Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 107)

— Они могут тебе понадобиться. Мы ходим по очень тонкому льду. Между прочим, оказалось, никто из наших людей не знает тебя и ты их не знаешь. Если я что-нибудь раскопаю, то как-нибудь передам это через Уэйнграсса в Колорадо… Запомни — по очень тонкому льду.

— Даже Эван это понимает.

— Можно спросить, как складываются ваши с ним отношения? Предупреждаю тебя, я почему-то очень привязан к этому парню.

— Скажем, так: на Кейбл-Бич у нас был прелестный номер с двумя отдельными спальнями, и прошлой ночью я слышала, как он слонялся взад-вперед по гостиной перед дверью моей спальни почти до самого утра. Я уж, черт возьми, была сама готова выйти и приказать ему зайти.

— А что же ты не вышла?

— Потому что все у нас и без того настолько запутано, он живет среди всего этого, как в бесконечном тяжелом сне, и погружается в него все глубже. А теперь, этой ночью, все стало просто ужасным. Я думаю, ни одному из нас не справиться еще и с личными осложнениями.

— Слава Богу, мы на зашифрованной волне. Поступайте, как подсказывает вам сердце, секретный агент Рашад… Я позвоню тебе утром, чтобы дать инструкции. Доброй охоты, дорогая племянница.

Калехла вернулась к своему креслу и тревожному взгляду Эвана.

— Звонил начальник отделения из Каира. Двое наших контактеров исчезли в районе Сиди Баррани — это в связи с Ливией, — сказала она, застегивая пояс. — Я объяснила ему, что и кого искать… Как ты?

— Нормально, — отозвался Эван, изучая ее лицо.

— Досточтимые наши пассажиры и не слишком завалящая команда, — донесся из переговорного устройства громовой бас генерала. — Похоже, нам суждено повторяться, доктор Аксельрод. Вы помните «южный остров»? — Летчик продолжал говорить и объяснил, что во избежание волнений и огласки, неизбежных, если птичка ВВС заглянет в такие аэропорты, как Дуранго или Кортес, они получили указания следовать прямо в Меса Верде. — Официально посадочная полоса там была признана удовлетворительной, — проворчал генерал, — но наше соприкосновение с ней может быть весьма жестким, поэтому, по моей команде, пристегнитесь потуже. Мы начинаем спуск с заоблачных высей, прибытие примерно через сорок пять минут — если только я вовремя разгляжу эту чертову дыру… Вы запомнили, доктор?

Как и предсказывал генерал (правда, его предсказание оказалось довольно мягким по сравнению с действительностью), при посадке самолет сильно встряхнуло. Фюзеляж вибрировал. Оказавшись на твердой земле, они обменялись благодарностями, и бригадный генерал доставил свой специальный груз в объятия офицера Центрального разведывательного управления. Калехла и Эван были тут же приглашены в пуленепробиваемый седан, приехавший за ними из Денвера. Эскорт мотоциклистов состоял из шести вооруженных полицейских. Создавалось впечатление, что все вдруг забыли, зачем из начальственного кабинета поступило указание отправиться в затерянный в глуши возле национального парка Меса Верде «аэропорт для миллионеров».

— Позвольте ввести вас в курс дела, конгрессмен, — сказал агент, сидевший, как и его коллега с Багам, на переднем сиденьи рядом с водителем. — Здесь пятеро наших людей, но двое полетят обратно в Виргинию с задержанным и телами троих убитых… Я говорю так открыто, поскольку мне сообщили, что можно не стесняться присутствия леди, так как вы представитель правительства, мисс.

— Спасибо за доверие, — откликнулась агент для спецзаданий.

— Не за что, мэм… Мы собрали полдюжины лесных патрулей из парка на эту ночь (досье каждого изучено — все ветераны), чтобы охранять ваш дом и окрестности. Завтра прибудет подразделение из Лэнгли, они сменят лесников.

— Господи, а что если случится еще один Фейрфакс? — прошептал Эван.

Калехла, закашлявшись, ткнула Кендрика локтем в бок.

— Простите, что вы сказали?

— Ничего, ничего. Извините. Продолжайте.

— Еще несколько моментов… Скажу вам честно: этот старикашка-еврей достоин занять место в чьей-нибудь галерее славы, если только его не засадят за решетку… Однако вы оба должны знать факты, расклад. Уэйнграсс расправился с ними прежде, чем мы успели туда добраться. Ну, скажу я вам, он и стрелок!

— Да уж, — хмыкнул Кендрик. — Так каковы же факты?

— Медсестры толком ничего не знают; они думают, что там был только один террорист, и к тому же — накурившийся фанатик. Три тела лежали в лесу, пока не уехала полиция, а потом ваш мексиканский друг Гонсалес перетащил их назад в гараж и ухитрился это сделать так, что медсестры ничего не заметили. Они были с другой стороны дома, на веранде, с Менни… Господи Иисусе, как это он довел меня до того, чтобы я называл его Менни? Ладно, в общем, Гонсалес запер дверь гаража и уехал в свой ресторан. Мистер Уэйнграсс заверил нас, что он будет молчать.

— Мистер Уэйнграсс умеет держать свое слово, — сказал Эван.

— Мне не очень нравится такая ситуация, но, полагаю, вы трое знаете друг друга достаточно давно.

— Достаточно давно, — подтвердил Кендрик.

— И, стало быть, конгрессмену не стоит ни с кем обсуждать нанесенный ущерб, — вмешалась Калехла. — Вы это хотите сказать?

— Именно это я и хочу сказать. Никто не должен узнать об этом, мистер Кендрик, таков приказ вышестоящих из Лэнгли. Что касается нашего пребывания здесь, то все мы просто государственные чиновники, никаких ЦРУ, никаких ФБР, мы не предъявляем никаких удостоверений, никто у нас их и не спрашивает. Они все слишком боятся всяких осложнений, почти неизбежных в таких случаях. Самолет отправится сегодня примерно через три часа. Арестованного и его мертвых приятелей отвезут в Виргинию. Живой отправится в тюремную клинику, мертвые — в прозекторскую. Менни сказал — извините, — мистер Уэйнграсс сказал, что я должен все это вам объяснить.

— Вы объяснили.

— Благодарю вас, сэр. Черт, ну и Менни! А знаете, он пнул меня в живот, когда я сказал ему, что принимаю это дело. В самом прямом смысле — заехал мне кулаком по печени!

— Вполне в его духе, — заметил Кендрик, всматриваясь в дорогу через тонированное стекло. Они были всего в десяти милях от дома, от Менни.

Они обнялись на пороге. Объятия Эвана были гораздо крепче объятий старика. Затем Уэйнграсс шутливо хлопнул сына по затылку и проворчал:

— Так и не научился у своих родителей хорошим манерам! Позади тебя стоит леди, с которой я уже давно хотел познакомиться.

— Ах, простите, — буркнул Эван, попятившись. — Менни, это Калехла… Калехла Рашад.

Старик Уэйнграсс шагнул вперед, взял руку Калехлы в свои руки.

— Вы и я, мы оба из несчастных земель. Вы — арабка, а я — еврей, но в этом доме все различия, все предубеждения исчезают. И я должен признаться, что очень вас люблю за то, что вы принесли столько счастья моему сыну.

— О Господи, вы и в самом деле чудо.

— Да, — скромно согласился Менни.

— Я тоже люблю вас за все, что вы значите для Эвана. — Калехла обвила руками шею немощного архитектора и прижалась лицом к его щеке. — Мне кажется, я знала вас всю жизнь.

— Иногда я произвожу на людей такое впечатление. А иногда — совсем наоборот, некоторым кажется, будто их жизнь вдруг ломается от этой встречи.

— Моя не ломается, — сказала Калехла, разжимая объятия, но все еще держась за его плечи. — Я встретилась с легендой, и она оказалась потрясающим человеком, — прибавила она, тепло улыбаясь.

— Не распространяйте подобную информацию, мисс Тайный Секретный Агент, вы подорвете мой престиж. — Уэйнграсс зашел в холл, огляделся вокруг, заглянул под арку. — Прекрасно, девушки на веранде, и это дает нам возможность еще несколько минут побыть наедине.

— Этот парень из ЦРУ просветил нас… ну, тот, который приехал в аэропорт встретить нас, — сказал Кендрик.

— Ах, ты имеешь в виду Джо-Джо?

— Их всех зовут Джо, Джон, Джим — ты заметил? Никаких Ирвинов или Мильтонов… Пэйтон сказал мне, что ты знаешь про Хасанов.

— Конечно, он знает, — прервала Эвана Калехла, машинально потянувшись к его руке и сжав ее. Менни явно заметил этот жест и был растроган. — Это ужасно.

— Все ужасно, мое милое дитя. Живые существа, убивающие себе подобных! Каши и Сабри, они так тепло отзывались о вас, Эдриен Калехла Рашад. И, я думаю, не нужно говорить, как они любили моего сына… Так что будем печалиться каждый про себя, вспоминая, что они значили для нас.

— Менни, — вмешался Кендрик. — Мне нужно позаботиться о…

— Я уже позаботился об этом. Состоится очень скромный исламский обряд отпевания, затем их останки будут отправлены самолетом в Дубай для захоронения в Эш-Шарига. Гробы, конечно, будут запаяны.

— Мистер Уэйнграсс…

— Ах, черт! А вот об этом мне надо было сказать в первую очередь… Если вы будете называть меня «мистером», я вас перестану любить.

— Хорошо… Менни. Эм Джи ничего толком не объяснил. Эм Джи — это Пэйтон.

— Знаю, знаю, — перебил ее Менни. — Я сказал, что если бы ему удалось заставить их починить мой телефон, мы могли бы более душевно общаться. Думаю, он там кого-то пристрелил, и после этого телефон заработал. Теперь мы друг с другом на ты, он зовет меня Эммануэль, я его — Митчел, и он трезвонит день и ночь. Прошу прощения, вы что-то хотели спросить?

— Каково мое прикрытие здесь? Я чувствую себя полной идиоткой, ведь я ничего не знаю. Агент в машине сказал, что я представитель, но представитель чего? Кто я для этих людей?

— Митчел предложил вам назваться представителем Госдепартамента, сопровождающим конгрессмена.