Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 83)

Дэвид взял его.

Из рации раздался хруст, а потом одно-единственное слово: «Иволга». Водитель схватил с приборного щитка микрофон.

— «Иволга» слушает, — сказал он.

Хруст в динамике не стих, но слова прозвучали ясно: «Речь идет о Сполдинге. Возьмите его и доставьте на базу. Таков приказ Ферфакса. В посольство ни о чем не докладывайте».

Дэвид был потрясен. Ферфакс? Значит, приказ отдали не фашисты, а «Хагана». Ашер Фельд. Временное крыло занималось только самыми важными делами.

А в ближайшие сорок восемь часов нет ничего важнее, чем вывести из игры человека с шифровкой. Без нее Вашингтон не отдаст приказ на радиотишину, а вражескую подводную лодку, которая всплывет навстречу шхуне, тут же засекут и взорвут.

А алмазы фирмы «Кениг» — будущие инструменты для Пенемюнде — окажутся на дне Атлантического океана.

«Боже, какая ирония!» — подумал Дэвид. Ферфакс, вернее, кто-то в Ферфаксе делал точно то, что нужно; побуждаемый мотивами, с которыми Вашингтон — и авиастроительные компании — не пожелали считаться! У них другие соображения, три четверти которых теперь у ног Дэвида. Это чертежи гироскопов, рассчитанных на большие высоты.

Сполдинг осторожно тронул Лайонза за плечо. Изможденный ученый головы не повернул, лишь нерешительно двинул локтем.

Дэвид покачал головой и вздохнул. Пожал плечами и положил желтый конверт в карман пиджака.

Когда он вынул оттуда руку, в ней оказался пистолет.

— Боюсь, что не смогу подчиниться такому приказу, полковник Миган, — при этих словах Лайонз откинулся на спинку сиденья, дав тем самым Сполдингу возможность взять под прицел голову офицера.

— Что вы делаете, черт возьми?! — Миган отшатнулся.

— Прикажите шоферу вести машину туда, куда я укажу. Я не хочу вас убивать, полковник, но если придется, мешкать не стану. Дело слишком важное.

— Да вы же двойной агент, черт возьми! Вот почему вами интересуется Ферфакс!

— Если бы все было так просто, — вздохнул Дэвид.

Дрожащими руками Лайонз связывал Мигана. Надежно стреноженный водитель лежал в миле от машины, в высокой траве. Десять минут назад Дэвид приказал свернуть с шоссе на захолустную гравийку, по которой по ночам никто не ездил.

Покончив с узлами, Лайонз кивнул Сполдингу и услышал в ответ: «Садитесь в машину».

Физик вновь кивнул. Миган перевернулся на спину и взглянул на Дэвида: «Вам крышка, Сполдинг. Вы подписали себе смертный приговор. И к тому же сглупили. Ваши дружки-фашисты эту войну проиграют».

— Поскорей бы, — ответил Дэвид. — А смертных приговоров будет несколько. Их подписали себе кое-кто из Вашингтона. Вот где собака зарыта, полковник… Завтра вас подберут. Ваш шофер лежит примерно в миле отсюда… Простите нас, — заключил Дэвид с наполовину притворным сожалением и побежал к автомобилю. Лайонз сидел на переднем сиденье. Когда Дэвид открыл дверцу, в кабине зажегся свет. Сполдинг разглядел глаза Юджина. И что-то прочитал в них… благодарность? Одобрение? Времени рассуждать не было, поэтому Дэвид мягко улыбнулся и тихо заговорил:

— Я понимаю, это для вас ужасный удар… Но другого выхода не вижу. Не знаю. Если хотите, отвезу вас в посольство. Там вы будете в безопасности.

Дэвид завел мотор и направил машину вниз по крутому склону, одному из многих на Колинас Рохас. Примерно через десять-пятнадцать минут автомобиль выскочит на шоссе; Дэвид доедет до города и на окраине пересадит Лайонза в такси, а водителю поручит доставить физика к американскому посольству. Дэвид не очень этого хотел, но что оставалось делать?

А потом он услышал слова. Слова! Сказанные едва слышным хриплым шепотом, и все же слова! Они вышли из изуродованного горла.

— Я остаюсь с вами… вместе.

От неожиданности Сполдинг еще крепче вцепился в руль.

Вымученная речь Лайонза — а для него это была целая речь — потрясла. Дэвид повернулся и взглянул на ученого. В потоках света от мелькавших фонарей увидел, что тот не опустил глаз, смотрит твердо, губы сжал плотно. Лайонз прекрасно понимал, на что идут, на что решились — не могли не решиться — они оба.

— Хорошо, — сказал Сполдинг, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно и уверенно. — Я вас прекрасно понял. Вполне возможно, вы мне пригодитесь. Похоже, мы нажили двух могущественных врагов. Это и Берлин, и Вашингтон.

— Не смейте прерывать меня, Штольц! — прокричал Дэвид в трубку из телефонной будки на Очо Калье. Лайонз сидел за рулем патрульной машины, в десяти метрах. Ее мотор работал. Последний раз Юджин водил машину двенадцать лет назад, но жестами и словами убедил Сполдинга, что не разучился это делать.

— Как вы можете так себя вести! — испуганно воскликнул Штольц.

— Я — Павлов, а подопытный пес — вы. Так что замолчите и послушайте. Если вам не сообщили, то знайте — квартиру на Терраса Верде атаковали. Ваши несуществующие гестаповцы убили и моих, и ваших людей. Лайонз и чертежи со мной…

— Не может быть! — возопил Штольц.

— Расскажи это трупам, ты, полоумный сукин сын! Когда будешь убирать их из квартиры!… Мне нужны остальные чертежи, Штольц. Жди моего звонка! — Дэвид бросил трубку и кинулся из будки к машине. Сначала — рация. Потом — конверт из Ферфакса. И, наконец, — Боллард. Всему свой черед.

Сполдинг сел рядом с Лайонзом. Физик указал на панель приборов.

— Опять… — проговорил он с трудом.

— Хорошо, — ответил Сполдинг, щелкнул выключателем, взял микрофон и так сжал его, что металлическая решеточка помялась. Он прикрыл микрофон рукой, прижал к пиджаку и стал водить его кругами, чтобы ухудшить прием еще сильнее.

— «Иволга» вызывает базу. «Иволга» вызывает базу.

В динамике зашипело, раздался сердитый голос: «Черт возьми, «Иволга»! Мы целых два часа пытаемся вызвать вас. Боллард все время звонит! Где вы?!»

— Разве вы не приняли наше последнее сообщение?

— Сообщение? Да я и сейчас вас еле слышу. Одну минуту, я свяжусь со штабом.

— Некогда! Сигнал слабеет. Мы вышли на Сполдинга, преследуем его; он в машине… в двадцати семи — двадцати восьми милях к северу… — Дэвид неожиданно смолк.

— «Иволга»! «Иволга»!… Опять частота уходит!.. Двадцать восемь миль к северу от чего?.. Не слышу вас. «Иволга», прием!

— …лга» отвечает, — сказал Дэвид прямо в микрофон. — Эту рацию надо отремонтировать, дружок. Повторяю. Все в порядке. Вернемся на базу приблизительно… — И Дэвид отключил рацию. Потом вышел из машины и возвратился в телефонную будку.

Все должно идти своим чередом. Без сбоев, без накладок — точно и четко.

Теперь нужно заняться шифровкой из Ферфакса. Раскодированной радиограммой, которая даст Сполдингу имя того, кто приказал его, Дэвида, перехватить; человека, чьи полномочия позволяли посылать из радиорубки комплекса в Вирджинии такие команды.

Агента, который безболезненно вторгся в засекреченный мир и в канун Нового года убил Эда Пейса. Ставленника «Хаганы». Дэвиду очень хотелось вскрыть желтый конверт, едва получив его от офицера МПФ, но он все же устоял перед искушением. Он понимал: имя ошеломит его, каким бы оно ни оказалось, — знакомым или неизвестным, — и он тут же начнет плести заговор мести за погибшего друга. Это помешало бы делу. Ничто не должно было отвлекать Сполдинга в пути на Очо Калье, во время разговора с Генрихом Штольцем.

Дэвид вынул конверт из кармана и надорвал его.

Сначала имя показалось ему незнакомым. Полковник Айра Барден. Но потом он вспомнил.

Канун Нового года! Боже мой, еще бы не вспомнить высокомерного зануду, заместителя начальника Ферфакса. «Лучшего друга» Эда Пейса, «скорбевшего» о его смерти с гневом истинного офицера, который тайно организовал переброску Дэвида в Вирджинию и допросил его, который воспользовался трагическим убийством, чтобы добраться до сейфов «лучшего друга», но ничего там не нашел.

Человека, который пытался убедить Дэвида нарушить режим секретности и рассказать о задании. И Дэвид едва не согласился на это. А теперь жалел, что не согласился. Черт возьми! Почему Барден не доверился ему? Впрочем, он не мог. Иначе смерть Пейса приобрела бы иной, еще более зловещий смысл.

Айра Барден неглуп. Фанатик — возможно; дурак — исключено. Он понимал: человек из Лисабона убьет его, как только узнает, что Пейса из игры вывел именно он.

«Боже мой, — подумал Сполдинг. — Мы деремся друг с другом, убиваем друг друга и даже не знаем, кто наши истинные враги».

Вот еще причина звонить Болларду. Одного имени мало, нужно узнать больше. Чтобы противостоять Ашеру Фельду.

Дэвид снял трубку и набрал номер.

Ответил Боллард, на сей раз без шуток.

— Послушай, Дэвид… — Чувствовалось, что Боллард сердит. — Мне наплевать, как с шифровальщиками обходятся ваши люди, но если работаешь со мной, так не пропадай!

— Только что нескольких человек убили. Я, к счастью, в их числе не оказался, но связаться с тобой не мог. Уважительная причина, как думаешь?

Боллард помолчал.

— С тобой все в порядке? — неуверенно спросил он.

— Да. И Лайонз рядом.

— Пехотинцы опоздали… — Боллард, казалось, сожалел о только что сказанном. — Я звонил, а они отмалчивались. По-моему, они потеряли ту патрульную машину.

— Да нет. Ее захватил я. Они оставили в Сан-Телмо человека — для наблюдения за домом. А в машине были еще двое. Я им вреда не причинил, просто вывел из игры.

— То есть как?

— Нет времени объяснять… Из Ферфакса пришел приказ взять меня без ведома посольства. Это ловушка, я не могу позволить себя арестовать. Пока, во всяком случае.