Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 9)

Однажды — должно быть, в шестое или седьмое их свидание — Райдер сказал:

— Решительные люди, вероятно, могут захватить поезд, но я не вижу финала — как они смоются?

— У меня все обдумано, — небрежно сказал Лонгмен. — Выход есть. — И с видом триумфатора взглянул на Райдера…

…Голос Джо Уэлкома разорвал тишину. Лонгмен побледнел под маской. Уэлком, квадратом выступая на фоне двери, вопил в тоннель. Лонгмен знал, что Уэлком будет стрелять и тот, снаружи, кем бы он ни был, умрет.

Каз Доловиц

— Вы не имели права покидать свой поезд! — кричал Доловиц.

— Они заставили меня…

Доловиц слушал помощника машиниста, а в груди стремительно нарастала тяжесть, боль обручем охватила голову.

— Они сказали, что убьют меня… — голос помощника был едва слышен, он повернулся к пассажирам, как бы ища поддержки. — У них автоматы!

Несколько пассажиров закивали головами, вырвался чей-то крик:

— Надо сматываться из этой ловушки!

— О’кей, — сказал Доловиц помощнику машиниста, — ведите этих людей на платформу. На станции поезд. По рации расскажите все Центру управления. Скажите им, я разберусь, в чем дело.

— Вы собираетесь идти туда?

Доловиц, слегка задев помощника машиниста, двинулся вдоль путей. Вереница пассажиров растянулась дальше, чем можно было предположить: набиралось человек двести, не меньше. Он шел мимо, а они возмущались, грозили подать в суд на муниципалитет, требовали вернуть деньги за проезд. Некоторые предупреждали его об опасности.

— Никакой опасности, — пыхтел Доловиц. — Помощник машиниста приведет вас на станцию, тут недалеко. Идите и не беспокойтесь.

Отделавшись от последних пассажиров, Доловиц зашагал быстрее. Наконец метрах в ста впереди забрезжил слабый свет в первом вагоне. Хулиганье! Обнаглели до того, что останавливают его линию!

Из зева вагона по туннелю разнесся голос:

— Стой на месте, парень!

Голос был громкий, искаженный акустикой. Доловиц остановился.

— Ты кто такой, чтобы командовать?

— Я сказал — стоять!

— Я — старший диспетчер! — завопил Доловиц и двинулся вперед.

— Я тебя предупредил — стой на месте!

Доловиц помахал рукой в знак несогласия и тут же увидел вспышку, яркую, как солнце…

8

Артис Джеймс

Для патрульного транспортной полиции Артиса Джеймса подземка была родной стихией, как поднебесье— для летчика, а море — для моряка. Не раз ему приходилось спускаться в тоннель. Недавно им с напарником пришлось гоняться за тремя подростками, которые, стащив кошелек, пустились наутек по путям. Погоня была недолгой. Они поймали ребят, когда те пытались открыть аварийный выход, и привели их, трясущихся, на станцию.

Но тут было все иначе. Мрачный тоннель был наводнен тенями, и он направлялся к банде вооруженных преступников. Сержант передал по рации, чтобы он срочно задержал старшего диспетчера, ринувшегося очертя голову к захваченному поезду. Джеймс прибавил шагу.

Впереди слабо засветились огни головного вагона «Пелем 1-23». Мгновение спустя он различил впереди на путях какой-то колеблющийся призрак. Должно быть, диспетчер. Внезапно тишину пронзили голоса, усиленные эхом. Джеймс стал красться вдоль стены.

Он был уже метрах в двадцати от головного вагона, когда раздалось стаккато автоматной очереди. Потребовалась минута, не меньше, прежде чем он рискнул выглянуть из-за колонны. Перед вагоном висела легкая дымка. Из двери выглядывало несколько фигур. Старший диспетчер лежал на рельсах. Джеймс снял с плеча рацию и зашептал в микрофон.

— Громче, ничего не слышно! — завопил сержант.

Джеймс зажал микрофон рукой и снова зашептал.

— Вы уверены, что он мертв? — переспросил сержант.

— Они выпустили в него очередь.

— Ладно. Возвращайтесь на станцию и ждите указаний.

— Легко сказать, — прошептал Артис. — Если я двинусь, они увидят меня.

— Тогда стойте, где стоите. Но ничего не предпринимайте, ничего, без особых указаний. Поняли?

— Понял! Стоять на месте, ничего не предпринимать.

Райдер

Противнику нанесен урон, подумал Райдер. Тело походило на толстую куклу, глаза закрыты, руки прижаты к животу, щека отдает зеленым в свете сигнальной лампы.

Почти про себя Райдер сказал: «Мертв».

— Еще бы, — ухмыльнулся Уэлком. Сквозь прорези в маске возбужденно сверкали глаза. — Я его уложил. Пять — шесть пуль, и точно в яблочко.

Райдер всмотрелся в глубь тоннеля: путевое полотно, отполированные рельсы, прокопченные стены, колонны.

— Игра началась, — сказал Уэлком. Нейлон то надувался, то опадал вокруг рта. — По очкам мы впереди.

«Мясник, — подумал Райдер, — у него убийство в крови. Опасен».

— Скажи Стиверу, чтобы пришел сюда. Я хочу тебя с ним поменять местами.

— Что стряслось? — спросил Уэлком. — Ты меняешь план?

— Пассажиры знают, что ты кого-то пристрелил, и будут посговорчивее.

Нейлон Уэлкома расплылся в улыбке:

— Тебе виднее.

— Не перегни палку, — бросил Райдер в спину Уэлкому.

Подошедшему Стиверу он сказал:

— Буду держать Уэлкома возле себя, за ним нужен глаз.

Стивер кивнул. Хороший солдат, подумал Райдер. Выполнит любое дело и даже гарантии не попросит. Не потому, что он игрок, а потому, что его бесхитростные мозги отлично усвоили условия найма. Жить — или умереть.

Райдер вернулся в вагон. В центре разместился Уэлком, пассажиры старательно смотрели в другую сторону. Лонгмен возле кабины казался усохшим. Просто поразительно, сколь выразительным может быть лицо даже сквозь нейлоновую маску!

Райдер без предисловий приступил к делу.

— Меня просили об информации. Сообщаю главное: вы — заложники.

Один-два стона, сдавленный крик мамаши двух мальчишек. Только черный активист и хиппи казались безучастными.

— Заложник, — сказал Райдер, — это форма временного залога. Если мы получим то, чего требуем, вас отпустят невредимыми. А пока будете делать то, что вам говорят.

Элегантно одетый старик мягким тоном спросил:

— А если вы не получите того, что хотите?

Остальные пассажиры избегали смотреть на старика, как бы снимая с себя ответственность за соучастие. Райдер ответил:

— Мы рассчитываем получить требуемое.

— А что вы требуете? — продолжил старик. — Деньги?

— Хватит, дед. Заткнись, — вступил Уэлком.