Роберт Кийосаки – Кто крадет вашу пенсию и как остановить грабеж (страница 3)
В 1914 году мы сражались за Мосул. Сто лет спустя, в 2014-м, мы все еще продолжаем сражаться за этот город.
Вторая мировая война также велась за нефть. Гитлер оккупировал страны, богатые нефтью, в частности Ливию. Мы до сих пор сражаемся в Ливии.
Нефть стояла за Пёрл-Харбором. Америка отрезала Японию от источников получения нефти, и это стало поводом для начала войны в Тихом океане.
Я взрослел и просыпался. Мои мысли то и дело возвращались к тому занятию по военной тактике в академии, и я все чаще приходил к выводу, что США находятся во Вьетнаме не для защиты вьетнамского народа от коммунизма. Мы воюем за нефть.
Нефть была причиной вьетнамской войны. США не хотели, чтобы Китай получил доступ к вьетнамской нефти, а американским нефтяным компаниям нужна была прибыль.
Нефть стояла за террористической атакой 11 сентября 2001 года.
Хотя Усама бен Ладен и большинство из группы террористов, совершивших воздушную атаку на Всемирный торговый центр и Пентагон, были родом из Саудовской Аравии, эта страна по-прежнему остается нашим союзником, потому что нас связывает нефть.
Сегодня США ведут самую длинную в своей истории войну против терроризма. Они тратят триллионы долларов и рискуют тысячами жизней, чтобы одолеть террористов, но на самом деле бой идет за нефть, за интересы нефтяных компаний и их акционеров, за Уолл-стрит и военно-промышленный комплекс.
Взросление и обретение мудрости
Какое же отношение имеют нефть и война к нашим пенсиям? Они напоминают о том, что нам пора проснуться. Наши представления о надежности рабочих мест, социального обеспечения, корпоративных и государственных пенсий и о том, что кто-то о нас обязательно позаботится, носят весьма рискованный характер.
Вьетнам стал поворотным пунктом в моей жизни, потому что я начал прозревать. Мы с братом наивно думали, что двух братьев одновременно не могут отправить на войну. Точно так же я верил, что мы сражаемся за свободу вьетнамского народа. В действительности же мы убивали сотни тысяч вьетнамцев за нефть. Если бы во Вьетнаме не было нефти, мы не стали бы убивать невинных людей.
Розовые очки
Во Вьетнаме я избавился от розовых очков. У меня было много наивных и незрелых представлений о жизни, патриотизме, демократии и доброте людей.
Должен сказать, что у меня не появилось ни злости, ни ожесточения. На самом деле я благодарен тому времени, которое провел в морской пехоте и во Вьетнаме. Я лишился иллюзий и был разочарован тем, насколько бесчеловечно люди относятся друг к другу. Во время пребывания во Вьетнаме мои представления о жизни становились все четче, я стал менее доверчивым и более циничным.
В январе 1973 года мой годичный срок во Вьетнаме подошел к концу. И я по ротации вернулся домой.
На военно-воздушной базе в Нортоне наш самолет встретили сотни протестующих против войны, которые плевались, кидались яйцами и называли нас «детоубийцами».
Когда мы сошли с трапа самолета и получили багаж, нам порекомендовали снять форму, переодеться в гражданскую одежду и постараться раствориться в Америке.
Добро пожаловать на родину.
Почему мой бедный папа был бедным
Я провел в Калифорнии около недели, складывая свои вещи и отправляя их на Гавайи. Мне повезло, что моим следующим местом службы оказалась военно-воздушная база Корпуса морской пехоты на Гавайях.
Прибыв туда, я обнаружил, что мой отец среди бела дня сидит дома и смотрит по телевизору спортивные передачи. Ему было на ту пору чуть больше пятидесяти лет. Несмотря на всю его высокую образованность и тот факт, что он дослужился до руководителя Департамента образования штата Гавайи и стал кандидатом от Республиканской партии на пост вице-губернатора штата, в данный момент он был безработным и сломленным человеком.
Богатый папа – отец моего лучшего друга – часто говорил: «В социальном обеспечении нет ничего хорошего». Закон о социальном обеспечении, принятый в 1935 году, как он считал, делает людей слабыми, зависимыми и ленивыми. Вот его слова: «Социальное обеспечение – это просачивание социализма в капиталистическую демократию Америки. Никогда не принимайте подачек от правительства. За каждый полученный доллар вы расплачиваетесь частицей своей души».
В 1973 году я вспомнил эти слова богатого папы, когда увидел, как мой бедный папа стал пожизненно зависимым от социального обеспечения. Если бы не маленькая учительская пенсия, ему пришлось бы закончить свою жизнь на улице.
Он потерял работу из-за того, что в ходе избирательной кампании на пост вице-губернатора Гавайев выступил против своего босса – губернатора. Мой отец был честным человеком и терпеть не мог коррупции, алчности и преступности, которые наблюдал, работая в администрации губернатора.
В 2015 году репортер Джеймс Дули, специализировавшийся на журналистских расследованиях, опубликовал книгу «Солнечное небо – темные личности: копы, киллеры и коррупция на Гавайях» (Sunny Skies, Shady Characters: Cops, Killers, and Corruption in the Alloha State), в которой во всех деталях описал, почему моему отцу пришлось покинуть команду губернатора. Прочитав ее, вы уже никогда не сможете смотреть телесериал «Полиция Гавайев» или слушать песни Дона Хо с тем же настроением, что и прежде.
В книге называются конкретные имена, включая членов Верховного суда, директоров школы Камехаменда – учебного заведения для детей богатых людей, в том числе криминальных лидеров итальянских и японских банд, наемных убийц – всех тех, с кем мой отец отказывался работать вместе.
Мой бедный папа мог бы быть богатым человеком, если бы согласился сотрудничать с ними. Но вместо этого ему пришлось закончить свою жизнь в бедности, так как губернатор лишил его работы, зарплаты и достойной пенсии.
Отец обналичил свои сбережения и открыл заведение по продаже мороженого под эгидой компании, которая казалась абсолютно надежной, но менее чем через год обанкротилась. Будучи всю жизнь наемным работником, что можно приравнять к условиям тюрьмы строгого режима, он не умел справляться с неудачами и учиться на своих ошибках, не говоря уже о том, чтобы начать все сначала и компенсировать утраченную зарплату и пенсию.
После возвращения из Вьетнама я часто сидел с ним, слушая его полные горечи, разочарования и грусти рассказы о друзьях и коллегах, которые продолжали работать на губернатора, о продажных судьях, о системе образования, пронизанной организованной преступностью, жадностью, подкупами и взятками.
Временами я спрашивал у него совета, чем мне заняться после окончания контракта с морской пехотой. Он отвечал, словно робот, повторяя одну и ту же мантру, которую усвоил еще от своих родителей, а затем внушал своим ученикам. Вы тоже не раз слышали эти слова:
Тогда-то я и понял, почему мой бедный папа так беден. В свое время я клюнул на пропагандистские заверения о вьетнамской войне, а отец вырос на идеях о ценности хорошего образования, надежного рабочего места и пенсии. Именно эти идеи и привели его к бедности.
Мой отец был бедным человеком, потому что верил в такие слова, как «надежное рабочее место», «хорошая зарплата» и «пенсия». Не зная других слов, он был обречен вечно оставаться бедным.
Лишь потеряв опору в жизни, которую олицетворяли эти слова, то есть оставшись без работы, зарплаты и пенсии, он осознал свою бедность. Это оказалось горькой пилюлей для бывшего отличника, первого ученика школы и студента, блиставшего в Стэнфорде, Северо-Западном университете и Университете Чикаго.
Я тоже понял, что хорошее образование может обеспечить человеку работу, зарплату и пенсию. Вся проблема лишь в том, что образование не учит его тому, как выживать без этих средств к существованию.
Взгляд в будущее
Беседуя с отцом, я всеми силами старался поддержать его и настроить на более радостные перспективы. В конце концов, он был здоров и еще не стар. К сожалению, он был сломлен духом, и я мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как жизнь медленно вытекает из его души.
Нечто похожее я наблюдал во Вьетнаме. У меня были друзья из числа пилотов, которые точно так же утратили радость бытия, желание летать и жить. Один из них, летавший на большом СН-53, который мы между собой называли «веселым зеленым гигантом», вдруг запаниковал во время полета, когда по нему выпустили ракету с тепловой головкой наведения из переносного зенитного комплекса. Ракета попала в один из двигателей и взорвалась. Вертолет моментально начало закручивать вправо, он рухнул на землю и загорелся. Погибли 52 южновьетнамских морских пехотинца. К счастью или к несчастью, сам пилот выжил, но уже больше не мог летать. Его отослали домой, так как он лишь бесцельно слонялся среди сослуживцев, пытаясь оправдать свои действия, снять с себя вину и избавиться от воспоминаний о криках умирающих людей.
Мы называли таких людей «ходячими мертвецами». Их тело все еще живо, но душа уже потеряна.
Таким же был и мой бедный папа. Он не жил, а существовал, вспоминая о прошлом, оправдывая свои действия и испытывая страх перед будущим. А в этом будущем не было ни работы, ни зарплаты, ни пенсии.