Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 88)

— Едет в Лухан. Она станет гостьей в «Габихтнесте». Почетной гостьей, смею вас уверить. Герр Райнеманн обрадуется несказанно — я сейчас позвоню ему, сообщу, что наш план удался.

— Вы не по себе дерево рубите, — заявил Дэвид, стараясь оставаться спокойным. — Напрашиваетесь на то, чтобы все нейтральные страны послали вам ноты протеста. Брать в заложники дипломата на нейтральной…

— Она — гостья, — прервал его немец, сделав ударение на последнем слове, и продолжил, смакуя каждое слово: — И отнюдь не дипломат, а лишь сноха посла, жена погибшего пасынка, не имеющая официального статуса в посольстве. Как запутаны у американцев семейные отношения…

— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду! К тому же вам нужны не чертежи, а алмазы.

— Говорю, она — гостья влиятельного финансиста, и я не вижу причин беспокоиться… Впрочем, вы вправе считать по-иному.

Продолжать подобный разговор смысла не имело. Джин ни со сделкой, ни с заданием Сполдинга не связана. Но к черту задание! К черту бессмысленный патриотизм. К черту все!

Кроме Джин.

— Что я должен делать? — сухо спросил в трубку Дэвид.

— Я был уверен, что мы найдем общий язык, — с нескрываемым самодовольством и издевкой произнес Штольц. — Мы с вами — люди подневольные. Пусть философствуют великие. А нам надо просто выжить…

— Мне сказали, вы свято верите в Третий рейх. Что-то не похоже. — Дэвид высказывал первое, что приходило на ум; нужно было выиграть время, всего несколько секунд. На раздумье.

— И тем не менее это так. Боюсь только, что Третьего рейха уже нет. А Четвертый еще не проклюнулся… Оставшиеся чертежи — в «Ястребином гнезде». Вы и ваш аэрофизик должны ехать туда немедленно. Я желаю закончить переговоры сегодня вечером.

— Минутку! — Дэвид лихорадочно соображал, пытался поставить себя на место противника. — Это не самое безопасное «Гнездо» — его обитатели оставляют желать лучшего.

— Так же, как и гости… — парировал Штольц.

— У меня два условия. Во-первых, увидеть миссис Камерон сразу же по приезде туда. И во-вторых, я не пошлю шифровку — даже если чертежи окажутся в порядке, — пока Джин не вернется в посольство. С Лайонзом.

— Все это мы обсудим позже. Между тем у меня тоже есть одно условие. — Штольц помолчал. — Если сегодня к вечеру вы не приедете в «Габихтнест», миссис Камерон вам не видать… В «Габихтнесте» множество развлечений. Гости всегда не прочь вкусить их. К сожалению, в прошлом бывали несчастные случаи. Люди тонули… падали с лошадей…

«Капорал» дал им карту и заправил патрульный автомобиль бензином. Сполдинг стер с бампера желтые эмблемы и сколол с номеров кусочки краски, чтобы семерки казались единицами, а восьмерки — тройками. Потом отломил от крышки капота герб фирмы,, запятнал черной краской хромированную облицовку и снял все четыре колпака. Наконец, взял кувалду и, к изумлению «капорала», смял ею дверцы, багажник и крышу.

После такой «обработки» машина базы МПФ стала такой же замарашкой, как и десятки тех, что встречались на провинциальных дорогах. Сполдинг и Лайонз выехали на шоссе и у трансформаторной будки повернули к Буэнос-Айресу. Сполдинг дал газу; забренчали разбитые панели. У Лайонза на коленях лежала развернутая карта; если она не врала, до Лухана можно было добраться окольными путями, минуя шоссе, и не дать патрулям пехотинцев, что уже, несомненно, высланы с базы, возможность обнаружить машину Дэвида и Юджина.

«Как, черт возьми, все нелепо!» — думал Дэвид. Спастись… спасти и Джин, и себя самого Дэвид мог, лишь пойдя на сговор с врагом, которого он безжалостно бил три последних года. Врагом, которого невероятные обстоятельства… изменники в Вашингтоне превратили в союзника. «Пусть философствуют великие», — так, кажется, выразился Штольц.

Дэвид едва не проехал полускрытые за деревьями ворота поместья Райнеманна. Ведь он был здесь всего один раз, ночью, и привезли его с противоположной стороны.

Дэвид ясно представлял себе, как Райнеманн выкрикивает приказы, и «бентли» и «паккарды» один за другим выскакивают из ворот «Габихтнеста» и мчатся на тихую улочку в Сан-Телмо. А потом — в предрассветные часы — потные от страха наемники едут на уединенный полуостровок под названием Очо Калье. Дэвид с профессиональной гордостью отметил, что ему удалось внести сумятицу в ряды как американцев, так и немцев. И в голове его начинал прорисовываться новый замысел, но пока лишь в общих чертах.

Слишком многое зависело от того, что ожидало его в «Габихтнесте». И от негромких слов Ашера Фельда, в которых сквозила ненависть.

Стоявший у ворот часовой что-то прокричал, четверо других подбежали к машине и распахнули помятые дверцы. Сполдинг с Лайонзом вышли; их тут же обыскали.

Дэвид вертел головой, поглядывая на высокий забор по обе стороны от ворот. Оценивал его высоту, разбирался, как подведено к нему напряжение. От этого зависел его замысел.

Джин пробежала вдоль балкона и бросилась к Дэвиду. Он задержал ее в объятиях на несколько секунд. Хоть ненадолго, но все стало на свои места, и Дэвид благодарил бога за эту передышку.

Райнеманн и Штольц стояли у перил метрах в пяти от них. Узкие глазки финансиста глядели из-под набрякших век на Дэвида одновременно с восхищением и презрением. Был на балконе еще один человек: за стеклянным столиком сидел высокий светловолосый мужчина в легком белом костюме. Сполдинг видел его впервые.

— Ах, Дэвид, Дэвид! Что я наделала! — Джин не отпускала его, он погладил ее мягкие каштановые волосы и тихо ответил:

— Спасла мне жизнь, помимо всего прочего…

— В Третьем рейхе следить за людьми научились отменно, миссис Камерон, — улыбаясь, встрял Штольц. — Мы с евреев глаз не спускаем. Особенно со специалистов. Мы знали, что доктор из Палермо — ваш друг и что полковник ранен. Остальное просто.

— Значит, за человеком, который стоит рядом с вами, вы тоже следите? — спокойно спросил Сполдинг.

Штольц слегка побледнел, бросил скрытый взгляд на сидевшего за столиком блондина:

— Герр Райнеманн понимает меня правильно. Я имею в виду лишь необходимую слежку за враждебными элементами.

— Да, я помню, — сказал Дэвид. — Вчера вы недвусмысленно заявили о прискорбной необходимости некоторых практических мер. Жаль, что вас не было с нами, Райнеманн. Штольц говорил об изъятии денег у евреев… Но я отвлекся. Перейдем к делу.

Райнеманн с кислой миной отошел от перил:

— Согласен. Но сначала, чтобы, так сказать, замкнуть круг, я представлю вам своего знакомого, который прилетел из Берлина. На нейтральном самолете, разумеется. В его присутствии обмен будет поистине подлинным.

Дэвид оглядел человека в белом холщовом костюме. Встретился с ним взглядом.

— Франц Альтмюллер. Из Министерства вооружений, — произнес Дэвид.

— Полковник Дэвид Сполдинг. Из Ферфакса. Раньше работал в Португалии. Глава лисабонской диверсионной сети, — парировал тот.

— Вы шакалы, — добавил Райнеманн, — кусаете исподтишка и несете своим странам лишь бесчестье. Заявляю это вам обоим… А теперь, как вы просили, полковник, перейдем к делу.

Штольц проводил Лайонза на подстриженную лужайку у бассейна. Там у большого круглого стола стоял охранник с металлическим «дипломатом» в руке. Лайонз сел спиной к балкону; охранник положил на стол чемоданчик.

— Откройте, — приказал Райнеманн сверху.

Охранник так и сделал; Лайонз вынул чертежи и разложил их перед собой. Альтмюллер обратился к Джин: «Позвольте поговорить с полковником наедине». Джин взглянула на Дэвида, отняла ладонь от его руки и отошла в дальний конец балкона.

— Ради общей пользы, — произнес Альтмюллер, — вам, по-моему, следует рассказать, что произошло в Сан-Телмо.

Дэвид пристально посмотрел на немца. Тот не лгал, не устраивал ему ловушку. Он ничего не знал о «Хагане». Об Ашере Фельде. На это Дэвид и рассчитывал.

— Там побывало гестапо, — молвил он, надеясь, что простодушие сделает обман убедительнее.

— Не может быть! — выплюнул в ответ Альтмюллер. — И вы это понимаете! Здесь — я!

— Я так или иначе имею дело с гестаповцами уже почти четыре года. И повадки их знаю, можете не сомневаться.

— Вы ошибаетесь. Это невозможно!

— Вы слишком много времени провели в канцеляриях и слишком мало — в бою. Хотите узнать мое мнение как профессионала? Вас провели.

— Что?

— Так же, как и меня. Провели наши с вами боссы. В Берлине и Вашингтоне. И какое интересное совпадение… У них почти одинаковые инициалы… А. Ш. и А. С.

Альтмюллер пронзил Сполдинга взглядом голубых глаз, от изумления приоткрыл рот. Проговорил едва слышно:

— Альберт Шпеер…

— …и Алан Свонсон, — закончил Дэвид.

— Не может быть, — сказал Альтмюллер очень неуверенно. — Он же ничего не знает…

— Вам еще многому нужно научиться….. Иначе в бою вы

долго не продержитесь… Как вы думаете, почему я предложил Райнеманну сделку?

Альтмюллер слушал, не слыша. Он отвел взгляд от Сполдинга и, по-видимому, ушел с головой в решение головоломки:

— Если вы говорите правду, шифровки может не быть, шхуна с подводной лодкой не встретится. Флот не перейдет в режим радиотишины. Обмен сорвется!

Дэвид сложил руки на груди. Настал момент пускать в ход следующую ложь. Она или сработает или будет немедленно отвергнута. Дэвид это понимал; не раз основанием его замыслов в Лисабоне служил обман.

— Ваша сторона играет грубее моей, — начал он медленно. — Уж таков новый порядок. Меня мои люди не убьют, они лишь позаботятся о том, чтоб я ничего не смог доказать. Им нужно одно — чертежи… У вас — дело другое. С вашей стороны возможны варианты…