Роберт Холдсток – Лес Кости (страница 21)

— Быстрее, — он услышал, как Терн кричит в ночи. — Быстрее!

ИЗМЕНЯЮЩИЙ ФОРМУ

(I)

Дождь прекратился, и Волкоглав откинул капюшон тяжелого плаща. Он повернулся к своему юному товарищу, который сражался с мокрой и липкой грязью дорожки.

— Тебе придется научить делать это получше, если хочешь остаться со мной, — сказал шаман.

Мальчик остановился и сдвинул тяжелый рюкзак в более удобное положение.

— Нам нужно укрытие, — пожаловался он.

— Мы могли остаться в укрытии, — возразил Волкоглав, — но я решил этого не делать.

Юный Черномаркер (имя, под которым он знал себя) пробормотал какое-то ругательство. Он сгорбился под тяжелым рюкзаком, в котором нес шкуры для палатки, разную еду и кремни, при помощи которых они разводили костер. Сам Волкоглав нес деревянные колья — для костра и навеса, ровно пять — и они были совсем не тяжелые; его собственный маленький рюкзак содержал инструменты, десять десять масок, перья и прочие мелочи.

Черномаркеру — невысокому толстому мальчику — было не больше десяти лет. Его научили писать в Кентерберийском монастыре, куда он попал младенцем после того как его родителей убил «человек с севера» (так ему сказали монахи). Сейчас, однако, он не знал, что лучше: тиранический режим монастыря или жизнь с загадочным незнакомцем, который нашел его, умирающего от голода, во время второй попытки побега из стен тюрьмы.

— Если я сломаю пальцы, — пожаловался Черномаркер, — вам же будет хуже.

— Если ты сломаешь пальцы и не сможешь писать, я оставлю тебя там, где ты был. В искусстве письма нет никакой магии…

— Но вы-то писать не умеете, — громко сказал мальчик, шлепая по грязи.

В ту же секунду толстая твердая рука схватила его за нос и стала выкручивать его голову до тех пор, пока шея едва не треснула. Затхлое дыхание Волкоглава ворвалось в его рот. Серые глаза, широкая усмешка, пристальный взгляд:

— Значит у тебя есть власть надо мной?

— Нет, сэр, — с трудом выдохнул Черномаркер. — Я просто устал и хочу есть.

Жестокая хватка ослабела. Высокий мужчина, маленький мальчик. Высокий внимательно оглядел маленького, и его голос потеплел:

— Да. Я тоже. Но мы уже почти пришли. Этот холм, перед нами…

— Танцующий холм?

— Да, я уверен.

Они оба посмотрели вперед, через серый день. Холм, окруженный густым лесом, был совершенно голым, словно мел под ним подступал слишком близко к поверхности, не давая земле возможность вырастить деревья. На самой верхушке стояла маленькое странное здание — разрушенное, разваливающееся, древнее.

— Никакого следа людей, — сказал Черномаркер, и, внезапно, на его бледном лице появилось выражение беспокойства. Он посмотрел вокруг, потом поглядел на темный лес и на мокрую землю.

— Уже давно никто не живет на Танцующем холме, — пробормотал шаман. — Они все на другой стороне. На южной. Вот почему мы подошли с севера. Мне нужно время, чтобы понять суть этого места.

— И демона? — с дрожью в голове спросил мальчик.

— Если здесь и есть демон, он живет в деревне. Не здесь.

Рядом лежало упавшее дерево. Кора мокрая, но все равно можно посидеть. Волкоглав подошел к нему.

— Садись, и приготовь лист бумаги. С этого времени мы будем все записывать.

— У меня задница промокнет!

Мужчина посмотрел на мальчика, который беспокойно пощупал тонкую ткань матерчатых штанов. Бог знает, какой он холодный и несчастный, и он не просил этого жуткого холода в животе. Волкоглав вздохнул, снял с себя тяжелый плащ. Он положил его на дерево, затем снял рюкзак со спины мальчика.

— Его лордство может садиться.

— Спасибо.

Без своего плаща Волкоглав являл странное зрелище: мужчина, у которого кожи и костей больше, чем мяса, одетый в сшитые вместе шкуры крыс, зайцев, рыси и выдры. Он достаточно пошлялся по христианскому миру и знал, что выглядит как человек по имени Иосиф, который носил многоцветный плащ[11]. Волкоглав был многоцветным волком, и его плащ был окрашен в цвета времени, плодородной земли, серого камня, красной крови, белой кости и серого неба, наблюдавшего за странствиями первых людей. Его магия, если это вообще была магия, была привязана к этим цветам — каждый лоскут шкуры грел не только тело, которое их носило, но и душу, притаившуюся в этом ходячем трупе.

Он был худощавый человеком без половины зубов, чьи руки напоминали узловатые корни колючей сливы. Свои белые волосы он связывал длинной красной лентой из льна; получившую косу он перекидывал через плечо, прикреплял к левой груди и часто гладил, на счастье, словно хвост лошади Эпоны[12].

Ползавшие по нему вши были худыми и умирающими от голода, потому что не могли сосать пустоту, составлявшую его тело. Они, если могли, перепрыгивали на Черномаркера, где надеялись пожить и попировать, но толстый мальчишка, который тщательно ухаживал за собой, ловил и давил их, жалуясь, что ослабел от потери крови. Когда он писал в дневник, он размазывал паразитов по пергаменту, на котором оставались его кровь и слова Волкоглава.

— Возможно ты бы хотел поесть прежде, чем мы начнем? — мягко сказал провидец.

— Да! — улыбнулся Черномаркер, широко открыв глаза.

Волкоглав повернулся к деревьям, понюхал воздух и тоже улыбнулся:

— В чаще, в четырех сотнях твоих жалких шагов на запад, пасется кабан. Совсем небольшой, чуть выше тебя, но старый. У него на груди старая рана от копья. Совсем легко убить. Сходи и убей его — голыми руками, — и мы приготовим его, съедим и начнем работать…

Подумав о клыках, которыми вепрь может распотрошить человека, мальчик решил остаться где был и не сдвинулся с гнилого ствола; он только посмотрел на своего мастера, вцепившись побелевшими от напряжения руками в сложенный плащ.

— Мне кажется, что сегодня у меня нет настроения охотиться на кабана… — сказал он.

— И у меня, — пробормотал провидец. — Да. Ты прав. Лучше быть голодным. Ну, что, за работу?

— Да.

Черномаркер достал гусиное перо и глиняный горшочек с чернилами, наклонился к толстому желтому листу пергамента, уже лежавшему на правом бедре, и приготовился писать. Волкоглав начал говорить:

Они призвали меня. Я пришел к их деревне.

Передо мной холм, на южной стороне которого когда-то зажигали костры. Еще здесь течет речка, за которой находится демон. Это место содержит в себе цвет и воспоминания. Лес когда-то пытались рубить, и я вижу могилы. Я не чувствую призраков, но в земле есть металл, и это не железо. Я наблюдал за полетом трех птиц. Что-то похоронено здесь, но, возможно, оно не имеет никакого отношения к демону. Я положил ладонь на землю, и по ней пополз жук, следуя линии жизни. Теперь я точно знаю, что встреча с демоном будет успешной. И я буду добрее к мальчику Черномаркеру. Он будет прекрасным Волкоглавом.

Волкоглав повернулся и, схватив мальчика за запястье, оторвал перо от пергамента. Черномаркер вздрогнул, а потом испугался, по-настоящему.

— Что означают эти последние знаки? — спросил взрослый мужчина.

— Последние слова?

— Что они говорят?

Сглотнув, мальчик прочитал последнее предложение:

— Написано сегодня на Танцующем холме Черномаркером.

— Это то, что я сказал тебе написать, но знаки этого не говорят. Покажи мне, как они говорят эти слова.

Пока Черномаркер пробегал пальцем по линии символов, Волкоглав смотрел в глаза мальчику и сразу увидел, что он врет. Ухо громогласно оборвали. И правда была быстро высказана. Линия исчезла, затемненная черной жидкостью, полившейся из пера.

Из разрушенного святилища на верхушке Танцующего холма Волкоглав посмотрел вниз, на скопище растерзанных палаток и укрытий, воздвигнутых у реки, с восточной стороны лесной страны. Он насчитал десять палаток, в том числе четыре более обустроенные: крыши из шкур, стены — деревянные загородки, набитые торфом или мешками с землей. Частокол, защищавший это кустарное жилье, был сделан из терна и ореха — слишком простой и непрочный. Громко залаяла собака; Волкоглав посмотрел на нее, через реку: костлявая тварь, наполовину дикая, изгнанная жителями. Мучимая голодом, она шныряла в зарослях.

— Это и есть деревня, преследуемая призраком? — спросил Черномаркер.

— Только жители. Сама брошенная деревня, их дом, находится немного подальше…

Горели два больших костра. Женщины, в серых и зеленых туниках, собрались вокруг них или на берегу реки. Там и здесь виднелись кучки мужчин, державших копья и маленькие щиты — фермеры-саксы нервно подражали воинственным предкам. Волкоглав заметил, что они раскрасили щеки и руки в военные цвета, по местному обычаю.

Над всем местом висело ощущение безнадежности. На ближайших полях стояла высокая пшеница вперемешку с сорняками, нетронутая, заброшенная.

— Они наверняка голодают, — задумчиво сказал шаман.

— Как и я, — отозвался Черномаркер.

Сама деревня, из которой они убежали, едва виднелась вдали, на пологом подъеме, за крутыми земляными стенами. Небольшая. Волкоглав напряг старые глаза, что разглядеть ее получше, и решил, что узнал остатки высокого деревянного палисада. Но даже отсюда он видел, что с очертаниями зданий что-то неправильно, что они какие-то странные. Над пустынной деревней висела дымка, словно воздух подогрела жара. Но стоял холодный день, даже для весны.

Святилище на холме, давно заброшенное по самым разным причинам, было посвящено темному богу. Разрушенное, деревянные стены сгнили, камни у алтарях, на которые когда-то вставали коленями, обветрились, символы, нарисованные на алтарях выцвели… и, тем не менее, какая-то сила еще жила здесь. Из угла на Волкоглава смотрело упавшее слепое лицо и, казалось, насмехалось над ним.