Роберт Маккаммон – Король Теней (страница 86)
— Боже мой… — выдохнул Мак. В легкие заполз дым, на глаза наворачивались слезы, а огонь успел опалить его волосы и ночную сорочку. — Боже, — снова сказал он, потому что перед его глазами разворачивалась сцена из самых глубоких недр ада, и он догадывался, что ни одна лошадь в стойлах не переживет эту ночь.
Они продолжали бороться, но безрезультатно. Пламя поднималось все выше и выше, его сила оторвала часть крыши и обрушила ее огненными осколками на пастбище. Наконец стены обрушились настолько, что цепи упали на землю, и тогда начался настоящий ужас.
Из бурлящих руин появились три фигуры, которые когда-то были гордыми и умелыми скаковыми лошадьми, а теперь стали обрюзгшими, дымящимися существами, которые, шатаясь, пронеслись мимо шеренги людей, в шоке отшатнувшихся. Одно животное рухнуло, его плоть зашипела, как мясо на сковороде. Два других столкнулись, врезавшись друг в друга. Один пинал воздух, как будто сама ночь была смертельным врагом, в то время как другой галопом мчался к тренировочной трассе, как будто его ждала утренняя пробежка. Затем он резко остановился и встал с опущенной головой, дрожа, а с обожженной плоти капали капли.
Мак услышал жалобный крик, который он унесет с собой в могилу, и, посмотрев в сторону, увидел, как его отец упал на колени.
Рубен закрыл лицо руками. Мак всегда знал его как сильного человека, не показывающего свои эмоции, но теперь он стоял и смотрел, как тело его отца сотрясается от рыданий.
Он опустился на колени рядом с Рубеном. Тлеющие угли и пепел кружились в воздухе вокруг них. Люди, тушившие пожар, отступили, так как огонь полностью охватил конюшни. Больше ничего не оставалось — только наблюдать, как строение сгорает дотла.
— Отец... отец, — позвал Мак и обнял Рубена за плечи. Пожилой мужчина прислонился к нему, и они заплакали вместе.
Прижав голову к груди сына, Рубен прошептал:
— Остался… хоть кто-нибудь… живой?
— Четверо, — ответил Мак.
Лошадь, которая была поймана цепями, лежала на боку, но все еще дышала, а та, что упала, издавала сдавленные стоны в грязи. Из двух других один ковылял примерно в двадцати ярдах от Мака и Рубена, а другое обожженное существо галопом проскакало к воротам тренировочного трека, прежде чем остановиться и опустить голову к земле. Из их десяти лошадей выбрались только эти четверо, но и они были обречены.
— Они не должны страдать. О, Боже! Я не могу позволить им страдать! Один из выживших… это Немезида?
— Я не знаю.
— Отличный конь... таких больше не будет. Я не могу позволить им страдать. Слышишь меня?
— Слышу, отец.
— Тогда... — Рубен задыхался. В этот момент Мак испугался за жизнь своего отца, но Рубен перевел дух и снова смог говорить: — Позови Харди… сюда. Позови его.
Маку пришлось трижды прокричать, перекрикивая шум и неразбериху, чтобы привлечь внимание слуги. Когда Харди прибыл, его лицо распухло от жара и было испачкано пеплом.
Рубен снова заговорил со своим сыном:
— Скажи Харди... принести кожаную шкатулку из сундука за моим столом. В моем кабинете. Кожаную шкатулку…
Мак знал, что содержалось в этой шкатулке.
Харди поспешил выполнить поручение. Рубен схватил сына за ворот ночной сорочки и посмотрел в лицо Мака запавшими, налитыми кровью глазами.
— Подними меня. Я сделаю это. Поддержи меня.
Другие люди начали приходить в себя, хотя все еще двигались как лунатики.
Помогая отцу встать, Мак уловил в клубах серого дыма тошнотворный запах горелой конины и легкий запах чего-то еще — резкий и маслянистый, похожий на запах самого дешевого ликера, продаваемого в «Верном Компасе». Мак наклонился, чтобы его вырвало, и пока желудок скручивало рвотными спазмами, он понял, что стены, крыша и все остальное в галерее было обмазано каким-то горючим веществом.
Разум почти покинул Мака, глаза потеряли фокус. Фигуры вокруг него и его отца казались пустыми конструкциями, соломенными человечками, шатающимися туда-сюда по ландшафту, который внезапно стал таким же враждебным, как поле битвы, обстрелянное пушками. Это и в самом деле была война. У него не было никаких сомнений в том, кто был вдохновителем этой бесчеловечной жестокости.
Это было в письме Ричарда Герральда, касающемся преступной деятельности «Джентльмена» Джайлза Бакнера:
И вот, как он отреагировал на этот отказ.
Харди прибыл с коробкой, в то время как Мак изо всех сил пытался удержать Рубена на подгибающихся ногах.
— Открой ее, — выдохнул Рубен, и крышка была поднята. Внутри на красном бархате лежали два белых пистолета с позолотой и рукоятками из слоновой кости. Также в коробке были патроны, небольшой пакетик пороха, кремень и серебряная трутница. Рубен дрожащей рукой потянулся к одному из пистолетов, но Мак знал, что его отец уже на пределе.
— Нет, — сказал он и взял отца за внезапно ослабевшую руку. — Я сам сделаю это.
Рубен уставился на него ничего не понимающим взглядом, как если бы он разом забыл английский язык. Он будто не узнавал собственного сына. Харди, стоящий перед ним, взял его за локоть.
— Садитесь, сэр. Позвольте помочь вам.
Хозяин пепелища под названием «ДеКей Энтерпрайз» позволил опустить себя на землю, после чего подтянул колени к подбородку и начал раскачиваться взад-вперед.
— Оставайся с ним, — приказал Мак. Он вглядывался в фигуры, которые казались ему обитателями другого мира. — Лэнгстон! — позвал он управляющего конюшней, который жил со своей женой и маленьким сыном в доме примерно в четверти мили отсюда и которого он видел пытающимся взломать цепи киркой.
Подошел полный мужчина, большая часть его каштановой бороды сгорела, а лицо покраснело от жара.
— Кто мог сделать такое, сэр? Боже мой! Надо заковать их в наручники и отвезти в суд! Должно быть, это дело рук дюжины человек... ночных воров… никто не слышал ни…
— Прекрати болтать! — рявкнул Мак. — Держи эту коробку и следуй за мной.
Лэнгстон увидел пистолеты, и его раскрасневшееся лицо напряглось... но он понимал, что это нужно было сделать, и сделать немедленно.
Мак подошел к первой лошади, которая лежала на земле, ее бока вздымались, а оплавленная плоть стекала на землю. Он зарядил один из пистолетов.
— Я думаю... это Виксен, — сказал Лэнгстон. — Да, сэр... это она…
Выстрел заглушил его голос. Виксен — если это действительно была она, поскольку Мак не мог сказать наверняка — лягнула один раз, прежде чем замереть навсегда.
Мак положил пистолет на место и достал другой, когда они подошли к тому месту, где лежало второе животное, издавая звуки агонии, которые были похожи на рыдания маленького ребенка. Мак зарядил пистолет и вытянул руку.
— Я думаю, что это…
Выстрел из пистолета помешал Маку услышать имя, если Лэнгстон действительно мог узнать, что это было за обгоревшее существо. Затем они направились к третьей лошади, которая стояла, дрожа. Она почернела от огня, если не считать больших ран с красными краями, опаленных до самых мышечных связок.
— Звезда на лбу, сэр... это же...
Голос Лэнгстона внезапно сорвался. Мак закончил заряжать первый пистолет. Белая звезда на лбу, освещенная злым танцующим светом, не сгорела. Он выстрелил Безупречному Парню в голову, лошадь сразу рухнула на землю.
На свинцовых ногах и с тяжелым сердцем Мак, спотыкаясь, направился к последней лошади. Лэнгстон последовал за ним, держа коробку с пистолетом на расстоянии вытянутой руки, как будто это был предмет, внушающий ему страх. Когда они добрались до животного у ворот тренировочного трека, они услышали шипение его мяса, а обожженная шкура все еще дымилась.
Лошадь подняла голову, заржала при их приближении и, пошатываясь, завалилась на бок и сразу же попыталась встать. Это была отчаянная борьба. Когда Мак перезарядил второй пистолет, животное дернулось, поджало под себя передние лапы и встало на ноги.
— Немезида, — сказал Лэнгстон. — Это…
— Замолчи.
Голос Мака был тихим и напряженным, потому что он тоже видел остатки рыжей гривы и то, что осталось от хвоста того же цвета. Морда лошади превратилась в багровую яму ужаса, плоть с обеих сторон была обведена черным, а оба уха отсутствовали.
Когда Мак с заряженным пистолетом он шагнул вперед, взвел курок, чтобы выпустить смертоносную пулю, Немезида попятился и снова упал с грохотом, от которого задрожала земля у них под ногами. Почти сразу конь начал карабкаться, чтобы встать, когда на землю хлынула струя крови, похожая на ужасный восклицательный знак.
— Он хочет жить! — выдохнул Лэнгстон.
Внутри Маккавея ДеКея что-то надломилось. Ярость, какой он никогда прежде не знал, охватила все его существо, заставив его трястись подобно тряпичной кукле в руках обезумевшего маньяка. Тело покрылось липким потом, губы скривились, обнажив сжатые зубы. Он повернулся и направил пистолет прямо в голову Лэнгстона. Его рука дрожала, палец лежал на спусковом крючке и пол-унции давления отделяло его от цели.
Управляющий конюшней стоял неподвижно, но его глаза расширились.
— Сэр? — выдавил он. — Сэр? Пожалуйста. Вы не в своем уме…
— Поставь коробку на землю, — ледяным голосом скомандовал Мак. — Немедленно.
Требование мгновенно было исполнено.