Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 44)

«Думаю, мы оба были так нежны друг с другом, потому что очень нуждались в душевной теплоте. Я ни о чем не жалею. Кроме одного: мы с вами больше не встретимся. Прощайте».

Никакого имени, никакого адреса… Единственное, что он понял, так это то, что уже далеко не полдень. Ему с трудом удалось прочитать записку Калехлы, поскольку через окна проникали последние лучи заходившего солнца. Протянув руку к часам, он увидел, что было девятнадцать пятьдесят пять. Итак, он проспал почти четыре часа. Ему сильно хотелось есть, а годы, проведенные в пустынях, горах и на белой воде, научили его не совершать длительные путешествия на голодный желудок. «Охранник», — сказала она. «За дверью», — уточнила она. Эван резким движением сорвал простыню с кровати, завернулся в нее и направился через комнату к двери, затем остановился — на полу лежал конверт. Так вот какой звук ему послышался: конверт просовывали под дверью, двигая его туда и обратно, так как мешал толстый ковер. Подняв конверт, он надорвал его и стал читать. В нем был список, состоявший из шестнадцати имен, адреса и номера телефонов. Мак-Дональд! Список телефонных номеров, по которым он звонил в Бахрейне. Он приблизился к Махди еще на один шаг!

Эван открыл дверь и быстро поздоровался по-арабски с охранником, стоявшим у двери.

— Вы уже встали, сэр. Вас приказали не тревожить до двадцати тридцати.

— Я был бы вам очень признателен, если бы вы принесли что-нибудь поесть. Женщина сказала, что я могу получить кое-что из вашей кухни.

— Все, что пожелаете, сэр. А что бы вы хотели?

— Любую пищу, которую найдете. Мясо, рис, хлеб, молоко… Хорошо бы молока. И принесите все это как можно быстрее.

— Сию минуту, сэр! — Охранник, повернувшись, устремился по коридору к лестнице.

Прикрыв дверь, Эван какое-то время стоял, пытаясь найти свои вещи в комнате, где уже было темно. Он включил настольную лампу, стоявшую на краю бесконечно длинного комода, затем по толстому ковру направился к другой двери, ведущей к одной из самых богатых ванных комнат в Бахрейне.

Приняв душ и побрившись, он вышел оттуда через десять минут. Сейчас на нем был короткий купальный халат. Затем он направился к стенному шкафу, в котором, как утверждала Калехла, находилась его одежда — выстиранная и выглаженная. Открыв дверь, он с трудом узнал разрозненный комплект одежды, которую он собрал в посольстве в Маскате; все это выглядело как приличная полувоенная форма. Он повесил накрахмаленное обмундирование на стул, подошел к кровати и уселся на нее, уставившись на принадлежавшие ему вещи, которые лежали на полу. Сначала он испытывал искушение проверить пояс с деньгами, чтобы убедиться, не пропали ли оттуда крупные купюры, но затем передумал. Если Калехла воровка, он не хотел этого знать, во всяком случае сейчас.

Ожил телефон, резкий звук которого был скорее похож на металлический скрежет, чем на телефонный звонок. Какое-то мгновение Эван с недоумением глазел на аппарат… Кто? Список телефонов, по которым звонил Мак-Дональд, у него уже был, а это был единственный звонок, как сказала Калехла, которого можно было ждать. Калехла? Неужели она передумала? В порыве неожиданно нахлынувшего чувства он схватил трубку и резко поднес ее к уху. Восемь секунд спустя он глубоко в этом раскаялся.

— Амрекани, — послышался мужской голос; в ровном монотонном голосе чувствовалась ненависть. — Посмей только выйти из королевской резиденции до наступления утра — и ты умрешь. Завтра же ты спокойно возвратишься туда, откуда приехал.

14

Эммануэль Уэйнграсс поднес рацию Серого к губам и заговорил:

— Идите вперед и не занимайте эфир. Я должен все слышать.

— Прошу прощения, Уэйнграсс, — ответил Бен-Ами, находившийся в полумраке на другой стороне Гавермент-Роуд. — Я буду чувствовать себя безопаснее, если наш коллега Серый также будет все слышать. Мы с вами не так приспособлены к подобным ситуациям, как эти молодые люди.

— В их коллективной башке отсутствует мозг. А у нас их два.

— Бросьте шутить, Эммануэль. Это то, что мы называем полем битвы, и ситуация может быть довольно мерзкой.

— И ты можешь гарантировать, что эти детские радиоприемники не подведут?

— Они работают без помех, как любое электронное подслушивающее устройство с дополнительной функцией прямой передачи. Нужно просто правильно нажимать на кнопки.

— Ты хочешь сказать, что я делаю это неправильно? — проворчал Уэйнграсс. — Ну, хорошо… Продолжай, а мы послушаем, что скажет этот Мак-Дональд-Стрикленд.

— Прошу вас, пусть первым идет Серый. — Выйдя из тени, отбрасываемой палаткой, стоявшей возле отеля «Тилос», Бен-Ами влился в толпу, собравшуюся поблизости от входа. Мимо проходили и проезжали люди. В основном это были мужчины, в большинстве своем одетые по-европейски, изредка попадались и женщины, облаченные исключительно в европейскую одежду. Из такси выходили пассажиры, а их места занимали другие. Они давали чаевые измученному швейцару, который только то и делал, что открывал и закрывал дверь и время от времени издавал резкие звуки свистком, чтобы скромный коридорный в униформе отнес багаж. Смешавшись с толпой, Бен-Ами вошел в вестибюль отеля. Через несколько минут он уже набирал номер, бросая настороженные косые взгляды по сторонам. Менни держал рацию между собой и мускулистым Серым, который был намного выше его. Первые слова, донесшиеся из двести второго номера, они не расслышали, затем заговорил агент Моссада.

— Шейх Стрикленд?

— Кто это? — Осторожный шепот англичанина был слышен совершенно отчетливо, видно, Бен-Ами отлично настроил рацию.

— Я внизу… Анах хенах, литти гахрах…

— Ах ты проклятый законченный дурак! — закричал Мак-Дональд. — Я не разговариваю на этом тарабарском языке. Почему ты звонишь из вестибюля?

— Я вас проверял, мистер Стрикленд, — быстро прервал его Бен-Ами. — Человек, который находится в состоянии стресса, часто не может себя как следует контролировать. Вы могли бы меня спросить, куда я ездил по делу, и, возможно, пытались бы подвести меня к последующему шифру. Тогда бы я понял, что вы не тот человек…

— Да, да. Ясно! Слава Богу, вы здесь! Вас так долго не было. Я ждал вас еще полчаса назад. Вы должны были мне что-то сообщить. Говорите!

— Не по телефону, — ответил решительно агент Моссада. — Ни в коем случае не по телефону, вам бы следовало об этом знать.

— Если вы считаете, что я собираюсь впустить вас к себе в номер…

— На вашем месте я бы этого не делал, — еще раз перебил его Бен-Ами. — Мы знаем, что вы вооружены.

— Знаете?

— Нам известно о любом оружии, которое продается нелегально.

— Да… да, конечно.

— Отоприте вашу дверь, и если я произнесу не те слова, убейте меня.

— Да… очень хорошо. Уверен, этого не понадобится. Но поймите меня, как там вас: стоит вам неверно произнести один слог, и вы станете трупом!

— Я потренируюсь со своим английским, шейх Стрикленд.

На небольшом передатчике, который находился в руке Уэйнграсса, вдруг замигал крошечный зеленый огонек.

— Черт побери, что бы это могло значить? — спросил Менни.

— Прямая передача, — ответил Серый. — Дайте его мне.

Он забрал приемник и нажал кнопку.

— Говорите.

— Он один! — раздался голос Бен-Ами. — Нужно поспешить и взять его сейчас же.

— И не шелохнемся, ты, моссадовский глупец! — выпалил Уэйнграсс. — Даже эти мутанты из Консульского Отдела Госдепартамента могут услышать то, что им говорят; но только не святоши из Моссада! Они слышат лишь собственный голос и, возможно, Авраама, если у него есть секретный телефон в коробке из-под кукурузных хлопьев.

— Менни, мне это не нужно, — невозмутимо сказал по рации Бен-Ами.

— Тебе нужны уши, вот что тебе нужно, ганза махер! К этому нарциссу в любую минуту может прийти человек от Махди, который не позвонит из вестибюля, а направится прямо к нему в номер. У него есть пароль, после которого Мак-Дональд откроет ему дверь. Вот когда мы присоединимся к этой компании и возьмем их двоих! А что ты надумал? Взломать дверь, как собирается это сделать учтивый неандерталец, который находится рядом со мной? Неудивительно, что такие идиоты провалили операцию в Вашингтоне. Вы думали, что пароль был упомянут Моссадом, а не во время телепередачи!

— Менни!

— Подними свой секретный зад на второй этаж! Мы будем там через пару минут. Понял, Пустозвон?

— Мистер Уэйнграсс, — на скулах Серого заиграли желваки, — по-моему, вы самый противный человек, которого мне когда-либо приходилось встречать.

— О, какие слова! В Бронксе за такие слова тебя бы избили, если бы ты попал в руки моих ирландских или итальянских приятелей. Пойдем! — Менни направился через Гавермент-Роуд, за ним шел Серый, продолжавший качать головой, но не потому, что был не согласен, просто он пытался избавиться от одолевавших его мыслей.

Коридор отеля был длинным, ковер — изношенным. Было обеденное время, и большинство посетителей ушло из отеля. Стоявший в одном конце коридора Уэйнграсс попытался закурить «Галуаз», но тут же смял сигарету и прожег дыру в ковре, так как к горлу подступил кашель. Бен-Ами находился невдалеке, изображая раздраженного гостя отеля, ожидавшего лифт, который все не приходил. Ближе всех к двести второй комнате стоял Серый, небрежно прислонившись к стене рядом с дверью на расстоянии пятнадцати футов по диагонали от комнаты мистера «Стрикленда», которая была напротив. Серый был профессионалом. Он очень удачно притворился молодым человеком, с нетерпением ожидавшим женщину, и даже сделал вид, будто разговаривает с ней через дверь.