Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 87)

— «Минус один» значит время, прошедшее до того, как ты связался со Сваном. Рассерженный богатый конгрессмен, используя арендованный самолет во Флагстаффе, поднимает много шума, чтобы попасть в Вашингтон. Ему отказывают, поэтому он летит в Финикс, где требует билет на ближайший рейс и платит по кредитной карточке, затем начинает звонить своей секретарше, у которой повадки преданной кошки, приказывая ей найти человека, которого он не знает, но уверен, что тот существует в Государственном Департаменте. Она начинает всех обзванивать, связываясь с большим количеством людей, которые недоумевают по этому поводу. В конце концов она получает для тебя нужный список, а это означает, что она обратилась к большому количеству своих знакомых, которые могли ей дать информацию и которые также недоумевали, зачем она ей нужна; в итоге ты обратился в Госдепартамент с требованием пропустить тебя к Френку Свану. Я права? В том твоем взвинченном состоянии ты, естественно, наделал много шума, требуя провести тебя к нему.

— Да. Меня пытались отшить, сообщив, что Свана нет, но я знал, что он на месте, моя секретарша это подтвердила. Я был непреклонен. В конце концов они позволили мне подняться в его кабинет.

— Затем, после того как ты с ним поговорил, он принял решение послать тебя в Маскат.

— И что из этого?

— Этот узкий маленький круг, о котором ты говорил, не был ни очень маленьким, ни очень узким, Эван. Ты делал то, что делал бы любой другой в подобных обстоятельствах. Ты оставил очень много следов во время своего беспокойного путешествия из Лава Фолз в Вашингтон. Тебя можно было бы легко проследить через Финикс до Флагстаффа, твое имя и шум, который ты устраивал, требуя немедленно обеспечить тебя транспортом, запомнило множество людей, особенно в связи с тем, что это происходило поздней ночью. Затем ты засветился в Государственном Департаменте, где наделал еще больше шума, и между прочим, отметившись при входе и не отметившись при выходе.

— Да, но…

— Позволь мне, пожалуйста, закончить, — опять перебила Калехла. — Я хочу, чтобы у нас была полная картина. Ты поговорил со Сваном, вы заключили договор об анонимности, и, как ты сказал, ты исчез, отправился в Маскат. Но прежде ты поехал домой с водителем, который не был из «ОГАЙО-4-0», то же можно сказать и об охранниках в вестибюле. Водителя просто назначил диспетчер, а дежурные охранники просто выполняли свою работу. Они не принадлежат к избранным кругам, никто там не предлагает им рассмотреть сверхсекретную повестку дня. Но они нормальные люди, они идут домой и разговаривают со своими женами и друзьями, потому что в их обычно скучной работе произошло что-то не совсем обычное. Они также могли ответить на вопросы, небрежно заданные им людьми, которых они считают правительственными шишками.

— И, так или иначе, все они знали, кто я.

— Как и множество других людей в Финиксе и Флагстаффе, и всем им ясно было одно: этот важный человек расстроен, этот конгрессмен чертовски спешит, у этой важной персоны проблема. Ты видишь, какой след ты оставил?

— Да, но кто же станет его прослеживать?

— Я не знаю, и именно это беспокоит меня больше всего.

— Беспокоит тебя? Кто бы это ни был, он взорвал мою жизнь! Кто посмел это сделать?

— Тот, кто нашел брешь, расщелину, которая вывела на след от дальнего лагеря Лава Фолз к террористам в Маскате. Тот, кто наткнулся на что-то такое, что заставило его и дальше вести поиски. Может быть, это были звонки, которые сделала твоя секретарша, или скандал, который ты учинил у стойки службы безопасности Государственного Департамента, или даже нечто маловероятное типа слухов о том, что неизвестный американец содействовал примирению в Омане. Правда, это было вовсе не маловероятно, это было напечатано и разжевано, но именно это могло дать кому-нибудь повод для размышлений. Затем и другие факты стали понятными.

Эван накрыл своей ладонью ее руки:

— Я должен знать, кто это был, Калехла, я должен знать.

— Но ведь мы знаем, — мягко сказала она, успокаивая его ровным голосом, как будто увидела что-то, что должна была увидеть раньше. — Блондин с европейским акцентом.

— Зачем? — это слово взорвало горло Кендрику и он убрал свою руку.

Калехла смотрела на него с состраданием, но и это не могло скрыть светившегося в ее глазах холодного аналитического интеллекта.

— Ответ на этот вопрос должен стать твоей первостепенной заботой, Эван, но у меня есть другая проблема, и именно поэтому я так напугана.

— Не понимаю.

— Кем бы ни был блондин, кого бы он ни представлял, он проник очень глубоко в наши подвалы и взял то, что ему не должны были давать. Я ошеломлена, Эван, парализована, я возмущена, и эти слова недостаточно сильны, чтобы выразить то, что я чувствую. Я возмущена не только тем, что сделали с тобой, но и тем, что сделали с нами. Нас скомпрометировали, к нам проникли в том месте, где такое проникновение должно было бы быть невозможным. Если они — кто бы они ни были — сумели раскопать тебя так глубоко, добраться до самых секретных наших архивов, они могли узнать и о многих других вещах, к которым ни для кого не должно быть доступа. Там, где, как и я, работают люди, это может стоить множества жизней. Очень неприятно.

Кендрик пристально посмотрел на ее напряженное потрясенное лицо и увидел в ее глазах страх.

— Это правда, да? Ты действительно испугана?

— И ты был бы испуган, если бы знал тех мужчин и женщин, которые нам помогают и доверяют нам. Они рискуют своими жизнями, чтобы передать нам информацию. Каждый день они волнуются, не сделали ли они чего-нибудь такого, что могло бы их выдать. Многие из них совершили самоубийство, потому что не могли выдержать напряжения, другие сошли с ума и исчезли в пустынях, предпочитая умереть в мире со своим Аллахом, чем продолжать такую жизнь. Но большинство из них все-таки продолжают сотрудничать с нами, верят в нас, верят, что мы справедливы, честны и действительно хотим мира. Они на каждом шагу имеют дело с безумцами, которые размахивают пистолетами, и, как ни плохи дела, именно благодаря этим людям они не становятся хуже, и на улицах не проливается гораздо больше крови… Да, я испугана, потому что многие из этих людей являются друзьями — моими, моего отца и матери. Мысль о том, что их предали, как предали тебя, — а именно это и произошло, Эван, тебя предали, — вызывает у меня желание опуститься на четвереньки, уползти в пески и умереть, как те, кого мы довели до безумия. Кто-то открывает наши самые секретные файлы лишь с одной целью: ему нужно имя, твое имя, а люди в Маскате и Бахрейне боятся за свои жизни. Какие еще имена всплывут? Какие еще секреты станут известны?

Эван протянул руку, но не опустил ее на руку Калехлы, а взял ее и сжал в своей.

— Если ты этому веришь, почему бы тебе мне не помочь?

— Помочь тебе?

— Я должен знать, кто все это со мной делает, а ты должна узнать, кто там вверху или внизу делает это возможным. Я бы сказал, что наши цели совпадают, а ты как считаешь? Я так зажал Дэнисона, что он не сможет открутиться, я смогу организовать тебе тайное предписание Белого Дома остаться здесь. Дэнисон пойдет на все, лишь бы найти место утечки, у него это стало навязчивой идеей.

Калехла нахмурилась.

— Это так не делается. Кроме того, я буду не в своей среде. Я очень хороша там, где я есть, но вне своей стихии, своей арабской стихии, я не смогу показывать высший класс.

— Во-первых, — твердо начал перечислять Кендрик, — я считаю тебя первоклассным специалистом, потому что ты спасла мне жизнь, а я считаю свою жизнь относительно важной. Во-вторых, как я уже сказал, ты имеешь опыт в областях, о которых я не имею ни малейшего понятия. «Технологические процессы и скрытые подступы к источнику» — я услышал об этом, будучи членом специального комитета по разведке, но я не имею никакого понятия, что это значит. Черт побери, леди, вы даже знаете, что такое «подвалы», тогда как я всегда считал, что это подвальные этажи городских кварталов, которые, слава Богу, мне никогда не нужно было строить. Пожалуйста, ведь ты сказала мне в Бахрейне, что хочешь мне помочь. Помоги мне сейчас! Помоги себе.

Эдриен Рашад ответила:

— Я могу помочь, но могут возникнуть ситуации, когда тебе придется делать то, что я тебе велю. Ты сможешь так поступать? — ее холодные темные глаза изучающе смотрели на него.

— Я не слишком большой поклонник прыжков с мостов или небоскребов.

— Нет, речь идет о том, что именно ты должен будешь сказать и каким людям. Может также случиться так, что я не все смогу тебе объяснить. Ты способен это принять?

— Да. Потому что я наблюдал за тобой, слушал тебя, и я тебе доверяю.

— Спасибо, — она сжала его руку и отпустила. — Я должна взять кое-кого с собой.

— Зачем?

— Прежде всего это необходимо. Мне необходимо временное перемещение, и этот человек может мне все организовать без каких-либо объяснений — забудь Белый Дом, это слишком опасно, слишком ненадежно. Кроме того, он может оказаться полезным в тех сферах, которые вне досягаемости для меня.

— Кто он?

— Митчел Пэйтон. Он директор Отдела особых проектов — это эвфемизм, означающий «не спрашивай».

— Ты можешь ему доверять? Я имею в виду абсолютно, без всяких сомнений?