потому что, если он увидит, как мы хватаем Пагани, я подозреваю, что он нападет первым. Нужно достать пистолет, но, черт возьми, я не знаю, лежит ли он у Пагани за поясом, или под скамейкой.
Хадсон судорожно размышлял, что делать, пока развязывал последний узел на веревке Фэлла. Его собственные пальцы были содраны почти до крови.
Когда веревки Профессора ослабли настолько, что он смог высвободиться, Хадсон тут же переключил внимание на Камиллу, оттолкнул Мэтью в сторону и снова принялся за работу, развязывая еще несколько тугих узлов.
Она чувствовала его нерешительность, но кто мог его винить? Она понятия не имела, каким будет следующий шаг.
— Мы выберемся, — подбодрила она.
— Мы выбирались и из худшего. Не так ли, Мэтью? — улыбнулся Хадсон.
Мэтью не был в этом так уж уверен, но сказал:
— Конечно.
Спереди, на мягком сиденье кучера черной лакированной карете, усталый Лоренцо размеренно правил лошадьми и мечтал о том, чтобы его ноющая спина и руки отдохнули. Он не осмеливался сказать об этом великому магистру и госпоже. Ему хорошо платили, и он был верен им до мозга костей. Правда ему было немного жаль своего друга Ивано. Он не осмеливался даже подумать об этом, но… возможно, великий магистр был
Впрочем, нет. Нельзя ставить под сомнение действие того, кто наделен абсолютной властью…
Его размышления внезапно оборвались, когда карета в темноте свернула за поворот, и передняя пара лошадей споткнулась, натянув поводья. Вторую пару отбросило в сторону от инерции, и одна из лошадей упала с пронзительным криком. Карета накренилась вправо так сильно, что Лоренцо чуть не упал со своего места.
Тревожный крик Марса слился с грохотом выстрела из-под правого заднего колеса.
Повозка, запряженная четверкой лошадей, врезалась в карету, прежде чем Пагани успел натянуть поводья, и животные потеряли равновесие: передние четыре попытались избежать столкновения, а задние врезались в них.
Повозка, как и карета, свернула вправо, прежде чем выровняться и остановиться под натянутыми поводьями Пагани, но напуганная упряжка повозки подпрыгивала и билась, а одна из лошадей даже лягнула другую.
Лупо тут же ударил каблуками по бокам своего коня и поскакал вокруг повозки, чтобы помочь своему хозяину и хозяйке.
В суматохе Хадсон заметил путь к отступлению.
— Беги! — крикнул он Мэтью, который без колебаний спрыгнул с повозки мимо лошади Ивано, которая в волнении брыкалась и лягалась. Он побежал к лесу справа от дороги, а Профессор перелез через повозку, проскочил мимо лошади, едва не получив удар копытом в голову, и бросился за Мэтью.
Хадсон еще не закончил освобождать Камиллу, поэтому поднял ее на плечи так же, как раненного солдата. Повернувшись, он услышал, как с треском разошлись складки парусины.
—
Хадсон ничего не понял, но подумал, что они с Камиллой никуда не уходят. Но что до Мэтью и Профессора…
— Мэтью, уходите! Не дайте им себя схватить! — закричал он изо всех сил. За это ему достался сильный удар кулаком по затылку, от которого у него в глазах заплясали звезды. Что ж, по крайней мере, это была не пуля в почку.
Он снял Камиллу с плеча и постарался улыбнуться ей, хотя дуло пистолета все еще было направлено ему в спину. Она улыбнулась ему в ответ, хотя ее глаза были влажными от страха, поцеловала его в губы и сказала:
— Вместе будет лучше, — что, как он понял, означало «либо в жизни, либо в смерти». И он согласился.
Марс и Венера вышли из кареты. Лоренцо установил упоры и побежал назад с ножом в руке, реагируя на крик Пагани. Лупо спешился, и в свете масляных ламп они увидели колючие кусты, виноградные лозы и ветки деревьев, которые были разбросаны поперек дороги и свисали над колесами.
— Ты знаешь, кто это сделал, — сказала Венера. — Священник и человек без рук. Антонио Нунция. Это должен быть он.
Раздался еще один крик — на этот раз от Лоренцо:
— Молодой англичанин и старик сбежали!
И не было ясно, в какую сторону они помчались.
Марс с пылающим лицом повернулся и крикнул:
— Я знаю, что вы слышите меня! Вернитесь, или мы убьем мужчину и женщину прямо здесь и зальем все их кровью! — Он повернулся к Лупо и сказал на родном языке: — Выбери направление и отправляйся их искать. Я пошлю Лоренцо в противоположную сторону.