Роберт Маккаммон – Король Теней (страница 85)
— Вы, — медленно произнес «джентльмен», — расспрашивали обо мне. Кого?
Мысли Мака путались, лицо горело. Он решил ухватиться за любую возможность.
— Я съездил в Саттон несколько дней назад, — солгал он. — Решил взглянуть на поместье и конюшни «Титан Парнтершип». На территории я видел молодую девушку.
— Я предположил, что она ваша дочь.
— В самом деле? — Снова наступила эта ужасающая пауза. — Откуда вам знать, что она не служанка?
— Она была хорошо одета, — сказал Мак, которому с большим трудом удавалось сохранить невозмутимость. — Я ошибся? — спросил он и продолжил: — Я видел ее только на расстоянии.
Изуродованная шрамом губа приподнялась.
— Тебе надо было постучать в двери. Надо было зайти и выпить… — губа еще больше приподнялась, — чашечку чая.
— Я хотел только посмотреть. Я не собирался беспокоить вас визитом.
Мак приготовился к следующим компрометирующим вопросам.
Вместо того Бакнер, казалось, немного расслабился и сказал:
— В следующий раз заходи. Я бы хотел, чтобы ты познакомился с нашей Дженнифер, но, если у тебя возникнет хоть малейшее желание залезть к ней под юбку, я отрежу тебе голову и скормлю твои мозги свиньям. — Он издал резкий смешок, от которого едва не задрожали стены, и добавил: — Понятно тебе?
Мак ничего не ответил.
— Ладно, — бросил Бакнер, когда его ужасный смех затих. Теперь он сидел в кресле лицом к Маку. — Вот, что я тебе скажу. Это мое последнее предложение:
Мак взглянул на отца, тот пожал плечами. Мак глубоко вздохнул, потому что сформулировал встречное предложение:
— Через две недели будут соревнования в Хэмптон-Хилл. Немезида зарегистрирован в забеге. А Паудеркег?
— Ясное дело.
Мак кивнул.
— Я предлагаю вам вот что: если Паудеркег победит Немезиду — в любой позиции, — то Немезида ваш без каких-либо условий. Если наша лошадь победит вашу в любой позиции, мы становимся владельцами Паудеркега, это приемлемо?
Бакнер не изменился в лице. Затем спросил:
— То есть, вы отказываетесь продавать мне его?
— Я сказал лишь то, что сказал. Примите наши условия или забудьте о Немезиде.
Губа чуть приподнялась.
— У тебя кишка тонка, — сказал Бакнер.
— Это не ответ. — Несмотря на опаску, Мак сделал шаг вперед. — Паудеркег уже однажды проигрывал Немезиде. Держу пари, он может проиграть снова и тем самым пополнить ряды наших лошадей. Что скажете?
Комната погрузилась в тишину, маленький скрюченный титан хранил молчание.
Затем Бакнер встал. Он не дрогнул и не пошатнулся: должно быть, он давно привык к тому, как его тело находит свою точку равновесия. Его лицо оставалось хмурым.
— Сделка должна быть оформлена, чтобы иметь законные основания. Я пришлю сюда адвоката… скажем… во вторник. Или в четверг днем. Вас это устроит?
Рубен встал.
— Устроит, — ответил Мак.
— Мы здесь закончили, — сказал Бакнер двум телохранителям. Они все вышли, не сказав больше ни слова и не пожав рук хозяевам поместья.
Стоя у входной двери, Мак и Рубен смотрели, как отъезжает карета. Рубен не произнес ни слова, пока карета не повернула в сторону Лондона и не скрылась из виду.
— Насчет дочери. Как ты думаешь, он поверил?
— Нет.
Наступил и прошел знаменательный четверг, не принесший на порог дома ДеКеев никаких гостей.
В пятницу утром ДеКеи кратко обсудили возможность отправки посыльного в конюшни «Титана», чтобы узнать, состоится ли соглашение, но дебаты были односторонними, так что они решили посвятить день своим делам.
Килкерри вывел мускулистого норовистого Немезиду на тренировочный трек для занятий; за другими лошадьми присматривали, обрабатывали и выпускали поиграть с козами на пастбище. Во второй половине дня Рубен и Мак встретились с Килкерри для оценки, но в этом не было необходимости, потому что Мак засекал время животного и обнаружил, что его лучшая скорость на миле с четвертью составила две минуты двадцать шесть и семь десятых секунды, что было образцовым показателем.
Наступил вечер. Рубен удалился в свой кабинет, чтобы просмотреть кое-какие бумаги, касающиеся фирмы «Свечи и лампы», в то время как Мак сел на лошадь и проехал три мили до ближайшей таверны, чтобы, как обычно, поужинать в пятницу вечером и пообщаться со своими друзьями. В задней комнате «Верного компаса» был накрыт стол для игры в азартную игру «Корона и якорь», за которой Мак любил проводить вечера.
После двух часов, приведших к потере одного фунта и шести пенсов, а также к удовольствию от отличного яблочного эля и пирога с ростбифом в таверне, Мак отправился домой. Ночью было тепло и тихо, четверть луны стояла над фермерскими полями и холмистыми лугами.
Они с отцом немного поговорили, и Мак отправился в свою спальню к десяти часам. Он быстро заснул, чему, скорее всего, способствовал эль и полный желудок после таверны.
Глаза открылись.
За окнами и застекленной дверью, которая вела на балкон, царила ночь. В спальне Мака было не совсем темно, потому что обычно он оставлял лампу гореть низким пламенем. Он понятия не имел, что его разбудило, потому что, войдя в страну сна, он задержался там... но теперь лежал в кровати, напрягшись, уставившись в потолок и прислушиваясь.
Вдруг Мак услышал пронзительный лошадиный крик.
Сев на кровати, он услышал второй... затем еще, и еще... Крик звучал отдаленно, но был полон паники и ужаса и доносится из конюшни.
Да. Из конюшни.
В одной ночной сорочке Мак вскочил, рывком открыл балконную дверь и вышел наружу. В небе он увидел красное зарево, клубящийся дым и уродливые языки пламени. С ужасом, сдавившим его горло и сердце, он понял, что конюшня в сотне ярдов от главного дома горела, и в то же мгновение раздался отчаянный стук в его дверь. Она распахнулась, и Рубен — тоже в ночной сорочке, — с лицом, искаженным тем же ужасом, что и у его сына, закричал:
— Лошади! Надо спасти лошадей!
К тому времени, как отец и сын добежали до конюшни, там уже был весь персонал, живший на территории. Из хранилища были извлечены ведра, и была сформирована ковшовая бригада от скважинного насоса до горящего сооружения, но драгоценное время было упущено.
— Выведите их оттуда! — закричал Рубен срывающимся безумным голосом. В ярком оранжевом свете и он, и Мак увидели, что двери в обоих концах галереи конюшни были закрыты. Пламя извивалось и прыгало между чернеющими досками, а лошади внутри визжали в агонии. Рубен и Мак разглядели, что вокруг всего строения были обмотаны и закреплены цепи, увешенные тяжелыми висячими замками через равные промежутки, так что двери невозможно было открыть.
— Кто-нибудь, несите топор! — скомандовал Мак, когда жар опалил его лицо, а с крыши полетели горящие угли.
Огонь прогрызал стены по всему строению. Сквозь шум человеческих криков было слышно ржание лошадей и их отчаянные попытки брыкаться, в надежде пробиться через адское пламя. Выветренное дерево... множество тюков сена... веревки и другие приспособления... — все это с жадной самоотверженностью подпитывало пламя, и Мак стоял в полном шоке, глядя на раскаленные докрасна цепи и понимая, что кто-то специально установил их. Этот кто-то
Сквозь ужасную накатывающую жару и клубящийся дым Рубен бросился к цепям. Он потянулся к железу и повредил бы себе руки, если бы Мак вовремя не поймал его, буквально оторвав его от двери и уведя от опасности. Рубен упирался так, словно сражался с демонами из ада, но Мак стиснул зубы и оттащил его подальше от огня. Ему помог домоправитель Харди.
Один из конюхов, живших на территории поместья, — Тедфорд, — прибежал с топором и сразу же принялся прорубать часть стены, выходящей на запад, но первый удар вызвал лишь сильную вспышку пламени. Тедфорд отшатнулся, его лицо обожгло, брови превратились в крошки. Другой мужчина — Лестер, один из слуг — схватил упавший топор и атаковал ближайший висячий замок, но железо не поддавалось, и он тоже отшатнулся, пораженный жаром и задыхающийся.
Ведра быстро двигались вдоль линии, и вода лилась в огонь. Но, держа по ведру в каждой руке, передавая одно вперед, а другое назад, Мак понял, что этот труд бесполезен. Попытки потушить пожар вызывали только пар, а языки пламени тем временем перекатывались по всей остроконечной крыше от одного конца до другого. Необходимое количество воды нельзя было извлечь из скважины достаточно быстро. Тем не менее, битва продолжалась. Пока бригада тщетно пыталась хоть как-то справиться с этой катастрофой, другие люди пытались разрубить стены топорами и любыми другими доступными инструментами, но их отбрасывало назад жаром и волнами едкого дыма.
Внезапно часть стены обрушилась, превратившись в массу летящих углей, которые полетели в рабочих, обжигая открытую кожу и поджигая часть их одежды. Бригада с ведрами на мгновение прервала свою деятельность: люди закрыли лица руками и нырнули в укрытие. Когда Мак поднялся с корточек, он увидел ужасное зрелище: объятая пламенем лошадь пыталась выбраться через стену, но была поймана хитроумно расставленными цепями. Еще через несколько секунд разрушенная стена рухнула вместе с частью крыши, этого было достаточно, чтобы ослабить натяжение цепей, и когда они опустились вниз. Горящий конь прыгнул вперед, зацепился коленями за железо и рухнул на землю, где закричал и начал кататься из стороны в сторону в муках.