Роберт Липаруло – И приидет всадник… (страница 24)
— Я уже выступил против него открыто. Теперь если Скарамуцци умрет, даже в результате несчастного случая или сердечного приступа, меня и некоторых моих коллег, которые меня поддерживают, ждет такая же участь — в качестве наказания, чтобы впредь несогласные не прибегали к таким методам. Мы демократическая организация. Меньшинство подчиняется большинству. Вначале он должен лишиться поддержки Совета.
— Но… — Пип замолчал, собираясь с мыслями. Он, конечно, не хотел предлагать действия, направленные против Люко, ему было просто любопытно. У Хюбера и остальных Смотрителей ответ на этот вопрос наверняка был наготове, не могли же они об этом не думать. — Разве преждевременная смерть не стала бы доказательством, что он не антихрист?
— Хотел бы я, чтобы все было так просто! — Смешок Хюбера был сухим и холодным, как звяканье льда в пустом стакане. — Тогда мы палили бы в каждого, кто казался бы нам заслуживающим внимания кандидатом. А если он сумеет увернуться… или оружие заклинит… или он будет ранен и выживет, — что тогда думать? Считать это совпадением или проявлением сверхъестественных сил? Пришлось бы проверять еще раз — но и тогда уверенности не прибавится. Нет, если бы он умер и ожил или пули отскакивали бы от него, тогда, наверное, мы получили бы определенный, удовлетворяющий нас ответ. А если он умрет и не воскреснет — значит ли это, что он не был антихристом? Или мы помешали пророчеству осуществиться? Навсегда! Или просто отсрочили неизбежное: душа антихриста, не знающая покоя, пока не осуществится пророчество, воплотится в новое тело в следующем поколении? Никто этого не знает, и Совет пришел к общему мнению, что пытаться убить кандидата — шаг опрометчивый. Во всяком случае до тех пор, пока он считается кандидатом.
— Да, ситуация затруднительная.
— Вот почему ты нам нужен, Пип. Вы со Скарамуцци друзья детства. Тридцать лет ты был ему ближе, чем брат. Я думаю, что тебе абсолютно точно известно, что он не тот, за кого себя выдает, и ты наверняка знаешь, как это можно со всей определенностью доказать. У тебя наверняка даже есть доказательства.
Он пристально смотрел Пипу в лицо, вероятно, ища подтверждения своим словам. Пип постарался ничем себя не выдать.
— Я сказал «ближе, чем брат», — продолжал Хюбер, — но Скарамуцци жестоко с тобой обращался, ведь правда? Ты у него вместо собаки.
— Он добр ко мне, — произнес Пип, напрягшись.
— Как хозяин к своему рабу. Ты ему полезен.
Хюбер отвинтил крышечку на патрубке рядом с тем местом, куда подсоединялась трубка, затем взял с подноса вторую такую же трубку и стал привинчивать ее на место крышечки.
— Вместо того чтобы быть его псом до тех пор, пока вашу лавочку не прикроют — и не перебьют всю свору вместе с хозяином, — переходи на мою сторону. Дай мне необходимые сведения, чтобы я мог его разоблачить. В моей организации ты получишь хорошую должность, хорошее жалованье, а главное — гарантию на продолжение существования.
Хюбер приглашающе протянул ему вторую трубку. В другой руке он продолжал держать свою. Присоединив к кальяну второй мундштук, он как бы предлагал Пипу сообща выкурить трубку мира. Принять ее — значит согласиться предать Люко.
Пип, застыв, смотрел на протянутый мундштук, из которого вился ароматный дымок, то исчезая во тьме, то вновь возникая в зыбком свете стоявшей на столе свечи. Он знал: независимо от того, примет он эту трубку или нет, жизнь его изменится. Такие люди, как Хюбер, не смиряются с отказом. Люко прекрасно знал о желании Хюбера дискредитировать его, так что Пип не мог навредить Хюберу, пересказав Люко содержание этой беседы. Но если Хюбер обнаружит, что Пип не собирается ему помогать, то скорее всего просто убьет его, чтобы хотя бы таким образом навредить Люко. Если он поможет Хюберу — а у него действительно было то, что искал немец, — ему придется спрятаться до тех пор, пока Люко не убьют. А потом он заживет так, как никогда не жил, прислуживая Скарамуцци…
Струйка дыма, завиваясь сложными спиралями, уплывала со света в непроглядный мрак — «в точности как моя жизнь», подумал Пип.
21
По тому как Брейди вдруг втянул воздух и непроизвольно прикрыл пальцами рот, Алиша поняла, что запись, которую он просматривал, дошла до отрубленной головы. Ей было бы даже приятно, что ЦМП способен так точно воспроизвести реальность, если бы речь шла не о столь ужасных подробностях. Через восемь минут Брейди сорвал с головы наушники, словно в них раздался оглушительный визг. Дышал он чаще обычного.
— Я думал, что готов ко всему, — сказал он, встретившись взглядом с Алишей.
— Вот если бы ты был тогда с нами… — кивнула она.
— У меня сейчас такое ощущение, что я был. Я почти чувствовал запах крови.
«За это и боролись», — хотелось сказать Алише, но она сдержалась.
— Надо еще раз просмотреть, помедленнее, — сказал Брейди, нажав клавишу. — Проанализировать.
— Поздно, — ответила она. — Приехали.
Она припарковала «торус» на обочине грунтовой дороги, кажется, именно там, где оставила автомобиль в прошлый раз. У огороженной желтой лентой подъездной аллеи к дому Синтии Леб стояли шесть машин: две патрульных, два легковых автомобиля с табличками «служебный транспорт», большой микроавтобус, на котором, очевидно, приехали эксперты, и красный спортивный «шевроле-корвет».
— Никого не видно, — осмотревшись, сказала Алиша. — Наверное, все в доме.
Пригнувшись, она прошла под лентой ограждения, протянутой между деревьями.
— Здесь красиво, — сказал Брейди.
Вчера Алише было не до эстетики, а сегодня она тоже смогла оценить прелесть этой извилистой дорожки из розовой терракоты. Вверху лазурное небо, а вокруг зеленые сосны и сотни оттенков коричневого цвета: кора, опавшая хвоя и глинистая земля — все это складывалось в такой очаровательный и безмятежный пейзаж, что сердце замирало.
Подъездная аллея шла к дому по дуге и оканчивалась бетонной площадкой перед воротами гаража. По обеим сторонам гаража земля круто поднималась вверх, точно дом построили на пригорке, в который гараж был предварительно врыт. Фасад выходил на подъездную аллею. Ступеньки широким полукругом шли от площадки перед гаражом к крыльцу.
Когда Алиша и Брейди подошли к дому, входная дверь открылась и на пороге, зевая и почесываясь, появился детектив Линдси. Судя по всему, он провел тут всю ночь. Когда он заметил их, Алиша издали помахала ему рукой. Но даже с тридцати метров было видно, как Линдси помрачнел. Ей вдруг тоже стало не по себе. Если «план атаки», который был составлен для него с помощью Цифратора места преступления, оказался негодным, это означало, что несколько месяцев работы пошли насмарку.
Линдси стал спускаться по ступенькам и оказался на площадке перед гаражом одновременно с агентами. Он не набросился на Алишу с упреками и обвинениями, а направился к Брейди, вперившись в него взглядом.
— Вы кто такой? — строго спросил он.
— Детектив Линдси, — сказала Алиша, — это мой напарник, специальный агент Брейди Мур.
— Здравствуйте, детектив, — Брейди протянул ему руку.
Линдси, не подавая руки, упер кулаки в боки.
— Напарник? А где вы были вчера?
— Агент Мур только что прилетел из Квонтико.
— Квонтико? — Разъяряясь все больше, Линдси наконец повернулся к ней. — Так вы, ребятки, все-таки считаете это дело своим! — Он кивнул в сторону дома.
— Детектив, что-то я не понимаю, — сказала Алиша. — Мне казалось, я вам немножко помогла.
Линдси чуть смягчился.
— Да, агент Вагнер. Этот ваш ЦП… ЦПП… удивительная штука. Я бы сам от такого не отказался. Как я уже говорил вам вчера, спасибо за помощь. А теперь до свидания.
Как говорится, яснее некуда.
— Детектив, — мягко произнес Брейди, — я не уполномоченный от ФБР. Мое присутствие не должно вас пугать.
— А я что, выгляжу сильно испуганным? — Линдси чуть подался в сторону Брейди.
— Нет, дело в том…
— А чем конкретно вы занимаетесь, агент Мур? Вы тоже «робокоп»?
— Вы когда-нибудь имели дело с уголовно-следственным анализом ФБР?
— С этими вашими профилями? Так вы профилировщик? — выкатил глаза Линдси. — Ох, имел я… с ними дело. Мало того что я должен был заполнить вопросник на двадцать страниц, я еще обязан отсылать факс с каждой бумажки, относящейся к делу, за исключением разве что той, которой следователи подтирались. Отчет о вскрытии вам подай, протоколы допросов, баллистическую экспертизу, карты, версии, фотографии… Все это я должен предъявить местному уполномоченному от ФБР, чтобы хоть два слова сказать всемогущему профилировщику. Мне уже сейчас пасть на колени?
— Может, как-нибудь в другой раз, — ответил Брейди. — Так много информации требуется, потому что заранее никогда не знаешь, что именно объединяет разные преступления, какие сведения станут ключом к шифру. Играет преступник в шахматы, в шашки или в «Темницы и драконы»? Пьет он молоко или пиво? Бегает за женщинами или сам одевается в женское платье? Чем вы тут подтираетесь, нам до лампочки, но иногда мы можем вам сказать, чем подтирается ваш преступник.
Не отводя взгляда от глаз Линдси, он показал на Алишу.
— Цифратор места преступления — сокращенно ЦМП, кстати, который разработала агент Вагнер, может избавить от половины бумажной работы, что так вас обременяет. Сколько времени сейчас уходит на эти бумаги и ожидание ответа от профилировщиков, неделя? Если вы вообще его получаете. Целая вечность. А если речь идет о пропавшем ребенке? А если преступник продолжает убивать людей? А пресса, общественность и начальство все это время вас теребит. ЦМП может сократить этот цикл вдвое и высвободит силы для таких дел, до которых раньше руки не доходили. Не знаю, может, агент Вагнер чем-то вас обидела вчера… — продолжал Брейди. — Так разве тем, что она женщина и прекрасный специалист. Вы сами сказали, что работа, которую она вчера проделала, вам помогла — могу поспорить, что не просто помогла, а