Роберт Хайнлайн – Ракетный корабль «Галилей». Космический кадет (страница 17)

– Спасибо. Остальные уже поднялись?

– Пока нет. Они недавно легли.

– Знаю. Пусть спят. А мы посидим в машине. Берись за мою руку.

Когда они устроились на сиденьях, Росс спросил:

– Док, сколько еще времени потребуется на подготовку?

– Не очень много. А что?

– Ну, мне кажется, что нам надо бы поспешить и стартовать как можно скорее. Если эти попытки остановить нас будут продолжаться, то одна из них, вероятно, закончится успехом. Я хотел бы стартовать прямо сегодня.

– Сегодня мы стартовать не сможем, – ответил Каргрейвз, – но долго тянуть не станем. Во-первых, установим двигатель. В сущности, его нужно только собрать. Я практически все подготовил заранее, еще до того, как вы, парни, попались мне на глаза.

– Эх, мог бы я нормально видеть!

– Понимаешь, эту работу должен сделать я сам. Только не думай, будто я что-то от вас скрываю, – поспешно добавил он, заметив выражение лица юноши. – Я не объяснял вам принципов работы двигателя потому, что собирался сделать это, имея перед глазами все детали. Так было бы нагляднее.

– И как же работает двигатель?

– Когда вы проходили элементарную физику, вам должны были рассказывать о турбине Герона[9]. Помнишь, она состоит из котла и небольшой вертушки, похожей на разбрызгиватель воды для газонов. Котел нагревается, пар проходит через вертушку и заставляет ее вращаться. Мой двигатель устроен подобным образом. Вместо огня я применил ториевый реактор, а воду заменил цинком. Мы нагреваем цинк, доводим его до кипения. Получается струя цинкового пара, который устремляется через дюзы. Вот и все.

Росс присвистнул:

– Просто и изящно. А он будет работать?

– Он уже работал. Эта идея пришла мне в голову, когда я пытался сконструировать цинковую турбину для электростанции. Мне удалось получить сильную, устойчивую струю цинкового пара, но никакая турбина не выдерживала его напора – ломались лопасти. И тут меня осенило: ведь это же готовый ракетный двигатель!

– Прекрасно, док! Но скажите, почему бы не взять свинец? Ведь это означало бы большую массу при меньшем объеме.

– Ты прав. Большая плотность топлива действительно позволила бы сократить размеры двигателя, баков, да и самой ракеты; в итоге уменьшился бы мертвый вес. Но масса не так уж важна, главной задачей является получение скоростного реактивного потока. Я взял цинк, потому что он имеет более низкую температуру кипения, чем свинец. Я хочу перегревать пар до такой степени, чтобы он истекал в виде быстрой струи. Но я не могу повышать температуру выше предела устойчивости используемого в реакторе замедлителя.

– Углерод?

– Да, углерод. Графит. Он замедляет поток нейтронов, а кадмиевые стержни управляют скоростью процесса. Излучение поглощается емкостью с жидким цинком. Он закипает и весело, со свистом устремляется наружу.

– Ясно. Ну а почему бы не взять ртуть? Она плотнее свинца и плавится при еще более низкой температуре, чем цинк.

– Идея хорошая, но это слишком дорого. Ртуть нам не по карману.

Из дверей убежища высунулась голова Морри, и доктор умолк.

– Эй! Идите завтракать, иначе останетесь голодными!

– Идем, – ответил Каргрейвз.

Вылезая из машины, он оперся на поврежденную ногу и вскрикнул от боли.

– Минутку, док. Обопритесь на меня, – предложил Росс.

Помогая друг другу, они поплелись в дом.

– Помимо сборки реактора, – продолжал Каргрейвз, – работ осталось совсем немного. Торий уже помещен в графите в соответствии с моими вычислениями, так что нам нужно лишь смонтировать воздушный шлюз и провести стендовые испытания.

Их ракета, хотя и использовалась ранее на трансатлантических стратосферных линиях, шлюза не имела: конструкторы не предусмотрели возможности открывания люка иначе как на земле.

Но, если уж нашим путешественникам было суждено высадиться на Луне, им было необходимо иметь воздушный шлюз – небольшую камеру, снабженную двумя дверьми. Каргрейвз намеревался приварить к имеющейся дверной раме стальную коробку со второй герметичной дверью, открывающейся внутрь корабля.

– Я могу сварить шлюз, – предложил Росс, – пока вы устанавливаете реактор. Разумеется, если мои глаза снова будут в порядке.

– Даже если ты снова начнешь видеть, я не думаю, что было бы разумно сразу же глядеть на сварочную дугу. А что, Арт и Морри не умеют варить?

– Конечно умеют, но, между нами, я веду шов лучше.

– Ладно, посмотрим.

За завтраком Каргрейвз сообщил ребятам о своем решении лететь. Арт покрылся румянцем и пробормотал нечто нечленораздельное. Морри серьезным голосом произнес:

– Я знал, что за ночь температура у вас спадет. Так какие же у нас планы?

– Все те же самые, но мы решили ускорить подготовку. Как твои успехи, Морри?

– Черт побери, я готов отправиться хоть сегодня. Гироскопы мурлычут как котята. Я рассчитывал гомановские орбиты[10] и S-образные траектории, пока меня не стало от них тошнить. В общем, я и мои компьютеры готовы к полету на все сто. – Морри изобразил пальцами «викторию».

– Отлично. Значит, теперь ты можешь заняться подготовкой снаряжения. А ты, Арт?

– Я? Ну, в общем-то, и у меня все готово. Оба радара в рабочем состоянии. Но я хотел бы кое-что улучшить в цепях частотной модуляции.

– А так, как есть, они хорошо работают?

– Думаю, что вполне прилично.

– Ну и нечего в них влезать. Я могу занять тебя другим делом.

– Уж не сомневаюсь.

– Как насчет радарного экрана, который должен был установить Арт? – вмешался Морри.

– Радар? А, ты имеешь в виду сигнализацию для наших неизвестных друзей? – ответил Каргрейвз. – Росс считает, и я с ним полностью согласен, что лучшим способом утереть им нос было бы стартовать как можно быстрее. Я не хочу вытаскивать радар из корабля, это будет пустая трата времени, а еще хорошая возможность лишиться оборудования, которое мы не сможем заменить и без которого не сможем обойтись.

– Верно, – согласился Морри. – Я по-прежнему считаю, что человек с оружием в руках гораздо надежнее всякого прибора. Судите сами: нас четверо. На каждого приходится лишь два ночных часа. Не стоит ли выставить часового?

Каргрейвз согласился. Были предложены различные планы – нанять охранника, подвести ток к заграждению, – но все они были отвергнуты как слишком трудоемкие, слишком дорогие или просто непрактичные. Наконец решили оставить все как есть, но на ночь зажигать свет и провести линию освещения вокруг корабля. Все эти линии должны были в случае чего автоматически переключаться на питание от корабельных аккумуляторов.

На следующей неделе, в среду, Каргрейвз сел за ланч со спокойным чувством. Наконец-то ториевый реактор был установлен на своем месте, за отремонтированным щитом. Это было хорошо: он не любил эту заковыристую, всегда опасную работу с радиоактивными веществами – опасную, несмотря на использование предохранительных щитов и длинных щипцов.

Но как бы то ни было, реактор смонтировали, воздушный шлюз приварили и испытали на герметичность. Почти все снаряжение разместили на борту. Для Арта и Росса были изготовлены противоперегрузочные устройства. Каргрейвзу и Морри предстояло выдерживать ускорение, сидя в пилотских креслах. Реактор работал в дежурном режиме; доктор чувствовал, что все хорошо, да и на приборной панели горели одни зеленые лампочки.

Самозваный инспектор больше не появлялся, и ночные дежурства проходили спокойно. Больше всего радовало то, что зрение Росса продолжало улучшаться, и окулист, которого он посетил в понедельник, посоветовал лишь еще пару недель не снимать темных очков.

Каргрейвз пока хромал, но уже ходил без палки, и травма совершенно не беспокоила его. Он с воодушевлением работал над статьей «Двигательный агрегат „Галилей“ (адаптация для простых смертных) и обдумывал заметку, которую собирался послать в «Физикл ревью». Неплохим названием, думал он, было бы «Экспериментальное исследование некоторых аспектов космических перелетов», автор – доктор Дональд Каргрейвз, бакалавр естественных наук, доктор наук, доктор права, лауреат Нобелевской премии, действительный член Национальной и Французской академий и прочее. В действительности он был удостоен лишь некоторых из упомянутых званий и в своих мечтах лишь примерял к себе эти громкие титулы.

За окнами заныли тормоза автомобиля, и в помещение вбежал Арт, неся в руках почтовые конверты.

– Санта-Клаус приехал! – весело крикнул он. – Одно письмо от твоих родителей, Росс, одно от той крашеной блондинки, за которой ты увивался…

– Я ни за кем не увивался, и она натуральная блондинка, – ответил Росс, с живостью выхватывая конверт.

– Пусть будет по-твоему, но ты еще сам убедишься… Так… Три письма Морри, и все деловые. Остальные вам, док, – заявил Арт, пряча в карман письмо от матери. – Опять рагу, – добавил он, заглядывая в кастрюлю.

– Это должно подготовить тебя к тому, что мы будем есть на Луне, – ответил Морри. – Слушайте, док…

– Да, Морри?

– Тут в письме сказано, что консервы уже прибыли на почту. Пожалуй, я съезжу вечером в город и привезу их сюда. И еще нам прислали счета. Похоже, у нас есть всё по списку.

– Отлично, – рассеянно ответил доктор, надрывая конверт. – В таком случае можешь помочь нам с Россом при стендовом испытании. Это единственное, что нам осталось сделать. – Он развернул письмо и углубился в чтение.

Затем он начал его перечитывать. Заметив, что он перестал есть, Росс спросил: