Роберт Маккаммон – Левиафан (страница 10)

— Корбетт! — крикнул кто-то из туннеля, ведущего во внутренний двор.

Мэтью узнал этот голос и испанский акцент. Он повернулся к капитану Изану Андрадо — тому самому солдату, который в тот первый день принес Сантьяго проклятую книгу. Стройный, аристократичный Андрадо был одет в свою обычную форму, но на голове у него была желтая фуражка с красной лентой. Судя по тому, что Мэтью знал об этом человеке, он презирал всех англичан, все английское и не говорил ни слова на языке королевы Анны.

— Сантьяго, — сказал капитан и, жестом пригласив Мэтью следовать за ним, окинув обоих мужчин холодным серым взглядом.

— Сантьяго хочет меня видеть? — спросил Мэтью.

Капитан Андрадо просто развернулся и направился по туннелю в обратную сторону, но остановился, чтобы подождать Мэтью под аркой у входа.

— Меня вызвал губернатор, — сказал Мэтью Хадсону, чьи чувства к испанцам были такими же, как у Андрадо к англичанам. — Послушай меня. Когда я вернусь, мы с тобой поговорим. Хорошо?

— Как хочешь, — вяло ответил Хадсон.

Мэтью понял, что ему нужно уйти от друга, пока он сам не сошел с ума. Что бы его ни мучило, это должно было выйти наружу, прежде чем убьет его. Мэтью последовал за капитаном Андрадо за арку, где тут же остановился в изумлении. Перед ним, запряженный двумя белыми лошадьми благородной породы, стоял личный красный экипаж Сантьяго с изысканной позолоченной отделкой. Кучер в форме сидел на облучке, ожидая пассажиров.

Андрадо не стал ничего объяснять. Впрочем, это бы и не помогло, ведь Мэтью все еще плохо владел испанским. Он лишь понимал, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Прежде всякий раз, когда Сантьяго приглашал Мэтью, чтобы отыграть с ним шахматную партию, он присылал за ним простую повозку. Поэтому сейчас любопытство Мэтью разгорелось с неуемной силой. Он пытался понять, что изменилось.

Поездка в город в экипаже с кожаными сиденьями приятного кремового цвета обещала быть приятной, в карете чувствовался аромат пряных духов, которыми пользовалась Изабелла Сантьяго.

Когда экипаж въехал на извилистые узкие улочки Альгеро, Мэтью увидел, как горожане снимают шляпы и благоговейно стоят, пока карета проезжает мимо, конечно же, думая, что это либо губернатор, либо его жена. Мэтью позволил себе немного насладиться этим моментом роскоши.

Вообще-то Альгеро был довольно красивым городом. И, к слову сказать, довольно большим. Даже огромным, намного больше Нью-Йорка. Сантьяго рассказывал, что Альгеро основали в XII веке, и сейчас в нем проживало почти десять тысяч человек. Пусть он и не был таким большим, как столица Кальяри на юго-востоке острова, размеры города все равно впечатляли. Здесь можно было обнаружить лабиринты улиц, дворы, сады, рынки, широкие бульвары, множество магазинов и построек самых разных форм и размеров. Все они были построены из желтого камня и покрыты красной черепицей… испанские цвета. Гавань всегда казалась оживленной, а теперь к ней добавились еще и небольшие рыбацкие суда, прибывшие с Голгофы.

Перед тем, как Сантьяго отправил экспедицию для спасения жителей Голгофы, Мэтью строго предупредил его, что корабли нельзя бросать без присмотра, а оружие, хранимое на борту, необходимо беречь. Король Фавор был поражен отравой острова, поэтому мог в забытьи приказать своим людям проделать то же самое, что проделывали со всеми кораблями, прибывавшими к Голгофе. Также Мэтью предупредил, что ничего из продуктов пропитания с острова нельзя забирать с собой, ведь на все съестное повлиял вулканический газ. Сантьяго решил эту проблему, спалив все фермерские дома вместе с урожаем. По счастью, удалось избежать смертей с обеих сторон.

Самым большим подарком, который Голгофа преподнесла испанцам из Альгеро, были лошади — более двухсот голов — которые поступили на службу к испанскому флагу. Другим подарком были деньги и политический статус, которые Сантьяго приобрел, вернув нескольких жителей Голгофы их семьям. Когда к доктору Лучанзе из Голгофы вернулась память, он понял, что был доктором Фредерико Бенедетти, известным врачом из Падуи и профессором анатомии в Падуанском университете. Последним его четким воспоминанием было то, что он находился на корабле, возвращавшемся из Барселоны в Венецию после медицинской конференции. Оказалось, что имя Лучанза — это название улицы, на которой жил он, его жена и трое детей. Среди других был итальянский граф, ставший на Голгофе простым рыбаком, портной, шивший дорогую одежду для греческой аристократии в Афинах, и испанский герцог, который устроился в конюшню короля Фавора.

После возвращения всех этих людей на родину, вся слава досталась Сантьяго, нынешний вице-король граф Руис де Кастро в Кальяри щедро наградил его.

Ворота губернаторского поместья были открыты, и карета проехала по вымощенной дорожке, обсаженной низкорослыми пальмами и декоративными кустами по обе стороны. Подъездная дорожка делала круг перед внушительным двухэтажным особняком, построенным в стиле других зданий Альгеро, но с широкими окнами, обрамленными разноцветными витражами. Мэтью много раз бывал в этом особняке в качестве гостя губернатора, чтобы сыграть в шахматы, поскольку Сантьяго признал в нем достойного соперника. Страсть к шахматам пересилила даже то, что противником оказался англичанин — таланты Мэтью в шахматах невозможно было не признать.

Капитан Андрадо и Мэтью вышли из кареты, и та продолжила свой путь, снова выехав через ворота на улицу Герреро. Через несколько минут Мэтью поднялся по парадной лестнице на второй этаж и стал ждать за спиной капитана, пока тот стучал в уже знакомые полированные сосновые двустворчатые двери.

— Entra! — раздался знакомый голос, и Андрадо открыл двери, пропуская Мэтью вперед.

Губернатор, — как обычно, в парадной форме, с орденской лентой и медалями на груди, со свежезавитыми длинными волосами, — уже сидел за маленьким шахматным столиком со стороны белых фигур. Он всегда предпочитал играть белыми.

Сантьяго курил длинную изогнутую глиняную трубку, и ароматные голубые клубы дыма поднимались к сводчатому потолку. Справа от него стоял еще один маленький столик с бутылкой вина и двумя чашками — еще одна привычка губернатора.

— Заходи, заходи! — с воодушевлением произнес он и обратился к Андрадо по-испански, но Мэтью понял, что он сказал: — Спасибо, Изан, вы можете нас оставить.

— Спасибо за торжественный экипаж, — сказал Мэтью, когда капитан ушел, закрыв за собой двери. — Могу я спросить, к чему такая роскошь?

— Сегодня очень теплый день, не так ли?

— Да, но были и другие очень теплые дни.

— Дорогой Мэтью, ты хочешь сказать, что тебе не понравилось ехать в моем экипаже? Ох уж эти безумные англичане! Неужели вас ничто не радует?

— Нас радует свобода. Вы хоть немного подумали о моей просьбе передать итальянцам всех, кто хочет уехать?

Сантьяго затянулся трубкой и улыбнулся.

— Давай не будем ссориться сегодня. Я хочу взять реванш! Ну же, садись в свое кресло!

Мэтью сел на красную бархатную подушку, развернув свою черную армию лицом к белой. Сантьяго, возможно, и вправду хотел взять реванш за последний проигрыш, но на деле он выигрывал у Мэтью чаще, чем проигрывал ему.

— Я начну! — объявил Сантьяго, выдвинув королевскую пешку на две клетки вперед.

В лицо Мэтью ударило облако дыма, и он подумал, что начало этой шахматной партии похоже на пушечный выстрел. Мэтью передвинул одну из своих королевских пешек на две клетки вперед. Оставалось всего несколько ходов, прежде чем Сантьяго соберет своих рыцарей — своих lanceros, как он их называл, — и вступит в бой. Он был очень агрессивным и уверенным игроком. Периодически его агрессия и самонадеянность давали Мэтью возможность одержать победу.

Итак, фигуры были переставлены, оба игрока изучили расстановку сил. Над «полем брани» клубился дым.

— Сколько тебе лет? — внезапно спросил Сантьяго. Он говорил немного отстраненно, будто задал вопрос походя, пока совещался со своим ферзем.

— Двадцать пять, — ответил Мэтью.

— Ах! Такой молодой человек, а уже столько повидал и побывал в стольких сложных ситуациях! Если, конечно, все твои рассказы правдивы.

— Правдивы. Порой я хочу добавить «к сожалению», ведь иногда из-за этого я чувствую себя не таким уж молодым. Думаю, я рискну и возьму ту пешку, которую вы так хотите, чтобы я взял.

— Вся твоя жизнь состоит из риска, не так ли? — Ладья сделала ход, угрожая коню.

— Пожалуй, можно так сказать.

— И вот ты здесь, хотя должен был вернуться в Нью-Йорк со своей будущей невестой. Бонни, да?

— Берри.

Мэтью протянул руку, чтобы передвинуть коня, а затем посмотрел сквозь клубящийся дым прямо в лицо Сантьяго.

— Что за игру вы ведете?

— Помилуй! Мы играем в шахматы! — Он передвинул коня в положение, угрожающее пешке и офицеру. Следующим ходом он заберет одну из фигур. Скорее всего, пешку, потому что тогда офицер преодолеет половину доски.

— Я говорю о сегодняшней игре.

Сантьяго передвинул офицера, но не так далеко, как ожидал Мэтью. Белая пешка пала, как доблестный, но обреченный солдат. Затем Сантьяго начал выводить своего королевского коня на доминирующую позицию в центре доски.

— Мне любопытно, — сказал Сантьяго, покуривая и разглядывая доску, словно испанский бог с высоты птичьего полета, — что за фигура — этот твой Профессор Фэлл. Он заработал кучу денег на своих рисунках. Почему он решил остаться там, где он есть, вместо того, чтобы найти жилье? Некоторые из домов продаются за небольшую плату, и он легко может себе это позволить.