Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 16)

— Не имею представления. — Собеседник коснулся руки Кендрика, предлагая пройти дальше. — Некто неизвестный дал мне по телефону инструкции. Откуда звонили — тоже неизвестно. Но она назвала пароль, и я должен был повиноваться.

— Она?

— Пол не играет роли, шейх. Важно, что было сказано. Входите же.

Эль-Баз открыл дверь в маленькую фотостудию; оборудование ее оказалось довольно старым. Оценивающий взгляд Кендрика не остался незамеченным эль-Базом.

— Камера слева служит для изготовления снимков на документы, — пояснил он. — Садитесь вот сюда на стул. Все произойдет быстро и безболезненно.

Эль-Баз работал споро. Пленка была позитивной, поэтому выход на документ шел без сучка и задоринки.

Правой ногой и рукой в хирургической перчатке он одновременно нажал на скрытые кнопки. В стене появилось отверстие около двух футов шириной. Низкорослый изготовитель поддельных документов ступил в образовавшийся проем, приглашая Кендрика следовать за собой.

Эван увидел на этот раз самое современное оборудование, которое и в Вашингтоне не всегда встретишь. Тут находились два больших 486-х компьютера с принтерами, четыре телефонных аппарата разного цвета, снабженных модемами.

— Вот, — произнес эль-Баз, указывая на компьютер слева. Экран ожил, на нем появились зеленые буквы. — Здесь вся необходимая информация. Вы будете снабжены документами, которые лучше подлинных. Садитесь. Изучайте самого себя.

— Изучать самого себя?! — вырвалось у Кендрика.

— Вы — уроженец Саудовской Аравии. Профессия — инженер-конструктор. В ваших жилах течет и европейская кровь — наследство дедушки, я полагаю. Все это видно на экране.

— Европейская кровь?

— Да, это будет объяснять некоторые особенности вашей внешности.

— Погодите минутку. — Эван склонился, вглядываясь в экран. — Этот человек существует в действительности?

— Существовал. Прошлым вечером скончался в Восточном Берлине.

— Умер? Вчера вечером?

— Разведка Восточной Германии находится под контролем Советского Союза. Смерть этого человека оставят в тайне на протяжении еще нескольких дней, а возможно, и недель. Между тем мистер Бахруди прибывает сюда, и должным образом заполняет иммиграционный бланк, и получает визу, действительную в течение тридцати дней.

— Итак, если кому-нибудь взбредет в голову учинить проверку, — добавил Кендрик, — то этот Бахруди здесь на абсолютно законных основаниях и, разумеется, он не умирал в Восточном Берлине.

— Точно.

— Что случится, если я провалюсь?

— Это будет иметь для вас самые плачевные последствия. На тот свет вы отправитесь курьерским.

— Но Советы могут побеспокоить нас. Они-то знают, что я не Бахруди.

— Смогут ли они? Захотят ли они? — Старый араб пожал плечами. — Никогда не упускаем случая поставить палку в колеса КГБ, шейх.

Эван помолчал, нахмурился.

— Кажется, мне понятно, к чему вы клоните. Но как у вас все это получается? Вы знаете о смерти саудовца в Восточном Берлине, у вас его полное досье. Известно даже, что дед его был европейцем. Невероятно!

— Поверьте, молодой человек, я его знать не знаю и никогда с ним не встречался. Конечно, есть во многих местах наши единомышленники, подобные мне, но это уже не ваша забота. Лучше изучайте факты биографии: как звали родителей, в какой школе и университете вы учились и как? Большего вам и не надо. Старайтесь выучить все на отлично, за четверку можно схлопотать пулю в живот.

Кендрик выбрался из подземного города — города в городе на окраине Вальят Госпитал в северо-восточной части Маската. Он находился менее чем в ста пятидесяти ярдах от ворот американского посольства. На полупустой улице шлялись самые твердолобые зрители. Факелы и вспышки выстрелов в посольстве создавали впечатление, что в нем Бог знает сколько безумствующих людей. Все это делалось развлечения ради. Постепенно все стихало, всеми овладевал сон. Впереди, менее чем в четверти мили от Харат Вальят, находился Алам-Дворец — приморская резиденция молодого султана. Эван взглянул на часы. У него нет и часа форы. Времени в обрез, а Ахмет человек быстрый. Он оглянулся в поисках уличного телефона и вспомнил, что находится рядом с больницей. Местность была знакома, так как Эвану дважды пришлось сопровождать сюда почтенного старого джентльмена. Первый раз, когда архитектор заявил, что ему в коньяк подсыпали яд, а второй, — когда некая оманка приложилась к его физиономии столь сурово, что пришлось наложить несколько скобок.

Три белых пластиковых раковины таксофонов тускло поблескивали в свете уличных фонарей. Он сунул руку в карман, чтобы убедиться, что фальшивый паспорт на месте, как вдруг безошибочный инстинкт будто толкнул его в спину. Он пробежал пару десятков метров, отошел под прикрытие здания и огляделся. Ложная тревога? Эван вернулся к телефону, вбросил сразу несколько монет и набрал необычный номер 555-0005.

Когда прозвучал восьмой гудок, лоб конгрессмена оросили капли пота. Еще два гудка, и ему ответят.

— Йах, — произнес приветливый голос. — Да?

— Легализовался, — сказал Эван.

— Так быстро? — удивился Ахмет.

— Теперь еще одно. За мной следила женщина. Освещение было скудное, но я рассмотрел, что она среднего роста, брюнетка с длинными волосами, одетая в темный дорогой европейский костюм. Вы знаете женщин, которым подошли бы эти приметы?

— Если вы имеете в виду тех, кто должен был следовать за вами к эль-Базу, то нет. Что дальше?

— Я думаю, у нее было намерение пристрелить меня.

— Что?

— Кстати! Информацию обо мне эль-Базу тоже дала женщина по телефону.

— Я знаю об этом.

— Нет ли здесь какой-нибудь взаимосвязи?

— Выражайтесь яснее.

— Кто-то мог пробраться в мою комнату, порыться в бумагах, а затем, чтобы внести сумятицу…

— Нелогично, — твердо заявил Ахмет. — Женщина, звонившая эль-Базу, — моя жена. Больше никто не имеет здесь информации о вас.

— Спасибо вам за это. Но тут обо мне прознал кто-то еще.

— Вы общались с четырьмя оманцами, Эван. Наш общий друг, Мустафа, убит. Очень похоже на то, что информация о вас каким-то образом расползается. Вот почему оставшиеся трое находятся под круглосуточным наблюдением. Возможно, и вы ненадолго должны уйти в тень, залечь на дно хотя бы на сутки. Я могу устроить это, а тем временем многое выяснится. К тому же мы с вами должны кое-что обсудить. Это касается Амаля Бахруди. Спрятаться на день — лучший выход, как вы думаете?

— Нет, — глухо отозвался Кендрик. — Скрыться, но не прятаться.

— Что-то я вас не понимаю.

— Я хочу быть схваченным и арестованным как террорист. Швырните меня в то бурлящее варево, которое мне просто необходимо попробовать. Я бы попросил вас, чтобы это случилось уже сегодня вечером.

6

Фигура в накидке трусцой бежала по середине широкой улицы Вади эль-Кабир. Человек этот вынырнул из тьмы где-то за массивом Матхейб Гейт, в нескольких сотнях ярдов от порта, к западу от старинной португальской крепости Мирани. Одеяние человека было пропитано нефтью, измарано, а головной убор, чудом удерживающийся на затылке, не прикрывал мокрые волосы. Люди, которых в этот поздний час на улице было немного, понимали, что человек этот только что выбрался из моря, спрыгнув с корабля, чтобы незаконно пробраться в мирный султанат; значит, он беженец или террорист.

Тишина взорвалась воем битональной сирены. Звук становился все громче, по мере того, как патрульная машина, повернув с Вади эль-Увар на Вади эль-Кабир, помчалась за бегущим человеком. Погоня приближалась; полицейских проинформировали о возможности провокаций, и они готовы были ко всему. В эти дни они находились в состоянии постоянной готовности — нетерпеливые и разъяренные. Слепящий свет прорезал темноту улицы; луч света полицейского прожектора выхватывал из мрака все детали. Вот в луч попал убегающий нелегал; он круто повернул к ряду магазинов. Их витрины теперь защищали металлические ставни — каких-нибудь три недели назад об этом и речи быть не могло. Человек снова повернулся и, несколько неуверенно, пересек Вади эль-Кабир. Вдруг он остановился — путь ему преградили запоздалые прогуливающиеся. Они стояли плечом к плечу, в настороженных глазах затаился не только страх, но и что-то иное, что сплачивало их. Эти люди хотели, чтобы все в городе, наконец, вернулось на свои места. Коротышка в европейском деловом костюме, но в арабском головном уборе осторожно ступил вперед. Двое его спутников — более крупные, но и более осторожные мужчины — последовали за ним. Мгновенно на Вади эль-Кабир собралась толпа; люди пытались выстроиться в линию — мужчины в длинных одеждах и женщины с закрытыми лицами. Мужество возникло из раздражения и ярости. Они хотели и могли остановить террориста.

— Уходите! Рассыпайтесь во все стороны. У него может быть граната.

Полицейский офицер выпрыгнул из машины и рванулся вперед. Его автомат следовал за целью.

— Разбегайтесь! — прокричал второй полицейский, со спринтерской скоростью бегущий по левой стороне улицы. — Не попадите под наш огонь!

Испуганные люди разбегались во все стороны, стараясь то ли удрать подальше, то ли спрятаться за строениями. Беглец только попытался сунуть руку под испачканную одежду, как тут же прозвучало стаккатто автоматной очереди. Он вскрикнул, призвав Аллаха, ухватился за плечо и рухнул на мостовую. Незнакомец казался мертвым, но в тусклом свете трудно было определить, насколько серьезна рана. Вот он вскрикнул снова, застонал, призывая все беды на головы нападавших. Полицейские сели в приблизившуюся машину и подъехали к раненому.