Роберт Холдсток – Лес Кости (страница 25)

Но особенно заинтересовала Волкоглава форма этой песни. Точнее ссылка на «легенду».

Из какого места демон-сын воззвал к миру Гиллы и его народа? Почему использовал мальчика? Все эти мысли, все эти крики тревоги походили на ужас ребенка… или действительно были им?

Внезапно размышления шамана резко прервались. Черномаркер взвизгнул и завыл, как собака, упал на четвереньки и начал прыгать и скрести стену перед собой.

— Моя собака! Моя собака! — крикнул он на своем языке, потом залаял, жалостливо и испуганно.

Волкоглав несильно стукнул его по спине:

— Да! Ищи. Найди. Иди и найди демона. Вперед!

Мальчик/собака побежал прочь, уронив рюкзак с перьями, пергаментом и чернилами; он втиснулся в щель в разрушенной стене, проникнув в сердце развалин, этого постоянно меняющегося места. Он искал колодец. Искал перепуганных фермеров, которые после маленькой стычки и триумфального убийства нацарапали свои имена на колодезном камне.

Волкоглав последовал за ним и оказался в сыром месте с зловонной водой, скользкими зелеными стенами и отчетливым запахом зла.

Шаман не видел ничего, кроме раздавленных окаменевших тел двух людей, их серых мертвых лиц, на которых все еще можно было увидеть выражение смертельной боли, которую они испытали, когда их конечности всосал в себя камень колодца. Сейчас они были наполовину людьми, наполовину каменными скульптурами, вырезанными в серо-зеленом песчанике; их словно сделали те греки, которые так замечательно вырезали человеческое тело из твердого сердца земли.

Волкоглав заметил все это, но у него не было силы освободить этих людей из их каменной могилы.

Черномаркер встал прямо и поглядел вверх, на косой серый свет, пробивавшийся сквозь дыры в деревянной, покрытой соломой крыше.

Его лицо исказилось от боли, и он кинул собачью маску на пол. Наконец его губы задвигались и из них начали медленно выходить слова:

— Перед ним лежали высокие стены камелота… на скаку сэр-гавейн мог слышать звуки сражения… возможно турнир… он чувствовал быка на вертеле… ветер развевал сотни флагов над шатрами собравшихся рыцарей Артура… из каждой страны к белостенному замку прибыли великие воины… королева смотрела с высокой башни… белые шелковые платочки слетали со стен и рыцари с радостью ловили их…

— Хватит!

Волкоглав дал пощечину мальчику, и, внезапно, одержимость закончилась. Черномаркер выглядел удивленным, а потом испуганным. Тем более, что он чувствовал как движется земля и трещит камень…

Внезапно все стало белым, словно из стен и крыш выкачали все краски…

Внезапно задул летний ветер…

Внезапно поскакали лошади…

Казалось, в затхлом воздухе колодца плыли белые паутинки… Женский голос что-то нежно пел, но слова не имели смысла.

Черномаркер затрясся и выпалил:

— Это все в книге. Картинки. Слова. Это все есть в той комнате, в которой он заперт. Он переворачивает страницы. И там много призраков, могучие замки, башни, огромные лошади, серебряные люди. Он читает книгу заклинаний. Ой! Моя голова! Она так болит! И он так одинок!

Пока мальчик сражался с вызванной демоном болью, Волкоглав торжествовал. Книга заклинаний. Ну конечно! Когда демон глядит на изображения, сопровождающие каждое заклинание, мир изменяется. А когда он читает дьявольские рассказы о серебряных рыцарях и сражениях, когда он описывает тот мир, он изменяет мир в деревне Гиллы. В том, другом мире, имена двух этих людей написаны на Книге Ада, они сами создают историю. Это и есть связь. Когда демон ищет выход из тюрьмы, он изгибает врата — да, этот каменный колодец! — пытаясь освободиться, попасть в этот мир, где живут фермеры, дрожащие от его силы.

Как умно прикидываться ребенком, читающим из манускрипта страницы, написанные для детей.

Наверно Волкоглав проговорил эту мысль вслух. Черномаркер, который сначала смотрел на него ничего не понимая, а потом с ужасом, внезапно крикнул:

— Нет! Он не демон! Он просто ребенок. Как я. Мальчик, наказанный и запертый в комнату. Он где-то очень далеко отсюда, но он связан с нами через колодец. Настоящие демоны — люди, которые заперли его. Они мучают его. Он очень одинок. Только когда ему больно, он может убежать. Он пытается дотянуться до нас и попросить о помощи. Нет! Он не демон. И ты не должен делать ему больно.

— Ты одержим, — хрипло пробормотал провидец, глядя на исказившееся лицо ученика и на слезы в его глазах. — Я давно должен был это осознать. Демон уже на полпути в наш мир.

Черномаркер отступил и уперся в стену, в один из окаменевших трупов. Потянувшись рукой назад, он нащупал одно из нацарапанных имен, и тут же отдернул пальцы, скуля, как и раньше, когда он был наполовину собакой.

Волкоглав медленно, не спуская глаз с мальчика, подтянул к себе мешок с магическими артефактами. Он думал, прикидывая, как ему справиться с этим новым одержанием.

— Вы не понимаете, — выдохнул Черномаркер. — Вот если вы наденете маску призрака, ты, возможно, увидите то, что видел я.

Шаман вынул костяной нож, вырезанный из лопатки кабана. Отполированное лезвие было невероятно острым, свет тут же заиграл на нем.

Черномаркер всхлипнул. Он был не чета этому могущественному магу. Он помчался вдоль стены этой странной комнаты-колодца, поскальзываясь на скользких камнях пола. Мужчина погнался за ним. Мальчик выхватил свою собачью маску и держал ее у лица, лихорадочно привязывая плющ к голове. И, внезапно, он завыл, дико и громко. Глаза вспыхнули — они глядели из пути Кюнхавала.

— Я иду к тебе! — крикнул он, и другой мальчик перестал перелистывать страницы. Пес прыгнул на дверь. Он стал больше. Он стал злее. Тело ударилось о дверь, и дом содрогнулся. Мальчик спрыгнул с кровати, подбежал к двери и прислушался.

— Моя собака! Верните мне мою собаку!

Черномаркер опять прыгнул, растопырив передние лапы и вытянув когти. Он ударился в Волкоглава, ударился в дверь, и дверь открылась. Потом краткий миг боли, а потом любящие руки обняли его за шею, взъерошили шерсть на голове и щеках. Слезы счастья. Крики радости. Потом крики, громкие и злые, пьяные крики. Голос мужчины. Закричала женщина.

Но мальчик и его собака уже выскочили на лестничную площадку, прыгнули на крышу гаража, соскочили вниз и побежали к городу, где ревели машины и где ждала их свобода.

Мальчик, который прыгал через пороги

Человек в рогатом шлеме пришел с дальнего запада. Он шел по дорогам и лесным тропам, напрямик пересекал реки и ручьи, и никогда не искал брод. Судя по его одежде, он путешествовал через темные леса, в которых правил народ белгов[16]. Когда ветер дул от него, можно было почувствовать запах соли и моря, и было ясно, что только что он пересек широкий океан, разделявщий две страны. Из-под его странного шлема свисали волосы, прямые и огненно-рыжие. Под лучами солнца сам шлем, с короткими рогами и искрящимися украшениями, вспыхивал как золотой и, иногда, как серебряный. Хотя иногда он сверкал так, словно был сделан из бронзы. Но в нем не было ни кусочка железа, насколько мог видеть мальчик Кайлен.

К лесному сообществу народа Кассивелауна прилетело слово, и теперь только Кайлен и еще двое мужчин незаметно сопровождали идущего по холмам незнакомца, который иногда останавливался и внимательно оглядывал окрестности, в поисках дыма или, возможно, моря. Кайлен скрытно пробирался через подлесок, часто задерживаясь и наблюдая за рогатым человеком, который бегал и плясал на полянах. Мальчик никогда не видел никого — или ничего — похожего на незнакомца в темном плаще: он не ходил как воин, и не бегал, осторожно и пригнувшись, как охотник. Он бежал выпрямившись, и плащ развевался за спиной; в правой руке он крепко держал узкий, завернутый в шкуру предмет. Иногда он на самом деле прыгал в воздух, скручиваясь и крутясь, и, когда он касался земли, его плащ закручивался вокруг него. В эти мгновения он громко и торжествующе кричал, и эхо его крика проносилось по всей лесной стране и травянистым низинам, пугая темных хищных птиц, свивших гнезда на елях и ясенях.

В сумерках человек спустился с конной дороги и пошел через лес по звериным и охотничьим тропам, пока не добрался до высокого деревянного тотема, стоявшего там, где река разделялась на два рукава. Это место, точка начала обеих рек, считалось святым.

Спустя несколько минут он нашел деревню, хотя деревня ждала его начиная с полудня.

Он постоял за крепким частоколом перед открытыми воротами, разглядывая грязное скопление низких и круглых домов, сломанные загоны для животных, собак на привязи, возбужденно и истерически лаявших, кучку женщин в тусклых зеленых одеждах и детей, собравшихся в сарае и возбужденно глядевших на незнакомца через тонкие плетеные стены. Он посмотрел и на линию темноволосых людей, стоявших к нему лицом; каждый из них держал в руке копье и прижимал к груди щит. Между ними шумно сновали цыплята, утки и серые щенки, нарушая своей бестолковой беготней напряжение, повисшее в воздухе.

Человек сказал только одно слово, которое могло быть «Еда». Он сказал его громко и с таким выражение, что сразу стало ясно: его живот мучительно пуст.

Потом он сказал «Помогите» или что-то похожее. Он оглядел людей деревни и на мгновение его глаза вспыхнули. Он откинул назад плащ и поднял над головой длинный тонкий предмет. «Помогите», повторил он, поднес предмет к губам, а потом обнял, как мог бы обнять ребенка. «Рианна», сказал он, но имя было незнакомо Кассивелауну и его роду, и они не обратили на него внимание.