Роберт Маккаммон – Левиафан (страница 51)

— Ты можешь заставить этого надоедливого червяка заткнуться?

— Хороший вопрос, — задумался Мэтью. — Позвольте встречный. Мое имя вы знаете. А как зовут вас?

— Зачем тебе это? Чтобы благословить меня перед сном?

— Я Венера, — сказала женщина. На вкус Мэтью, это прозвучало чересчур драматично. Похоже, она хотела, чтобы Мэтью по одному имени понял, что все это значит. К тому же, она явно была уверена, что имя чрезвычайно ей подходило. — А моего брата зовут Марс Скараманга.

— Рад познакомиться, — буркнул Хадсон. — Мы позаботимся о том, чтобы ваши имена были правильно написаны на могильных камнях.

— Только послушай этих людей! — улыбнулся Марс, покачав головой. — Их положение безнадежно, а они ведут себя так, будто мы просто прогуливаемся по Большому Каналу. Так забавно!

Развлечение Марса Скараманги закончилось, когда Пагани вернулся в комнату и начал отчет.

— Священник — седовласый мужчина с повязкой на глазу — и человек без рук…

— Что?! — перебил Марс. — Человек без рук?

— Да, магистр. Они оба ушли, мы разузнали в таверне.

— Но мы не видели лошадей!

Пагани пожал плечами. Так или иначе, те двое исчезли.

Марс пристально посмотрел на сестру.

— Человек без рук, — прошипел он. — Это мог быть он? Ты помнишь? Нунция.

— Этого не может быть! — скривилась она. — Его же бросили в болото!

— Да, но был ли он мертв?

— Я не знаю. Но разве можно пережить такое? Никто бы не смог! — Взгляд Венеры метнулся к Мэтью, который понятия не имел, о чем идет речь. Она требовательно спросила: — Человек без рук! Он мог говорить?

Стало быть, они поняли, кто он. Мэтью собрал в себе остатки мужества.

— Говорить? Да. Он много раз молился вместе со священником. А еще он очень сладко пел.

— Он лжет, — прошипела Венера.

— Какая, черт возьми, разница? — На щеках Марса проступили красные пятна. — Поет он или нет, мне плевать, я здесь не для того, чтобы слушать оперу от безрукого калеки! Эти двое ушли и черт с ними. У нас есть Бразио Валериани, и теперь мы заберем зеркало! — Он свирепо посмотрел на Лупо и снова заговорил на родном языке: — Отруби ему палец!

С хриплым криком Бразио попытался встать, но рука человека-волка прижала его сильнее. Прежде, чем несчастный успел сжать кулак, тесак опустился, и указательный палец его левой руки полетел через стол, окрашивая столешницу в багровый. Бразио закричал, на его лице выступил пот, и он ударился головой о забрызганное кровью дерево.

— А он думал, что мы тут в игры играем, — улыбнулся Марс, посмотрев на Мэтью. — Сейчас не время для игр, англичанин.

К ужасу Хадсона, Мэтью и Камиллы Венера Скараманга подняла отрубленный палец и бросила его в угол. Рысь тут же попыталась добраться до него, едва не вырвав из рук хозяйки поводок. Она вцепилась в палец клыками и с хрустом проглотила его. Горящие глаза смотрели на тех, кто в страхе таращился на нее. Спокойствие сохранял только Профессор Фэлл, который сам проделывал такое не единожды.

— Я бы не советовала смотреть на нее, пока она ест, — проворковала Венера. — Ее это злит.

Этой угрозе все решили внять, не желая столкнуться с разъяренной рысью. Но… куда смотреть? На кровоточащую руку Бразио Валериани? На обагрившееся лезвие в руках человека-волка или на его бесстрастную маску?

Хадсон отодвинулся от Ивано на несколько дюймов, не сводя взгляда с взведенного кремниевого пистолета.

— Тебе лучше убрать это, пока кто-нибудь не пострадал.

Ивано, разумеется, ничего не понял по-английски, поэтому лишь слегка усмехнулся.

— Разбуди его, — скомандовал Марс по-итальянски, не обращаясь ни к кому конкретному. Он сорвал с жертвы очки и отбросил их в сторону.

Лоренцо нашел котелок с недавним обедом Бразио и вылил содержимое прямо на лицо мужчины. Бразио задрожал и закашлялся. С тяжелым стоном он начал подниматься из мучительной бездны в еще более мучительную реальность. Открывшиеся глаза были опухшими и раскрасневшимися. Он в отчаянии оглядел комнату в поисках помощи, но тут же снова зажмурился, увидев свою изуродованную руку.

— Ты можешь избавить себя от боли, — сказал ему Марс успокаивающим тоном. — Просто скажи нам, где зеркало, и остальные девять пальцев останутся при тебе. Неужели это так страшно?

— Пожалуйста… — пролепетал Бразио. — Пожалуйста… зеркало… вы понятия не имеете, что оно такое… на что оно способно. Пожалуйста.

— Нам прекрасно известно, что это и на что оно способно. Зачем бы мы иначе пришли к тебе? И эти люди тоже знают. О, это не такой уж и секрет. Итак, ты ведь его где-то спрятал, не так ли? Пока я спрашиваю тебя об этом, как один цивилизованный человек другого. Но все может быстро измениться, и эти перемены будут не в твою пользу.

— Я его уничтожил! Его нет! Клянусь, я его уничтожил! — застонал Валериани.

— Но, согласно нашей информации от Нерио Бьянки, который был учеником Сенны Саластре, его невозможно уничтожить. По крайней мере, Бьянки утверждал, что сам колдун сказал ему об этом. Разве ваш отец не потерпел неудачу, пытаясь это сделать? О, Бьянки сказал, что ваш отец разбил его, но вынужден был воссоздать стекло, и Саластре помог ему. Нерио Бьянки рассказал моей сестре все, что знал, прежде чем она выколола ему глаза и познакомила со своей «Железной Девой». Зачем такому умному и талантливому колдуну, как Нерио Бьянки, лгать, чувствуя шипы у себя в груди? Видишь, Бразио? Никто не лжет моей сестре, когда она хочет узнать правду.

Он прав, — размышляла Венера, стоя и наблюдая за этой притворно вежливой беседой. Ее сердце забилось чаще в предвкушении будущих действий тесака. Она не сомневалась, что его используют еще раз, и испытала легкое головокружение, как будто выпила слишком много вина. Упоминание о Нерио Бьянки вернуло ее к приятным воспоминаниям. Она почувствовала, как на затылке выступает пот, как он собирается в ложбинке над бедрами. Ее нервы напоминали пороховую бочку, а потом она посмотрела на свои руки.

Под сиянием странных колец Блэка они вдруг превратились в скрюченные лапы старой карги.

Ей захотелось закричать от ужаса. Пришлось почти до крови прикусить губу, чтобы сдержаться. Кожа на ее руках стала серой, как погребальный саван и сморщилась древним пергаментом. Спрятав руки в шелковых рукавах жакета и блузы, она почувствовала, как плоть предает ее, высыхает подобно старому руслу реки, по которому перестала течь жизнь. Если бы она осмелилась взглянуть на свое отражение в этот момент, то увидела бы не прекрасную Венеру Скарамангу, а отвратительное существо, которым она неминуемо станет без зеркала Киро Валериани.

Она не питала иллюзий насчет вечной жизни. Она и не хотела ее. Но быть вечно прекрасной даже на краю могилы… ступить на порог смерти, как одна из самых соблазнительных и безупречных женщин, когда-либо живших на свете… да. Таково было ее желание. Именно этого бы она попросила у существа, которого бы призвала.

Пока эти мысли проносились у нее в голове, Венера увидела, как сморщилась и исчезла ее кожа. Однако через несколько ударов сердца она стала прежней — молодой и цветущей. С зачарованным зеркалом она всегда будет такой.

Краем глаза Венера заметила фигуру в фиолетовой мантии у самой стены. Та безмолвно наблюдала за допросом Бразио Валериани. Будто заметив, что на нее смотрят, фигура начала постепенно растворяться в воздухе. Венера вновь подумала, что она, великая госпожа Семейства Скорпиона, балансирует на грани безумия. Возможно, она балансировала на ней уже много лет, с тех самых пор, как стала свидетельницей жестокого убийства своего отца, называвшего ее маленькой неаполитанской булочкой.

Но нет. Она забыла об этом… отпустила это.

Стоило вернуться в реальность.

Тесак в руке Лупо, запах крови и страха, Никс, хрустящая отрубленным пальцем, застывшие лица пленников и ощущение власти, неразрывно связанной для нее с похотью. Все в этом мире было в порядке.

Валериани тихо бормотал:

— Зеркало… пожалуйста… оставьте его в покое. Оно свело моего отца с ума… Этот монстр Саластре творил свои заклинания… поднимал что-то из глубин… показывал моему отцу существ, которых не должен видеть человек… он рассказывал мне, как они кипели, как в котле, а потом снова опускались вниз. Мой отец пытался уничтожить его, но молоток не брал… стамеска тоже… даже пуля отскакивала от стекла, как от стены, не оставляя следов. Его можно было разбить только железным распятием, а потом… отец не мог спать, потому что зеркало звало его множеством голосов, сливавшихся в один. Он не мог успокоиться, пока не восстановил стекло. Он рассказывал мне все это в рыбацкой лодке «Наскосто». Это была просто маленькая лодочка… такая маленькая, что, по словам моей матери, ее не должны были заметить другие лодки. Мы так счастливо проводили время вместе там. А когда отец рассказывал мне о зеркале, он рыдал и говорил, что проклят. Что зеркало прокляло его, и теперь он должен его уничтожить или спрятать. А после его смерти эта задача ляжет на меня. Я должен был позаботиться о том, чтобы никто никогда не нашел его и не дал высвободить тех существ. — Он посмотрел на бесстрастное лицо Марса Скараманги, и слезы бессильно покатились по его щекам. — Я прошу… умоляю… оставьте его!

— Скажи мне, где оно, — мертвым голосом прошипел Марс. — Иначе ты потеряешь еще два пальца.