Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 96)

— Да? — начальник штаба вице-президента внимательно взглянула на своего мужа. — Похоже, ты говоришь серьезно.

— Так и есть. Мне позвонил твой старый приятель.

— Который из тысячи, дорогой?

— Единственный, кто имеет сейчас значение.

— Боже праведный, он позвонил сюда?

— Я сказал ему…

— Это было глупо, Энди, мой мальчик. Просто глупо! — Ардис Ванфландерен сердито вышла из фойе и проследовала в жилую комнату. Она уселась в кресло, обитое красным шелком, и быстро закинула одну ногу за другую, ее большие глаза впились в мужа.

— Можешь рисковать деньгами, тратя их на товары, на заблаговременную их скупку или на твоих глупых лошадей, короче, на все, что взбредет тебе в голову, но не там, где это касается меня! Это понятно, дорогой?

— Послушай, Драконова Сука! При тех деньгах, что я вкладываю, если меня интересует какая-либо информация, я ее получу. Ясно?

— Хорошо, хорошо. Остынь, Энди.

— Ты затеяла спор, а теперь предлагаешь мне остыть?

— Прости, — Ардис откинула голову назад, громко дыша через открытый рот, глаза ее закрылись. Через секунду она их открыла, подняла голову и продолжила: — Правда, прости. У меня был особенно паршивый день с Орсоном.

— Что сейчас делает Випер? — спросил Ванфландерен, отхлебывая из бокала.

— Будь осторожен с этими кличками, — сказала она, тихо смеясь. — Мы бы не хотели, чтобы наши американские гориллы узнали, что их прослушивают.

— Какая проблема у Болингера?

— Он опять чувствует себя в опасности. Он требует письменных твердых гарантий, что будет в списках в следующем июле, или же мы переводим на его счет в швейцарский банк десять миллионов.

Ванфландерен поперхнулся и выплюнул в бокал глоток виски.

— Десять миллионов? — ахнул он. — Кем себя воображает этот паршивый комедиант?!

— Вице-президентом Соединенных Штатов, у которого в башке хранится несколько секретов, — ответила Ардис. — Я сказала ему, что мы делаем ставку только на него, но этого оказалось недостаточно. Я думаю, он чувствует, что Дженнингс не считает его выдающимся человеком и предпочел бы, чтобы он ушел…

— Орсон прав? Наш любимый телегеничный чародей Лэнгфорд Дженнингс действительно его недолюбливает?

— Недолюбливает — это не совсем точно. Он его просто освобождает, так я слышала от Дэнисона.

— Кстати, и Герб должен уйти. В ближайшие дни он может оказаться более любопытным, чем нам это нужно.

— Забудь о нем, — перебила миссис Ванфландерен. — Забудь о Дэнисоне и Болингере и даже о своих глупых лошадях. Что такое важное хотел сказать мой старый приятель, что заставило его позвонить сюда?

— Расслабься. Он позвонил из офиса моего вашингтонского поверенного, мы там имеем общую фирму, помнишь? Но сначала давай все-таки не будем забывать об Орсоне. Дай ему гарантии. Одно-два предложения, и я их подпишу. Это его осчастливит, а счастливые нам больше подходят.

— Ты с ума сошел? — закричала Ардис, рванувшись с кресла.

— Вовсе нет. Надо начать с того, что он будет в списках или просто исчезнет, как всегда происходило с предыдущими вице-президентами.

— Вот это да-а! — сказала Ардис, растягивая в восхищении слово «да». — Ты — парень моего типа, Энди! Ты рассуждаешь так ясно, так кратко, без лишних слов.

— Долгие годы учебы, крошка.

— Ну а сейчас скажи, что этот запутавшийся старик Рябой хотел? Кто теперь ухаживает за его чувствительной кожей?

— Не его, нашей…

— Которая и его, и не забывай об этом. Именно поэтому я здесь, возлюбленный, поэтому он познакомил нас и свел вместе.

— Он хочет, чтобы мы знали, что небольшая группа введенных в заблуждение людей высокого ранга движется на большой скорости к весьма определенной цели. В течение следующих трех месяцев их конгрессмену посвятят передовицы ведущие газеты. Их темой будет «исследование и проверка его позиций», и он пройдет все проверки. Смысл в том, чтобы создать знаменитость во всех отношениях и подготовить почву. Наш Купидон обеспокоен, очень обеспокоен. И если говорить правду, я сам обливаюсь холодным потом. Эти великодушные безумцы знают, что делают, вся эта ситуация может выйти из-под контроля. Ардис, следующие пять лет мы будем распоряжаться миллионами! Я чертовски беспокоюсь!

— Абсолютно без причины, — категорично заверила его идеально причесанная жена, поднимаясь с кресла. Она постояла минутку, глядя на Ванфландерена, и вдруг заявила: — Поскольку тебе удалось неким способом сэкономить десять миллионов на Болингере — а мой способ лучше и, уж конечно, безопаснее, чем любая другая альтернатива, — я думаю, будет благоразумно открыть счет в банке на равноценную сумму для меня. Ты согласен, дорогой?

— Я что-то не совсем понимаю, какова причина для проявления этой благоразумности.

— Это может быть твоя неумирающая любовь ко мне… или один из невероятных взлетов моей карьеры, которая привела меня в общество богатых, красивых, могущественных, с политическими амбициями людей, особенно в сфере правительственных кругов.

— А это что значит?

— Я не буду читать литанию, почему мы делаем то, что мы делаем, или почему я трачу свои не такие уж скромные способности на тебя, но сейчас я раскрою тебе один маленький секрет, который я хранила — подумать только! — так много недель.

— Я заинтригован, — произнес Ванфландерен, ставя бокал на мраморный столик и внимательно наблюдая за своей четвертой женой. — Ну и что же это за секрет?

— Я знаю Эвана Кендрика.

— Что?

— Наша короткая связь имела место несколько лет назад. Несколько недель в тот период между нами было что-то, что нас объединяло.

— Ты имеешь в виду и…

— О, секс был приятным, но несущественным… для нас обоих. Мы были торопливыми молодыми людьми, у нас не было времени для привязанности. Ты помнишь «Морские инвестиции»?

— Если он был частью того предприятия, мы можем его арестовать за мошенничество. Совершенно достаточно, чтобы его убрать, если он взойдет на борт. Так был или нет?

— Был, но ты ничего не сможешь ему сделать. Он ушел с громким негодованием, что было началом краха этого карточного домика. И я бы не слишком стремилась накрывать руководство «Морских инвестиций», если ты только не устал от меня, дорогуша.

— От тебя?

— Я была главным миссионером. Я набирала членов.

— Будь я проклят! — Ванфландерен засмеялся, схватил бокал и отсалютовал им жене. — Эти жулики, черт их возьми, знают, кого нанимать на нужные должности… Подожди минутку. Ты настолько хорошо знала Кендрика, что даже спала с этим сукиным сыном, и ни слова не проронила?

— У меня были на это причины.

— Надеюсь, они были достаточно уважительными! — взорвался богатый инвестор президента. — Потому что если нет, я могу просто разбить тебе башку, слышишь, ты, сука! Предположим, он видел тебя, узнал тебя, вспомнил «Морские инвестиции», сложил два и два и получил четыре! Нет, я не иду на такой риск.

— Теперь моя очередь сказать: расслабься, Энди, — успокаивающе произнесла Ардис. — Люди вокруг вице-президента не являются новостью и не стоят того, чтобы ею быть. Когда последний раз ты вспоминал имя какого-нибудь индивидуума из штаба вице-президента? Они — это серая аморфная группа, президенты другое и не позволяют. Кроме того, я не думаю, что мое имя когда-либо появлялось в газете иначе как в сочетании «мистер и миссис Ванфландерен, гости Белого Дома». Кендрик все еще считает, что я Фрэзьер-Пайк — жена банкира, живущего в Лондоне, и если ты помнишь, когда мы оба были приглашены на церемонию вручения медали Свободы, ты пошел туда один. Я отпросилась.

— Это не причина! Почему ты мне не сказала?

— Потому что я знала, как ты отреагируешь: уберешь меня со сцены, тогда как я понимала, что смогу быть тебе гораздо полезнее.

— Каким образом, Боже мой?

— Потому что я его знала. Я также знала, что мне нужно получить о нем сведения, но не при помощи какой-нибудь частной детективной фирмы, которая позже может нас продать. Я обратилась в официальную государственную службу. Федеральное бюро расследований.

— А угрозы против Болингера?

— Завтра они прекратятся. Не считая одного человека, который останется работать здесь со специальным заданием, группа будет отозвана в Вашингтон. Эти мнимые угрозы были параноидальными бреднями безвредного психа, которого я придумала. Предполагается, что он покинул страну. Понимаешь, дорогуша, я выяснила то, что мне нужно было выяснить.

— И что же это?

— Существует старый израильский еврей по имени Уэйнграсс, которого Кендрик обожает. Кендрик считает его своим отцом, а в бытность группы Кендрика его называли «секретным оружием» компании.

— Запасное снаряжение?

— Вряд ли, милый, — засмеялась Ардис Ванфландерен. — Он был архитектором и очень хорошим, выполнил исключительно талантливую работу для арабов.

— Ну и что о нем?

— Предполагается, что он находится в Париже, но его там нет. Он живет в доме Кендрика в Колорадо, без паспортной регистрационной визы или какого-либо иммиграционного статуса.

— Ну?

— Назначенный на помазание конгрессмен привез старика с собой в благодарность за операцию, в результате которой была спасена его жизнь.