Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 60)

Новый год он встречал в Арлингтоне у генерала из отдела снабжения. В разгар вечеринки кто-то позвонил. К телефону попросили генерал-лейтенанта, работника Генштаба. Когда тот вернулся, Свонсон, стоявший у двери библиотеки, заметил, что штабист побелел как полотно.

— Боже мой, — произнес от растерянно, ни к кому не обращаясь. — Пейса застрелили.

В Арлингтоне в тот день собрались высокопоставленные военные чины, поэтому от них известие можно было и не скрывать — рано или поздно они о нем узнали бы.

Первой в голове Свонсона лихорадочно мелькнула мысль о Буэнос-Айресе. Связано ли с ним убийство Пейса?

Он слушал сдержанные рассуждения взволнованных генералов. Летали слова «предатель», «наемный убийца», «двойной агент». Свонсона потрясла фантастическая, но реалистически обыгранная версия о том, что за убийством Пейса стоит один из его же агентов. В Ферфакс сумел пробраться предатель, — очевидно, там есть слабое звено, которое удалось купить.

Пейс был одним из лучших специалистов в разведке союзников. Настолько ценным, что дважды просил занести свое повышение в чин бригадного генерала в послужной список, а официально остаться полковником, дабы не привлекать к себе излишнего внимания.

Но это ему не помогло. Видимо, за голову такого человека, как Пейс, назначили необычайно высокую цену. Его смерти жаждали везде — от Шанхая до Берна. Убийство готовили не один месяц, иначе строжайшую охрану в Ферфаксе не удалось бы провести. Все тщательно продумали, внедрили в комплекс убийцу. Только так это можно было сделать.

Впрочем… в Ферфаксе постоянно находится около пятисот человек, включая курсантов со всех концов света, которые постоянно меняются. В такой обстановке обеспечить стопроцентную безопасность невозможно.

«Готовилось не один месяц…» «Предатель, сумевший пробраться в Ферфакс…» «Двойной агент…» «От Берна до Шанхая…»

«Все было тщательно продумано!»

Вот слова, понятия и суждения, что мерещились Свонсону повсюду — он хотел услышать именно их. Они разрывали связь между Пейсом и Буэнос-Айресом. Эдмунда не могли убить из-за обмена — времени не хватало все организовать. Сделку с Райнеманном задумали всего три недели назад — за этот срок немыслимо докопаться до участия в ней Пейса. Такое могло случиться только если бы проболтался сам Свонсон. Он один знал, что Пейс связан с Буэнос-Айресом. Даже сам Эдмунд не подозревал об этом. Ему были известны лишь обрывки сведений.

А все бумаги, касающиеся человека из Лисабона, уничтожены. Оставлен лишь запрос Министерства обороны.

Потом Свонсону пришла на ум мысль, заставившая его подивиться собственной изворотливости. Теперь, после смерти Пейса, уже никто в Ферфаксе не сможет докопаться до сделки в Буэнос-Айресе. Правительство США отошло от нее еще на шаг.

Но когда Свонсон вернулся к себе в вашингтонскую квартиру, сомнения вновь овладели им. Сомнения и открывшиеся возможности. Конечно, убийство Пейса наделает много шума.

Начнется серьезное расследование, перетрясут всех. С другой стороны, упирать станут на Ферфакс. Это, хотя бы на время, отвлечет контрразведку от других дел. А под шумок Уолтера Кендалла будет легче переправить в Буэнос-Айрес на сделку с Райнеманном.

Заполучить навигационные системы из Пенемюнде — вот что главное.

Свонсон снял телефонную трубку. Руки тряслись.

Совесть мучила его неимоверно.

Первое января 1944 г. Ферфакс

На столе Бардена зазвонил телефон. Полковник посмотрел на него и быстро вернул взгляд к Сполдингу.

— Возьмите трубку, — посоветовал Дэвид. — Возможно, звонят родственники Пейса.

— Не надо усложнять мне жизнь, — огрызнулся Барден. — У Эда была увольнительная до пятницы. Раньше его не хватятся. Я позвоню его жене днем… Да? — Трубку полковник все-таки снял. — Да? — Он несколько секунд послушал, потом обратился к Сполдингу: — Звонит наш нью-йоркский телефонист. Он следит за вашим телефоном в отеле. На проводе генерал Свонсон. Ответите?

Дэвид вспомнил, как Пейс отзывался о беспокойном генерале.

— Вы сообщили ему, где я?

— Нет, конечно.

— Тогда отвечу.

Сполдинг взял трубку. Барден уступил ему место у телефона. Весь разговор Дэвида состоял из нескольких «Есть, сэр». Закончив, Сполдинг сказал: «Свонсон вызывает меня к себе».

— Узнайте у него, какого черта вас вырвали из Лисабона.

Дэвид опустился в кресло. Ответил не сразу. А заговорив, старался избегать казенных фраз.

— Не думаю, что я… на верном пути. Мне бы не хотелось, как говорится, зарывать голову в песок, вместе с тем я обязан хранить тайну. Нужно бы проверить кое-какие соображения. Интуитивные, если хотите… Есть некто по имени Альтмюллер. Франц Альтмюллер. Где он, кто он — понятия не имею… Узнайте о нем все, что можно, и позвоните мне в Нью-Йорк. Я останусь там по крайней мере до конца недели.

— Попробую, если сумею раздобыть допуск к секретным документам… но ради бога, скажите мне, что происходит.

— Не думаю, что мои слова придутся вам по душе. Знайте: если я прав, кто-то в Ферфаксе работает на Берлин.

Первое января 1944 г. Нью-Йорк

Авиалайнер начал снижаться, готовясь сесть в аэропорту «Ла Гардия». Дэвид взглянул на часы. Около полудня. Как много событий за последние полсуток! Встреча с человеком на 52-й улице, беседа с Барденом, убийство Пейса и, наконец, неловкий разговор с новичком в шпионских делах бригадным генералом Аланом Свонсоном.

И все за двенадцать часов.

Пока прояснилось одно — Эриха Райнеманна придется отправить к праотцам. Еще бы — ведь он слишком много знает о немецких антифашистах, а симпатии его на стороне Гитлера. Вот только почему генерал высказал это так сумбурно? Не нужно было ни мудрствовать, ни оправдываться. Именно ради Райнеманна Сполдинга и перевели из Лисабона. Дэвид недоумевал, зачем это сделали. Он же не специалист по гироскопам. Теперь все стало на свои места. Для такого дела, как убийство Райнеманна, Дэвид подходит как нельзя лучше. С профессиональной точки зрения Пейс не ошибся.

Здесь картина ясная. Она Дэвида не беспокоит. Заботит его другая картина, туманная. Иные имена не выходят из головы.

Лесли Дженнер-Хоквуд. Бывшая его любовница, которая изобретательно лгала, чтобы увести подальше от гостиницы и по глупости воспользовалась для прикрытия Синди Боннер и ее мужем, самой Лесли у жены и украденным.

И Пейс. Бедняга Пейс, который погиб внутри комплекса, кичащегося своей системой охраны. Ставший «уроком Ферфаксу», что предсказал высокий изможденный человек на 52-й улице.

Вот они… силуэты на туманной картине.

Дэвид разговаривал с генералом резко. Он потребовал, — ради дела, конечно, — сказать, когда было решено убрать Эриха Райнеманна. Кто пришел к такому выводу? Кому об этом известно? Знает ли генерал некоего Франца Альтмюллера?

Ответы Сполдингу не помогли. Между тем он был уверен, что генерал не лгал.

Свонсон не знал Альтмюллера. Решение убрать Райнеманна было принято всего несколько часов назад. Пейс никак не мог о нем знать — с Ферфаксом по этому вопросу не советовались. Решение исходило из разведывательных подвалов Белого дома. Для Дэвида такой поворот событий был очень важен. Он означал, что «туманная картина» ничего общего с Эрихом Райнеманном не имела. А значит, и с Буэнос-Айресом.

Самолет сел. Пройдя на стоянку такси, Дэвид услышал, как носильщики выкрикивают водителям адреса. Странно, но именно необходимость брать попутчиков напоминала о том, что американцы все-таки понимают: где-то идет война.

В такси садили солдата без ног. И носильщики, и пассажиры старались ему помочь. Они были потрясены.

А солдат был пьян. Что ему оставалось в этой жизни?

В машину кроме Сполдинга сели еще трое мужчин. Они обсуждали последние сводки из Италии. Дэвид решил, если возникнут неминуемые вопросы, легенды не придерживаться. Не хватало ему еще врать о боях в Салерно. Но вопросы не возникли. И Дэвид вдруг понял, почему.

Сидевший рядом был слеп. А когда он немного подвинулся, на значке в его петлице сверкнуло солнце. Маленькой, сделанной из металла ленточке, означавшей, что он воевал на Тихом океане.

Сполдинг вновь убедился, что ужасно устал. Утратил наблюдательность.

Он вышел из такси на Пятой авеню, в трех кварталах от «Монтгомери». Дэвид заплатил лишнее, надеясь, что остальные догадаются внести свои деньги за ветерана, чей костюм явно был куплен не в «Роджерс Пит».

«Роджерс Пит». Лесли Дженнер… Туманная картина.

Надо выбросить все из головы. Выспаться, дать мыслям устояться. Завтра утром Дэвид встретится с Юджином Лайонзом и начнет… все сначала. Надо подготовиться к знакомству с человеком, который сжег горло спиртом и не разговаривает уже десять лет.

Лифт остановился на шестом этаже, хотя Дэвид ехал на седьмой. Он уже собирался напомнить об этом лифтеру, но заметил, что двери не открываются. Вместо этого сам лифтер повернулся к Сполдингу лицом. В руке он сжимал курносый револьвер «Смит и Вессон». Он потянул рычаг, кабина дернулась вверх и застряла между этажами.

— Чтобы лифт нельзя было вызвать, — объявил лифтер.

— Слава богу! Наконец-то, — усмехнулся Дэвид.

— Вы ждали этого? — изумился лифтер.

— Конечно.

— Как съездили в Ферфакс?

— У вас прекрасные осведомители. — Дэвид говорил правду. Они с Барденом приняли все меры предосторожности. Даже если портье в «Монтгомери» доносил о каждом его шаге, он все равно не мог знать, что Дэвид летал в Вирджинию. Билет был заказан из телефонной будки на вымышленное имя. Номер телефона, который на время отъезда Дэвид дал администратору, завел бы в тупик любую слежку. Даже в самом Ферфаксе имя Сполдинга знала лишь охрана, а видели четыре-пять человек, не больше.