Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 46)

— Что он намерен делать?

— Не знаю. Просит передать в Лисабон, что остается в горах.

— Смело, — заметил баск с биноклем.

Второе декабря 1943 г. Вашингтон

Алан Свонсон откинулся на сиденье казенной машины и попытался взять себя в руки. Посмотрел в окно: автомобилей в этот ранний час на улицах было мало. Огромная армия работавших в Вашингтоне людей уже сидела на местах: гудели ротаторы, звонили телефоны, кто-то кричал или шептал, а некоторые — таких тоже было немало — наливали себе первую рюмку. Возбуждение, характерное для начала рабочего дня, к полудню поутихнет. К половине двенадцатого многие станут считать войну скучной, их заест рутина, бесконечное «в двух, трех и четырех экземплярах».

Они не понимали, как все это необходимо, как важно, чтобы приказы дошли до подчиненных вовремя. А не понимали потому, что знали не общее положение дел, а лишь разрозненные факты, бессмысленные цифры.

Они просто устали. И сам Свонсон еще четырнадцать часов назад в Пасадене чувствовал себя совершенно разбитым. Тогда ему казалось, что все пропало.

Фирма «Меридиан» начала, вернее, была вынуждена начать программу ускоренных исследований, но и лучшим умам страны не удалось найти неисправность в маленькой черной коробочке, называемой «навигационная система». Крошечные сфероидальные диски отказывались стабильно вращаться на большой высоте. А малейшее их биение могло привести к столкновению самолетов.

Но сегодня утром все переменилось. Или может перемениться, если верить тому, что сообщили Свонсону. В самолете от волнения он не смог не только поспать, но и поесть. Прямо с аэродрома генерал поехал к себе, побрился, вымылся и позвонил жене в Скарсдейл, где она гостила у сестры. Он даже не помнил, что сказал ей. У него просто не было на нее времени.

Автомобиль выскочил на шоссе в Вирджинию и увеличил скорость. Свонсона везли в Ферфакс.

Через полчаса генерал выяснит, возможно ли невозможное. Весть повлияла на него так, как действует на обреченного отмена смертного приговора. Он даже не заметил, когда машина свернула с шоссе на гравийку.

В Ферфаксе была огороженная забором зона, где рядом с огромными локаторами и похожими на гигантские стальные иглы антеннами стояли бараки из гофрированных железных листов. В них располагался Штаб Полевого дивизиона тайных операций. Это была территория, отданная разведке союзников.

И вчера поздно вечером сюда пришел ответ на запрос, о котором все давно забыли. Получили его из Йоханнесбурга. Подтверждение еще не поступило, но были все основания верить, что факты достоверны.

Навигационные гироскопы, рассчитанные на большие высоты, существуют. И купить их чертежи можно.

Второе декабря 1943 г. Берлин

Альтмюллер выехал из Берлина в Фалькензе по шоссе на Шпандау в открытом «Дюзенберге». Светало, воздух был холодный, бодрящий.

Франц испытывал такое возбуждение, что его уже не раздражала театральная секретность «Нахрихтендинста» — разведывательной службы, известной лишь самым высокопоставленным лицам. Даже в Генштабе о ней знали не все. Таков был стиль работы Гелена.

Люди «Нахрихтендинста» никогда не проводили совещаний в самом Берлине. Только за городом. В укромных уголках — иногда в частных домах, всегда в стороне от любопытных глаз. Сегодняшняя встреча пройдет в Фалькензе, поместье, лежащем в тридцати километрах к северо-западу от Берлина, в загородном доме Грегора Штрассера. Впрочем, ради такого дела Альтмюллер поехал бы даже в Сталинград.

«Нахрихтендинст» нашел выход из кризиса в Пенемюнде! И выход, по сути своей, надежный.

Группы, посланные по всему миру возобновлять довоенные связи немецких концернов с компаниями в Кейптауне, Дар-эс-Саламе, Йоханнесбурге и Буэнос-Айресе, вернулись ни с чем. Ни одна фирма, ни одно частное лицо к ним и близко не подошли. По мнению швейцарских банков, дни Германии были сочтены. А международный бизнес принимал это мнение безоговорочно.

Но «Нахрихтендинст» нашел иной выход. Так, по крайней мере, сообщили Альтмюллеру.

Мощный двигатель «Дюзенберга» гудел под капотом. Автомобиль мчался стремглав. Вскоре слева показались ворота поместья Штрассера с бронзовыми орлами вермахта по сторонам. Навстречу вышли два охранника с овчарками. Альтмюллер протянул одному из них документы. Тот внимательно изучил их.

— Доброе утро, герр унтерштаатссекретарь.

— Остальные уже прибыли?

— Они ждут. В коттедже.

«Дюзенберг» мягко проехал к летнему коттеджу, похожему на охотничий домик. Сложенный из темно-коричневых бревен, он казался частью леса.

На посыпанной гравием площадке стояло четыре лимузина. Альтмюллер поставил свою машину рядом.

На встречах с представителями «Нахрихтендинста» именами не пользовались. Если люди знали друга друга, они нс подавали виду.

В небольшой зале с высоким дощатым потолком пили кофе и беседовали шесть человек в штатском. Альтмюллера назвали «герр унтерштаатссекретарь» и сообщили, что заседание будет кратким. А начнется с прибытием последнего ожидаемого участника.

Альтмюллер взял чашку кофе и попытался вести себя так же спокойно, как остальные. Ему это не удалось. Хотелось немедленного и серьезного разговора.

Но в «Нахрихтендинсте» было не принято торопить события.

Наконец — Альтмюллеру показалось, что прошла вечность — за окном послышался шум автомобиля. Вскоре дверь отворилась. Альтмюллер чуть не выпустил чашку из рук. Вошедший в залу был известен ему по Немногочисленным визитам в Берхтесгартен, резиденцию Гитлера. Это был адъютант фюрера, но привычное услужливое выражение исчезло с его лица.

Люди тотчас смолкли. Одни уселись в кресла, другие прислонились к стенам, третьи остались у кофейного столика. Старик в мешковатом твидовом костюме обратился к Альтмюллеру:

— Времени мало, перейдем к делу. По-моему, у нас есть интересующие вас сведения. Я говорю «по-моему» оттого, что мы собираем информацию, но не действуем согласно ей. Оставляем это на ваше усмотрение.

Альтмюллер кивнул.

— Превосходно, — был ответ. — Тогда позвольте задать несколько вопросов, дабы между нами не было недомолвок. — Старик раскурил толстую глиняную трубку. — Обычные разведывательные каналы вам не помогли, так? Ни в Цюрихе, ни в Лисабоне?

— Совершенно верно. Также и в других многочисленных местах — занятых врагами, нами или нейтральных. В первую очередь я имею в виду связных в Швейцарии и Норвегии. Герр Цанген не думал…

— Без имени, пожалуйста. Называйте организации, но не людей.

— Министерство промышленности, а оно постоянно имеет дело со Скандинавией, убеждено, что там искать бесполезно. Причины, видимо, географические. Там просто нет месторождений алмазов.

— А может быть, и политические, — невозмутимо заметил человек средних лет, сидевший рядом с Альтмюллером на кожаном диване. — Если хотите, чтобы Вашингтон или Лондон узнали о ваших намерениях еще до того, как начнете действовать, поделитесь ими со скандинавами.

— Точно, — подтвердил другой агент «Нахрихтендинста», стоявший у кофейного столика с чашкой в руке. — На прошлой неделе я вернулся из Стокгольма. В Швеции нельзя доверять даже тем, кто клянется в преданности нам.

— Да, им меньше всего, — с улыбкой согласился старик у камина и обратился к Францу: — Насколько нам известно, суммы в обмен на алмазы вы предлагали значительные. В конвертируемой валюте, конечно.

— Значительные — слишком скромно сказано о цифрах, которые мы называли, — ответил Альтмюллер. — Признаюсь, переговоры с нами не желает вести никто. Даже те, кто в принципе не против, разделяют мнение Цюриха, что мы обречены, и боятся возмездия. В воздухе витают слухи, будто после войны на наши вклады в банках наложат арест.

— Если они дойдут до руководителей Генштаба, начнется паника, — заявил адъютант Гитлера.

— Значит, — продолжал старик у камина, — нужно делать ставку не на деньги. Ведь даже огромные суммы нас не спасут.

Альтмюллер едва сдерживал раздражение. Почему они не переходят к делу?

— И разделяющих наши убеждения перебежчиков тоже не видно. Из тех, кто имеет доступ к алмазам. Очевидно, тут придется искать другой выход.

— Не возьму в толк, о чем вы. Мне передали…

— Видите ли, — прервал его старик, выбивая трубку о каминную полку, — нам стало известно о кризисе, не менее серьезном, чем наш. О кризисе в стане врагов. Мы обнаружили самый мощный, самый логичный мотив. У каждой стороны есть решение проблемы противника.

Францу Альтмюллеру вдруг стало страшно. Он не мог сообразить, к чему клонит этот человек.

— Что вы имеете в виду?

— В Пенемюнде разработаны навигационные системы для полетов на больших высотах, не так ли?

— Конечно. Без них ракеты Фау-2 не стоят ни гроша.

— Но ракет не будет вовсе или будет до обидного мало без алмазного инструмента?

— Совершенно верно.

— А в Соединенных Штатах есть компании, оказавшиеся лицом к лицу, — старик секунду помолчал и продолжил, — с серьезнейшими проблемами, решить которые можно лишь при помощи навигационных гироскопов, рассчитанных на большие высоты.

— И вы предлагаете…

— «Нахрихтендинст» никогда ничего не предлагает, герр унтерштаатссекретарь. Мы сообщаем лишь факты. — Старик взмахнул трубкой. — Когда того требуют обстоятельства, мы передаем различным людям определенную информацию. Так мы поступили и в Йоханнесбурге. Когда переговоры представителя концерна «И. Г. Фарбен» о покупке алмазов, добываемых компанией «Кениг Майнз», провалились, вмешались мы и подбросили ответ на давно разосланный по всему миру запрос американской разведки. Наши агенты в Калифорнии дали нам знать о неурядицах в авиационной промышленности США, поэтому время для этого было самое подходящее.