Роберт Хейс – Мстительные духи (страница 44)

— Так мне нужно научиться использовать ее порывами вместо этого?

Харуто покачал головой.

— Не вместо. Вместе. Как только поймешь, я научу тебя, как сражаться.

— Ты сказал, что я уже знаю основы.

— И если тебе нужно победить в драке в таверне, основ хватит. Ты знаешь, как биться, если противник сильнее тебя. Это хорошо против такого монстра, как Шин. Его сила превосходила всех нас. Но когда противник слабее, как я, нужно знать, как использовать свою большую силу. Большая часть боя — понять, на что способен противник, и использовать лучший план против нее.

Два часа каждое утро Харуто тренировал Киру использовать врожденную технику и биться. Она часто обнаруживала себя уставшей и побитой до того, как другие просыпались. Тренировки не беспокоили Харуто, и Кира не видела, что он спал. Он всегда выглядел утомленно, темные мешки были под глазами, похожие на далекие тучи. Но она никак не могла ему помочь.

Днем они шли на северо-запад к городу императрицы. Гуан учил ее лучше понимать техники, которые она уже знала. Кира все еще не могла выделить один зеркальный кинжал. Нити, соединяющиеся с ними, были как мелодии, которые она почти слышала, струны кото задели и оставили звенеть. Гуан играл, прятал кинжал на себе. Кира следовала за нитью, говорила, где он его спрятал. Он спрятал два, и ей нужно было найти оба. А потом спрятал три, и ей нужно было найти конкретный. Каждая тренировка была игрой, а Кира любила играть. В Хэйве все тренировки были скучными. Часы в комнате, пока Акнар-сенсей читал им об истории или политике, или Канг-сенсей — о теории техник. Дни за бегом по землям академии или стоянием на одной ноге в бурю. Это было скучно. Кроме тренировок боя.

Еще несколько лет назад Янмей вела почти все тренировки боя в Хэйве. Она была высокой и сильной, полной энергии. А потом она начала быстро уставать, не успевала за старшими учениками. Она передала работу Кангу. Он был строгим, часами заставлял учеников делать ката, а потом давал повеселиться: сражаться. Кира любила сражения. Это ощущалось как свобода, а остальное время в Хэйве было темницей.

К сожалению, Канг-сенсей не любил ее и не скрывал это. Когда она проигрывала, он звал ее неуклюжей и неумелой. Когда она побеждала, он обвинил ее в жульничании с ее техниками ёкая. Канг выбирал сражения, и последний год он ставил ее только против Гьяцо. Даже без техники или ци кохранский парень был ужасен с кулаками, ногами и полными боли захватами. Никто не побеждал Гьяцо, многие не попадали по нему ударами. Кира была среди них, хотя много раз пыталась.

Она подошла к Гьяцо как-то раз после того, как он ее побил. Попросила его помочь ей, научить ее биться, как он. Она думала, что они поладят. Как она, Гьяцо был изгоем в Хэйве, кохранец в Ипии. У него не было техник, ци, другие ученики сторонились его, хотя из страха, а не отвращения. Он отказал ей. Не из-за того, что она была ёкаем, а потому, что она была слабой, и он ничего не мог извлечь из тренировок с кем-то слабее него.

Кира гадала, выжил ли Гьяцо в разрушении Хэйвы, выжил ли хоть кто-то еще. Она надеялась на это. Хоть многие избегали ее, словно могли стать ёкаями от общения с ней, она надеялась, что они выжили, но шансов было мало.

Игры Гуана были забавными, но он еще не сказал ей, как укрепить кинжалы, чтобы они были не такими хрупкими, могли выстоять атаку. Это раздражало, особенно, потому что она не могла понять суть. Сначала она думала, что будет легко, разбивать кинжалы было теперь просто, как мысль. Но отделять их было другим делом.

— Ты неправильно об этом думаешь, девочка, — сказал Гуан утром, пока они шли. Они проходили маленький город, держались края дороги, чтобы не мешать тележкам. Мужчина, который вел старого буйвола, снял сугегасу и улыбнулся им, показывая дыру в зубах, где один выпал. Кира улыбнулась ему, Гуан ткнул ее в ребра. — От этого ты запуталась, — он указал пальцем на лицо Киры, и она подумывала откусить его. Она уже создала так много кинжалов в этот день, что потеряла счет. Отделять их, когда Гуан прятал их, было невозможно. Хоть она заставляла их разбиться разом. Один он спрятал в своих штанах, и он плясал, как нингьо, за чьи нити тянули, когда он разбился. Но Янмей отругала ее за шутку.

— Прошу, объясни мне, о мудрый мастер ци, — сказала Кира, уклоняясь от пальца, который она решила не кусать.

— Хмф, — сказал Гуан. — С таким отношением — вряд ли. Разбирайся сама.

Кира пыталась сделать это днями, но это не работало. Она вздохнула и поспешила за Гуаном, остановилась перед ним и низко поклонилась.

— Прости. Прошу, помоги мне.

Старый мастер ци улыбнулся ей.

— Ты думаешь обо всех кинжалах, как одном. Как о чем-то общем. Считай это маленькой деревней, кхм… не знаю, как они зовут это место. Эй, старик, как называется эта деревня?

— Уххх… — закончил Харуто, пожав плечами.

— Очень помогает, — сказал Гуан.

Кира хотела ударить обоих, если Гуан не перейдет к делу вскоре.

— Подумай о деревушке Уххх, — сказал он. — А если я попрошу найти одного человека тут?

Кира пожала плечами, но снова не смогла сделать это как Харуто. Может, ее спина была недостаточно сгорбленной.

— Какого человека?

— Конкретного.

— Кого?

— Одного из жителей Уххх.

Кира зажмурилась и заставила себя дышать, чтобы не кричать.

Гуан рассмеялся.

— Хорошо. Ты не можешь это сделать. А если я попрошу тебя найти Сору, юную ипианку в темно-коричневом кимоно с корзинкой стираного белья?

Кира огляделась, пока они шли, и увидела женщину, которую описал Гуан.

— Сора! — указала она. Она подбежала и схватила Сору за руку. Женщина запищала в тревоге.

Гуан поспешил к ним, оттащил Киру от женщины. Он поклонился и извинился за ошибку. Женщина зашагала прочь, оглядываясь на них и кривясь.

— Это была не Сора? — спросила Кира.

Гуан вздохнул и пошел дальше, в паре шагов за Харуто и Янмей.

— Вряд ли ее так звали. Не в том дело. Когда я попросил тебя найти человека, ты не смогла. Но когда я попросил найти женщину в коричневом кимоно с корзинкой, ты сразу ее нашла. Твои кинжалы такие же.

— О-о-о, — Кира кивнула. — Я не могу выбрать один кинжал, потому что они идентичные. Если я сделаю каждый отличающимся, я смогу их различать?

— Это начало, — сказал Гуан. — Сделай их разными, дай им имена — как можешь. Пока твое восприятие не станет сильнее, тебе нужно как-то различать их.

Он был прав, хоть и невыносим. После этого урока Кира стала делать кинжалы разными. Она называла их всех, но Гуану не нужно было это знать. Когда Гуан говорил ей разбить средний кинжал, она знала, что он имел в виду Момо. Было просто отследить нить Момо и отдать приказ только ей. Кира все еще не знала, как способность выделить кинжалы поможет ей усилить их, но она хотя бы ощущала, что делает прогресс.

По вечерам почти все время Кира проводила за изучением новой техники с Янмей, той, которой обладал ее старый друг и пытался научить ее. Прогресс был еще медленнее, чем с Харуто и Гуаном. Кира подозревала, что Янмей сама не понимала технику. Она никогда не использовала ее, хотя пыталась много раз. Янмей заявляла, что новая техника была важна для Киры, это могло защитить ее, но Кира ощущала, что в технике было что-то еще, нечто особенное. Не важно. Кира была просто рада провести время с Янмей.

Янмей всегда была рядом. С момента, как Кира очнулась на поле, почерневшем от техники Янмей, и забыла о восьмидесяти годах в зеркале. Но она знала, что была ёкаем. И она знала, что, чтобы она снова была живой, кто-то должен был умереть. Жизнь за жизнь. Янмей заявляла, что человек был плохим, убийцей, посланным за другом, но это было не важно. Кира всегда знала, что ее жизнь принадлежала не ей. Она украла эту жизнь. Янмей забрала Киру в Хэйву, согревала их в дороге своей техникой. Она слушала, как Кира восторгалась, изучая мир вне оков зеркала. Янмей была утешением, домом и безопасностью. Она всегда была такой для Киры.

Даже в Хэйве среди других учеников Янмей была постоянной в жизни Киры, если нужны были объятия или поплакать на плече. Если Кира заходила слишком далеко, Янмей останавливала ее, не дав никому пострадать. Всем сложно было оставаться хорошими, требовалось делать тяжелый выбор. Кира часто не видела хороший путь, но для Янмей он был ясен. Она была светом Киры. Кира не помнила, какой была ее мама, но некоторые ученики Хэйвы говорили, что мама была утешающей, но строгой, любящей и поддерживающей, всегда рядом. По мнению Киры, это идеально описывало Янмей. Кира не говорила этого Янмей или кому-то еще, но в своей голове Кира считала Янмей своей мамой.

— Выбери точку, — сказала Янмей. Они стояли у небольшого холма, место уже было расчищено для костра в стороне от дороги. Они остановились там, потому что холм закрывал от холодного ветра и снега. — Там, — продолжила Янмей, указывая на одинокое дерево без листьев, упрямо держащееся за холм, несмотря на зиму. — Протяни туда нить ци, а потом вложи себя в нить и шагни в новое пространство, — она нахмурилась от своего объяснения, словно оно звучало не очень правильно.

Кира пыталась. Она не понимала, как протянуть нить ци, как вложить себя в нее, но пыталась.

— И я должна исчезнуть и появиться у дерева?

Янмей выглядела меланхолично.