Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 134)
— Да где вы? Давайте я пришлю помощь!
— Утром. Отдадите… это… мистеру В.
— Черт вас побери, Милош, где вы?
— Не имеет значения… Дозвонитесь до Кендрика. Он, возможно, знает.
— Что знает?
— Фотографии. Эта женщина, Ванфландерен… Лозанна, Женевское озеро… Сады Бо-Риважа… Потом — Амстердам, Розенкрафт. В отеле… в ее кабинете. Расскажите ему! Этот человек из Саудовской Аравии, и с ним что-то произошло… миллионы, миллионы! — Милош едва мог говорить, у него так мало воздуха осталось в легких.
— О чем, черт побери, вы говорите?
— Он может быть ключом! Не дайте никому забрать фотографии… Найдите Кендрика. Он может помнить!
Чех перестал контролировать свои движения. Он бросил трубку назад, на прилавок, попал мимо телефона, а сам упал на землю перед фруктовым киоском на проселочной дороге за аэропортом в Сан-Диего. Милош Варак был мертв.
38[15]
Заголовки утренних газет затмили все другие новости. Государственный секретарь и сопровождавшие его лица убиты в отеле на Кипре. Шестой флот взял курс на Кипр — его орудия и авиация в полной боевой готовности. Нация ошеломлена, потрясена, но не напугана. Неуправляемая сила зла толкает страну на грань откровенной конфронтации, провоцирует правительство на ответные меры. Прозорливая политологическая концепция президента Лэнгфорда Дженнингса, определяемая географическими факторами, позволяет держать ситуацию под контролем. Вашингтон и Москва осуждают чудовищный теракт. Преступление на Кипре всколыхнуло весь мир.
А на страницах 2, 7 и 45 и на страницах 4, 50 и 51 в ежедневной утренней газете «Лос-Анджелес таймс» были помещены следующие менее важные телеграфные сообщения:
Согласно сведениям, полученным от присутствующих на панихиде, вдова находилась в стрессовом состоянии и едва осознавала происходящее. Хотя на улице ее ожидал лимузин, она выскользнула через боковую дверь и, по-видимому, взяв такси, отправилась на побережье…
Эван вылетел из Денвера в Сан-Диего первым утренним рейсом. Он настоял на том, чтобы повидаться с Менни в шесть утра, и ему не отказали.
— Ты идешь на поправку, — солгал он. — Прямо-таки цирковой наездник.
Менни не принял его тона.
— Куда ты отправляешься?
— К Калехле, в Сан-Диего. Я ей нужен…
— Тогда убирайся отсюда немедленно! Я не желаю больше видеть твою рожу ни минуты? Спеши к ней на помощь! Найди этих подонков!
Поездка на такси из аэропорта в отель в утренний час пик казалась бесконечной. Положение отнюдь не облегчал водитель, который его узнал и затеял бессмысленный разговор, перемежая его инвективами против всех арабов и всего арабского.
— Все это проклятое отребье надо выловить, всех до одного, и расстрелять, верно?
— Женщин и детей тоже, конечно.
— Верно! Это отродье подрастет, и девки наплодят их еще больше.
— Да, это решение проблемы. Я бы даже сказал, окончательное и бесповоротное.
— Это единственный выход, разве не так?
— Не так. Если ты подсчитаешь количество боеприпасов, которые для этого потребуются, то цена окажется слишком высокой. Налоги резко возрастут.
— Кроме шуток? Ну уж нет, я и без того плачу достаточно. Тогда надо придумать что-то другое.
— Не сомневаюсь, что ты придумаешь… А теперь извини, но мне надо кое-что почитать.
Кендрик вновь обратился к копии экземпляра «Денвер пост» с ужасными новостями с Кипра.
То ли обидевшись, то ли поняв, что его не желают слушать, водитель включил радио. И снова, как и в газетах, обзор событий почти полностью был посвящен отвратительному акту терроризма в Средиземном море. Вновь и вновь прокручивались и переводились на английский записи интервью с различными политическими деятелями мира, которые на разных языках клеймили варварский акт. И словно в доказательство того, что за одной смертью следует другая, оцепеневший Эван услышал слова диктора:
«Здесь, в Сан-Диего, разыгралась еще одна трагедия. Миссис Ардис Ванфландерен, глава персонала вице-президента Болингера, обнаружена мертвой сегодня утром. Ее тело было выброшено волнами на побережье Коронадо. По-видимому, это самоубийство…»
Кендрик подался вперед на сиденьи… Ардис? Ардис Ванфландерен?.. Ардис Монтре! Багамы… Какой-то второстепенный беспутный игрок из «Оф шор инвестментс» еще несколько лет назад сказал ему, что Ардис Монтре вышла замуж за богатого калифорнийца. Великий Боже! Так вот почему Калехла вылетела в Сан-Диего. Митчел Пэйтон нашел «денежную шлюху» — главу персонала Болингера! Комментатор продолжал строить различные предположения о безутешном горе новоиспеченной вдовы, и его рассуждения показались Кендрику подозрительными.
Пройдя через гостиничный коридор, Кендрик сел в лифт и нажал кнопку пятого этажа. Изучив многочисленные указатели, он остановился в холле перед дверью, ведущей в комнату, где поселилась Калехла. Он ощущал себя взволнованным и подавленным одновременно — взволнованным от предвкушения того, что сейчас увидит и обнимет ее, и подавленным при мысли о Менни, о бойне, устроенной на Кипре, и о многом другом, но главным образом об Эммануэле Уэйнграссе. Он подошел к двери и постучал четыре раза. Еще не успев опустить руку, Эван услышал за дверью быстрые легкие шаги. Дверь распахнулась, и Калехла очутилась в его объятиях.
— Боже мой, как я люблю тебя, — выдохнул он в ее темные волосы. Слова хлынули потоком: — А все вокруг такое дерьмо! Такое проклятое дерьмо!
— Входи. Быстро, — Калехла закрыла дверь и, повернувшись к нему, взяла его голову в свои руки. — Менни?
— Ему осталось жить не больше трех-шести месяцев, — ответил Эван бесцветным голосом. — Он умирает от вируса, который не мог заполучить иначе, как через инъекцию.
— Несуществующий доктор Лайонз, — произнесла Рашад утвердительным тоном.
— Я отыщу его, даже если мне понадобится для этого двадцать лет.
— Вашингтон окажет тебе всю возможную помощь.
— Одна новость отвратительней другой. Кипр, лучший человек в администрации разорван на куски.
— Все это было завязано здесь, Эван. Здесь, в Сан-Диего.
— Что?
Калехла отстранилась и, взяв его за руку, повела в противоположный конец комнаты, где стоял круглый столик с двумя креслами возле него.
— Сядь, дорогой. Я должна многое тебе рассказать из того, чего не могла сообщить раньше. А затем тебе придется кое-что совершить… вот почему я просила тебя прилететь сюда.
— Думаю, что об одном я догадываюсь, — сказал Кендрик, усаживаясь. — Ардис Монтре, вдова Ванфландерена. Я слыхал об этом по радио; говорят, она покончила с собой.
— Она совершила это, когда вышла замуж за своего покойного мужа.
— Ты ее навещала, не правда ли?
— Да. — Рашад кивнула и села в другое кресло. — Ты все увидишь и прочтешь. Существуют магнитофонные записи и расшифровки; мне их вручили час назад.
— А как насчет Кипра?
— Приказ исходил отсюда. От человека по имени Гринелл.
— Никогда не слыхал о таком.
— О нем мало кто слыхал… Эван, все обстоит гораздо хуже, чем мы могли себе вообразить.
— Ты узнала об этом от Ардис?..
— Нет, не от нее. Мы с ней лишь на какое-то мгновение уловили общие очертания всей картины; но и это было достаточно устрашающе. Наши главные сведения получены от человека, которого убили ночью в окрестностях аэропорта.
— Ради Бога, кто он?
— Белокурый европеец, мой дорогой.
— Что? — Кендрик откинулся на спинку кресла. Лицо его пылало.
— Он записал на магнитофон не только мое интервью, но и последующий разговор, который кое-что проясняет. Кроме Гринелла, у нас нет других имен, но мы можем восстановить картину по кусочкам, как в головоломке с заштрихованными фигурками; и выглядит она ужасно.
— Правительство внутри правительства, — спокойно произнес Эван. — Это слова Менни. Слуги, заправляющие в доме своего хозяина.
— Как всегда, Менни оказался прав.
Кендрик поднялся из кресла, подошел к окну и, облокотившись на подоконник, выглянул наружу.