Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 104)
— Господи, он такой юный, — сказала одна из сиделок, подкладывая подушку под голову араба.
— Он убийца, — ледяным тоном оборвал ее Уэйнграсс, изучая лицо террориста. — Он мог убить вас — и ни на миг не задумался бы о человеческой жизни, которую отнимает — так, как он собирается убивать евреев. Так, как он будет убивать и нас, если позволить ему жить.
— Это отвратительно, мистер Уэйнграсс, — сказала другая медсестра. — Он же еще ребенок.
— Скажите это родителям один Бог знает скольких еврейских детей, которым так и не дали дожить даже до его возраста. — Менни вышел из комнаты, чтобы присоединиться к Гонсалесу, который поторопился загнать свою слишком уж заметную машину в гараж, а теперь вернулся и наливал себе изрядную порцию виски из бутылки, взятой в баре на веранде.
— Угощайся, — буркнул архитектор, выйдя на застекленную террасу и направляясь к своему любимому кожаному креслу. — По твоему примеру, я поставлю это тебе в счет.
— Ты полоумный старикашка! — зарычал Джи-Джи. — Loco![10] Самый настоящий loco, ты это понимаешь? Тебя же могли прикончить! Muerto![11] Tu comprende?[12] Ты же мог довести меня до сердечного припадка.
— Ладно, ладно. Можешь выпить за счет хозяев…
— Loco! — завопил опять Гонсалес, за один присест опустошив свой стакан.
— Ты отстоял свою точку зрения, — согласился Менни. — Выпей еще стаканчик. Я не буду вносить их в счет.
— Сам не знаю, оставаться мне тут или уйти, — пробурчал Гонсалес, наливая себе еще стакан виски.
— Полиция?
— Я же тебе говорил, у кого хватает времени на полицию? И потом, если бы я их вызвал, ну, может быть, они и явились бы этак через месяц!.. Твоя девчонка, сиделка, им сейчас звонит. Остается только надеяться, что ей удастся найти хоть одного из этих лентяев. Иногда приходится звонить аж в Дуранго, чтобы хоть кто-нибудь из них соизволил сюда явиться.
Телефонный аппарат, стоявший на баре, вдруг зазвонил. Правда, звонок был какой-то нетелефонный — противное непрерывное жужжание. Уэйнграсс от неожиданности так подскочил с кресла, что чуть не свалился на пол.
— Хочешь, я возьму трубку? — спросил Гонсалес.
— Нет! — рявкнул Менни, быстро, хотя и несколько шатко, продвигаясь к бару. — Алло? — сказал он, заставляя себя успокоиться.
— Мистер Уэйнграсс?
— Возможно — да, возможно — нет. А кто это?
— Мы подключились к вашей телефонной линии с помощью лазерной связи. Меня зовут Митчел Пэйтон…
— Мне известно о вас, — прервал его Менни. — С моим мальчиком все благополучно?
— Да. Я только что звонил ему на Багамы. С базы Военно-Воздушных сил в Хоумстед послали самолет, чтобы забрать его. Через несколько часов он уже будет в Вашингтоне.
— Задержите его там! Окружите его охраной! Никого к нему не подпускайте!
— Так, значит, у вас все-таки был инцидент? Я чувствую себя таким никчемным, таким некомпетентным. Мне нужно было поставить у вас охрану… Сколько убитых?
— Трое, — сказал Менни.
— Боже мой! Что известно полиции?
— Ничего. Они еще сюда не доехали.
— Ах, так… Послушайте, мистер Уэйнграсс, то, что я сейчас вам скажу, может показаться вам странным, даже ненормальным, но, поверьте мне, я вполне отдаю себе отчет в своих словах. Пока что об этом трагическом происшествии следует умолчать. У нас будет гораздо больше шансов поймать негодяев, если мы сможем избежать паники и запустить в дело наших собственных специалистов. Вы понимаете это, мистер Уэйнграсс?
— Понимаю, и уже все сделал, — ответил старик, в свое время работавший в Моссаде. В его голосе невольно пробились снисходительные нотки. — Полицию встретят у ворот и скажут, что тревога была ложной.
— Я и забыл, — тихо сказал директор Отдела особых проектов. — Вы же были у нас раньше.
— Да, я был у вас, — согласился Менни без комментариев.
— Постойте! — воскликнул Пэйтон. — Вы же сказали, что у вас трое убитых, но вы-то разговариваете сейчас со мной, значит, с вами все в порядке.
— Эти трое были из них, не из нас, господин Некомпетентный из ЦРУ.
— Что?.. Господи Иисусе!
— От него мало толку. Попробуйте обратиться к Аврааму.
— Пожалуйста, объясните все поточнее, мистер Уэйнграсс.
— Мне пришлось их убить. Но четвертый жив, он сейчас под наркозом. Давайте сюда своих специалистов, пока я и его не укокошил.
29
Начальник отделения ЦРУ на Багамах, низенький, загоревший дочерна человек с приплюснутым носом, быстро вырулил от своей конторы, располагавшейся на Квин-стрит, в посольстве. Полиция Нассау послала вооруженный эскорт к отелю на Кейбл-Бич, что на берегу возле Бэй-Роуд. Там четыре офицера в форме поспешно проводили высокого мужчину со светло-каштановыми волосами и потрясающую женщину с кожей оливкового цвета из их номера на седьмом этаже до машины, которая уже ждала их на мгновенно и эффективно очищенной от посторонних подъездной дороге прямо напротив мраморного фойе отеля. Шеф службы безопасности отеля, подвижный шотландец по имени Маклеод, провел их через служебные коридоры, где стояли наготове его самые надежные охранники, к ярко освещенному выходу, перед которым два громадных фонтана посылали в небо россыпи подсвеченных струй. Два помощника Маклеода — огромный добродушный детина с громоподобным смехом и невообразимым именем Вернэл, что означало «весенний», и юная администраторша — вежливо объясняли приезжающим и отъезжающим, что им придется подождать, но совсем недолго. Пока они весьма убедительно растолковывали туристам все это, кортеж из пяти мотоциклистов промчался по погруженной в таинственный мрак территории отеля. Начальник отделения ЦРУ занимался всем лично, много делалось в виде одолжения лично ему.
Он знал по именам абсолютно всех, кого только стоило знать на Багамах. И они знали его. Хотя и не говорили об этом.
Эван и Калехла, скрытые стеной полицейских, сели в правительственную машину. Шеф отделения ЦРУ уже ждал их на переднем сиденьи. Кендрик был не в состоянии поддерживать беседу. Калехла лишь молча сжимала его руку, она слишком хорошо понимала, что он сейчас чувствовал. Он не мог рассуждать, жгучее горе и яростный гнев владели им. При мысли о гибели Каши и Сабри Хасана на глазах у него закипали слезы. Ему не нужно было рассказывать о том, как их изуродовали, он и так слишком зримо мог представить, что с ними сделали. Выступившие было слезы он поспешно, порывисто смахнул стиснутым кулаком. Наступила реакция — она тоже отразилась в его глазах, затаилась где-то в глубине зрачков. Ярость.
— Как вы понимаете, конгрессмен, — говорил начальник отделения, полуобернувшись назад на своем сиденьи возле водителя, — я не знаю, что происходит, но могу сказать вам, что с базы ВВС в Хоумстеде, во Флориде, поднялся самолет, который летит сюда, чтобы забрать вас в Вашингтон. Он должен прибыть через пять-десять минут после нашего приезда в аэропорт.
— Нам это известно, — мягко заметила Калехла.
— Самолет уже должен был быть здесь, но они передали, что в районе Майами отвратительная погода и, кроме того, по тому же маршруту проходят рейсы нескольких коммерческих авиалиний. Должно быть, это означает, что они хотели наилучшим образом обеспечить перелет для вас, сэр… я имею в виду, для вас обоих, конечно.
— Это чрезвычайно любезно с их стороны, — сказала тайный агент из Каира, сжимая руку Эвана, чтобы дать ему понять, что она избавит его от необходимости поддерживать беседу.
— Если вы беспокоитесь, не оставили ли вы что-нибудь в отеле, мы с удовольствием позаботимся…
— Ничего мы не оставили, — произнес Кендрик хриплым шепотом.
— Он хочет сказать, что мы сами обо всем уже позаботились, спасибо, — проговорила Калехла, еще сильнее стискивая руку Эвана и прижимая ее к своему бедру. — Вне всякого сомнения, положение критическое, и конгрессмен сильно озабочен. Можно надеяться, что нас освободят от таможенного досмотра?
— Эта кавалькада направляется к грузовым воротам, — ответил чиновник, быстрым пристальным взглядом окинув Кендрика и отворачиваясь, словно ненамеренно подсмотрел чьи-то личные секреты. Остаток пути они проделали в молчании вплоть до того момента, когда высокие стальные ворота грузового аэропорта распахнулись и вся процессия проследовала по шероховатому покрытию к концу первой взлетно-посадочной полосы. — Ф-106 из Хоумстеда должен быть здесь с минуты на минуту, — сообщил начальник спецслужбы.
— Я выхожу, — Эван потянулся к дверце, но она была заперта.
— Я бы предпочел, чтобы вы остались в машине, конгрессмен Кендрик.
— Дайте мне выйти из этой машины.
— Эван, это его работа, — Калехла мягко, но решительно удерживала руку Кендрика. — Он должен следовать предписаниям.
— Они что, хотят, чтобы я отдал концы от удушья?
— Мне здесь дышится совершенно легко…
— Ты — не я!
— Я знаю, милый. Никто сейчас не может чувствовать то, что чувствуешь ты. — Калехла повернула голову, чтобы взглянуть через заднее стекло, обвела взглядом территорию аэропорта. — Мы абсолютно чисты, — сказала она, поворачиваясь к агенту ЦРУ. — Пусть пройдется. Я буду с ним рядом, да и ваши люди тоже.
— «Чисты»? Так вы наша?
— Да, но вы уже об этом забыли… Этот полет в Вашингтон и без того будет не из приятных.
— Ладно. За нами дело не станет. Того парня, который придумал все эти инструкции, здесь все равно нет. А он сказал всего-навсего: «Не выпускайте его из машины», правда, сказал он это очень громко.