Роберт Маккаммон – Левиафан (страница 13)

Борода Блэка за время пребывания в Альгеро успела отрасти, сделаться пестрой и неопрятной. Глубоко посаженные черные глаза запали и сейчас из своих нор перемещали взгляд с одного незваного гостя на другого.

— Что вам надо? — требовательно спросил он.

Камилла улыбнулась.

— Мы хотим поговорить с вами.

Он ухмыльнулся, и его похожее на череп лицо стало выглядеть еще хуже, чем обычно.

— Я не веду бесед с кем попало.

— Думаю, вам будет интересно то, что мы хотим сказать.

— Мадам, кем бы вы ни были, единственное, что меня интересует, это…

Упавшая на стол демоническая книга заставила его замолчать. Кольца разлетелись по каменному полу с тихим металлическим звоном. Масляная лампа подпрыгнула и затрещала. Камилла приподняла брови и спросила:

— Это — вас интересует?

Блэк уставился на книгу, потянулся к ней, но отдернул руку.

— Единственное, что меня интересует, — это возвращение в Англию, — сказал он и нахмурился, бросив взгляд на Мэтью. Последний едва не отступил на шаг от этого отвратительного зрелища. — Что вы собрались делать с книгой и кто вы такая?

— Всему свое время. Сейчас вы должны знать, что у нас есть общий интерес… касаемо зеркала Киро Валериани.

Блэк пристально посмотрел на охотницу, и Мэтью показалось, что в глубине его жутких глаз вспыхнул красный огонек. Впрочем… дело могло быть в масляной лампе.

— Зеркало, — прошелестел Блэк, и что-то шевельнулось в уголках его рта с заостренными зубами. Таким ртом можно было пить, разве что, эликсир проклятых. — О, да, — протянул Блэк с легким кивком. — Это интересная тема, не так ли? — он перевел взгляд на Сантьяго. — Это официальный интерес? Со стороны испанского королевства? Или, скажем, со стороны того, кто в данный момент правит империей?

Мэтью знал, о чем он говорит. Он ссылался на тот факт, что испанские Габсбурги воевали с испанскими Бурбонами за право править империей. Их борьба распространилась по всему цивилизованному миру, как лесной пожар, и не миновала Италию. Многие королевства оказались на грани войны.

— Вы ведь Бурбон, не так ли? — Блэк подождал, пока Сантьяго кивнет. — И что же? Вам нужно зеркало, чтобы уничтожить своих врагов? Губернатор, как вам не стыдно! Доверять грязную работу сатанинской руке? Что бы на это сказал Папа Римский?

— Его Святейшества здесь нет, — воинственно заявила Камилла. — И у меня сложилось впечатление, что, если кто и знает, как делать грязную работу, так это вы.

Мэтью подумал, что лучше и не скажешь, но промолчал.

— Допустим. — Блэк переплел свои длинные тонкие пальцы и улыбнулся Камилле, как кот, заинтригованный появлением заблудившейся мыши. — И какую же грязную работу я должен для вас сделать?

— Сначала вы приведете себя в порядок, — покривился Сантьяго. — И ты тоже, Корбетт. Я не потерплю, чтобы в моей столовой пахло немытыми англичанами.

— В вашей столовой? — Мэтью пришел в ужас. — О чем вы?

— Я о том, что в семь часов за тобой и Блэком приедет моя карета и отвезет вас на ужин ко мне и сеньорите Эспазиель, а также… к вице-королю де Кастро. Вот, — Сантьяго достал из кармана часы и протянул их Мэтью. — Ровно в семь, как вы, англичане, любите говорить.

— Я? Поужинать с Блэком? Вы, верно, с ума сошли!

— Попридержи язык, Корбетт. Я считаю тебя гостем в своем городе. Мне нравились наши партии в шахматы, но не зазнавайся. И делай то, что тебе говорят. Это понятно?

Мэтью не стал спорить. Что бы тут ни происходило, на игру это походило меньше всего. Затевалось настоящее дело, и очень серьезное.

— Ужин с высокопоставленными чиновниками? — фыркнул Блэк. — Мы с Доминусом будем в восторге!

Мэтью не смог удержаться и спросил:

— А где сейчас Доминус?

— Стоит прямо за вашими спинами, конечно.

Сантьяго развернулся, но ни Мэтью, ни Камилла не клюнули на эту грязную наживку. Губернатор выдохнул облачко пара и поправил сюртук на плечах, который немного съехал из-за его резкого движения.

— В семь часов, — сказал он Мэтью и вышел из камеры, громко стуча каблуками.

Камилла подняла к книгу, и рука Блэка зависла в воздухе. Он желал прикоснуться то ли к дьявольскому фолианту, то ли к плоти охотницы на ведьм.

— Вы читали ее? — благоговейно прошептал Блэк.

— Несколько раз.

— Понимаю. У нас с вами много общего, не так ли, сестра? — Его заостренные зубы блеснули в свете лампы.

— Нам пора, — сказала Камилла и вышла.

Мэтью попятился от Блэка, который, наконец-то, встал, чтобы собрать упавшие кольца. Мэтью притворил за собой дверь и поспешил нагнать Камиллу.

— Теперь вы понимаете, что я имел в виду? — спросил он, когда они поравнялись и вместе пошли по изгибающемуся коридору к лестнице, по которой уже успел спуститься Сантьяго. — Я говорил о Доминусе. Блэк безумен.

Камилла остановилась, и Мэтью тоже замер. Увидев насмешливую улыбку на ее губах, он оторопел.

— Безумен? — переспросила она, погладив потрескавшийся переплет книги. — Молодой человек, прежде чем Блэк упомянул своего господина, у меня по спине побежали мурашки. Позади нас действительно что-то стояло.

Вопрос, не сошла ли она с ума, застрял у Мэтью в горле. Блэк назвал ее сестрой. Неужели в своей демонической горячке он понял об этой женщине нечто такое, что было недоступно другим? Охотница на ведьм? Или ведьма?

Пока Мэтью размышлял, Камилла развернулась и пошла дальше, но снова остановилась, не дойдя до лестницы, потому что на ее пути возникла еще одна фигура. Этой фигурой оказался Хадсон Грейтхауз. Вероятно, он шел к Мэтью, чье нынешнее пристанище — не очень большое, но все же больше, чем его жилище в Нью-Йорке, — находилось как раз рядом с лестницей.

Камилла приблизилась к Хадсону. Она была с ним практически одного роста, хотя Великий, разумеется, превосходил ее в габаритах. Мэтью заметил, как Камилла оглядела бородатого истощенного мужчину с ног до головы, пока тот стоял и тупо пялился на нее, как если бы никогда прежде не видел женщин. Скорее всего, таких, как она, он и вправду прежде не встречал.

— Кто эта печальная особа? — усмехнулась Камилла, обратившись к Мэтью.

— Мой друг Хадсон.

Камилла некоторое время молча смотрела в лицо Грейтхауза, а затем махнула свободной рукой из стороны в сторону перед своим носом.

— Вы что, никогда не моетесь? — спросила она и поспешила пройти мимо него.

— Кто это, черт возьми, был? — спросил Хадсон, когда женщина исчезла из виду.

— Охотница на ведьм.

Или ведьма, — снова подумал Мэтью.

— Кто?

— Неважно. Я расскажу тебе позже.

Мэтью пошел за Камиллой, чтобы проводить ее и Сантьяго, однако его остановил голос Хадсона, в котором впервые с момента приезда сюда прозвучало чуть больше силы.

— Мэтью!

— Да?

Хадсон подошел к нему и посмотрел туда, где скрылась Камилла.

— Может быть… я должен привести себя в порядок. Как ты думаешь?

— Я думаю, что да, — ответил Мэтью, побоявшись спугнуть мимолетное вдохновение друга.

— Ты… можешь принести мне мыло? Я имею в виду… когда сможешь. И… — рука Хадсона поднялась и коснулась его спутанной бороды. — Может… ножницы и бритву?

— Можешь воспользоваться моими, — ответил Мэтью. — Я принесу их тебе, — он начал спускаться вслед за Камиллой Эспазиель к губернаторской карете и на полпути к подножию лестницы понял, что, кем бы она ни была — охотницей на ведьм или ведьмой, — эта женщина уже наложила заклятие на Хадсона, и оно вполне могло быть достаточно сильным, чтобы спасти жизнь его друга.

Глава четвертая

Попав на Сардинию, Мэтью вскоре узнал, что здесь водятся дикие кабаны, и не удивился, увидев на ужине губернатора Сантьяго серебряное блюдо с жареным кабаньим мясом. Мясо было почти почерневшим и подавалось с различными соусами. Впрочем, это было не единственное блюдо вечера. Сегодня в роскошно обставленной столовой, украшенной гербами в рамках и написанными маслом портретами сердитых старых чиновников, также подавали угощения из свинины, жареных голубей, запеченных анчоусов и разнообразных овощей. Мэтью понял, что приглашение на трапезу — еще одна демонстрация доброй воли Сантьяго. Об этом кричало все: коллекции мечей, топоров, копий и другого оружия, развешанного по стенам и будто напоминавшего англичанам о том, какое место им здесь уготовано.

Мэтью дожидался той части ужина, в которой начнется обсуждение главных вопросов. Ведь пока что — после трех блюд и бутылки «Темпранильо» — единственным предметом обсуждения были вопросы о том, как идут дела в колониях, какая там погода, какие там предприятия и интересы. Мэтью не преминул напомнить губернатору, что в Нью-Йорке его ждет невеста, и, чем скорее у него появится возможность туда вернуться, тем лучше. Сантьяго проигнорировал эти замечания. Ему больше нравилось отпускать едкие замечания о «голодных и глупых» целях английской армии и «жадной и детской» политике правительства Англии. Вице-королю Франсиско Хинесу Руису де Кастро все эти реплики приходилось переводить, ведь он не знал «языка варваров».

Де Кастро, щеголявший в темно-синем бархатном костюме, украшенном золотыми пуговицами, множеством медалей, желтыми манжетами и высоким кружевным воротником, был невысоким, стройным мужчиной лет пятидесяти с подстриженной седой бородкой и седыми усами, закрученными на концах. Он сидел во главе стола, справа от него — Сантьяго и Камилла Эспазиель, слева — Мэтью и кардинал Блэк.