Роберт Хайнлайн – Ракетный корабль «Галилей». Космический кадет (страница 16)

– Это верно, но послушай, Арт! Правда ли, что ты объявил меня больным еще тогда? Или это уловка, с помощью которой вы надеетесь держать меня в стороне?

– Нет, дядя, – заверил его Арт. – Когда я рассказывал Морри о том, что вы отказываетесь принять торий, он захотел спросить вас, действительно ли это так. Но вы были в обмороке, и мы не знали, что делать. А потом Морри вспомнил, что я врач и должен решить, можете ли вы исполнять свои обязанности дальше. Так что…

– Не можете же вы… Ну ладно, это несущественно. Я отослал торий обратно, так что путешествие не состоится; теперь у нас нет ни экспедиционного врача, ни первого помощника. Наша фирма приказала долго жить.

– Именно это я и пытался вам втолковать, дядя. Мы не отправили торий обратно.

– Что?

– Я расписался за него, как ваш представитель, – ответил Морри.

Каргрейвз потер ладонью лоб.

– Вы вгоните меня в могилу, ребята. Впрочем, даже и это не имеет значения. Я убедился в том, что вся моя затея – чистое безумие. Во всяком случае, я не лечу на Луну, так что лавочку придется прикрыть. Минутку, Морри! Никто не спорит, ты сейчас главный и будешь им до тех пор, пока у меня не упадет температура. Но я ведь имею право участвовать в дискуссии?

– Конечно. Никто не лишал вас слова. Тем не менее вы сможете принимать решения лишь после того, как спадет температура и вы спокойно проспите хотя бы одну ночь.

– Прекрасно. Но, как вы видите, решение напрашивается само собой. Вам нужен я, чтобы построить атомный двигатель, верно?

– Мм… да.

– Никаких сомнений! Вы, ребята, уже хорошо изучили ядерную физику, и очень быстро. Но ваше знание недостаточно. Я даже не рассказывал вам об основных принципах работы двигателя!

– Мы сможем приобрести лицензию на ваш патент. Нам для этого не потребуется даже ваше согласие, – вмешался Росс. – На это уйдет некоторое время, но мы все же отправимся на Луну!

– Может быть… если вы найдете физика-ядерщика, который согласится рискнуть. Но это будет уже совсем другое предприятие. Послушайте меня, ребята. Неважно, высокая у меня температура или нет. Сейчас я способен мыслить здраво – впервые с тех пор, как получил по голове на вашем полигоне. И я хотел бы разъяснить кое-что. Мы должны кончить на этом, но я не хочу, чтобы вы обижались на меня.

– Что вы хотите сказать этим «получил по голове»?

Каргрейвз заговорил сухо и деловито:

– В тот момент, когда мы осмотрели все вокруг и ничего не нашли, я понял, что «несчастный случай» вовсе не был случаен. Кто-то приложился к моей голове, возможно, дубинкой; я ни тогда, ни сейчас не понимаю, с какой целью это было сделано. Я должен был догадаться, когда мы впервые обнаружили следы непрошеных гостей. Но мне было трудно поверить, что все это так серьезно. А вчера я осознал это. Изображать федерального инспектора смог бы лишь человек, ведущий крупную игру и готовый на все. Я уже давно думаю об этом, но все еще не понимаю, кому это могло понадобиться. И мне даже в голову не приходило, что кто-то захочет убить нас.

– Так вы считаете, что он хотел нас убить? – спросил Росс.

– Очевидно! Ведь именно фальшивый инспектор подложил бомбу!

– Может, он хотел взорвать ракету, а не убивать нас.

– Зачем ему это?

– Ну, – сказал Арт, – может быть, его организация претендует на главную премию?

– Уничтожив наш корабль, они не получили бы никакой премии.

– Но это помешало бы нам обойти их.

– Возможно. Притянуто за уши, но в качестве версии годится. Но… нас не должны волновать их мотивы. Кто-то хочет нас прикончить, и он желает сделать это во что бы то ни стало. Мы здесь живем в полном уединении. Если бы я мог позволить себе взвод охраны по периметру полигона, мы бы с этим справились. Но я не могу себе этого позволить. И я не могу позволить, чтобы вас, ребята, подстрелили или взорвали. Я отвечаю за вас перед вашими родными.

Арт набычился; лицо Морри, наоборот, сохраняло бесстрастное выражение. Помолчав, он произнес:

– Если это все, что вы хотели сказать, док, то я предлагаю поужинать и ложиться спать. Завтра поговорим.

– Прекрасно.

– Подождите. – Росс поднялся на ноги. Ухватившись за спинку стула, он пытался сохранить равновесие. – Где вы, док?

– Я здесь, слева от тебя.

– Отлично. Я тоже хотел бы кое-что сказать. Я лечу на Луну. Я лечу в любом случае – с вами или без вас. Я полечу туда, даже если мои глаза отказали навсегда. Я полечу туда, даже если Морри и Арту придется водить меня за руку. А вы поступайте, как вам угодно. Но я удивляюсь вам, док, – продолжал он. – Вы боитесь взять ответственность за нас, верно? Не в этом ли дело?

– Да, Росс, ты прав.

– Но вы же готовы были взять на себя ответственность, когда мы задумывали полет. Между тем это предприятие намного опаснее, чем что бы то ни было. Верно?

Каргрейвз закусил губу.

– Это совершенно другое дело.

– Другое? Ну так я объясню вам разницу. Если при старте произойдет взрыв, то девять шансов из десяти, что мы погибнем все вместе. В таком случае вам не пришлось бы объясняться с нашими родителями. Вот в чем разница!

– Росс, послушай…

– И не надо мне никаких «Росс, послушай»! А если все это произошло бы на Луне? Как бы вы тогда тешили свои моральные принципы? Док, я удивляюсь вам. Если у вас случается нервный срыв при малейшем намеке на трудности, тогда я голосую за Морри в качестве основного капитана.

– Хватит, Росс, – спокойно сказал Морри.

– Хорошо, я все сказал, – ответил тот и уселся на место.

Повисло неловкое молчание. Морри прервал его, объявив:

– Арт, давай-ка готовить обед. А потом примемся за работу. Нам нужно заниматься.

Каргрейвз удивился. Заметив это, Морри добавил:

– А что? Мы можем читать материал вслух.

Ночью доктор долго не мог заснуть и лишь притворялся спящим. Он заметил, что Арт и Морри, вооруженные винтовками, всю ночь сменяли друг друга на посту. И Каргрейвз не стал давать им советов.

На рассвете оба часовых легли спать. Каргрейвз, превозмогая боль, потихоньку встал и оделся. Опираясь на палку, доктор захромал к кораблю. Он хотел оценить ущерб, нанесенный взрывом. Но первое, что попалось ему на глаза, был контейнер с торием. Из-за транспортировочного противорадиационного кожуха он казался громоздким. Доктор с облегчением отметил, что пломба Комиссии по атомной энергии не повреждена. Он втиснулся в корабль и медленно пробрался в двигательный отсек.

Повреждения были на удивление незначительны. Немного кузнечных и сварочных работ – и все будет исправлено, подумал Каргрейвз. Удивленный, он с опаской продолжал осмотр. Под щитом он обнаружил шесть кусочков пластичного материала, похожего на замазку. Хотя к этим безобидным с виду кускам не вело никаких проводов, и в них не было детонаторов, доктор сразу понял, что они из себя представляют. Очевидно, диверсанту не хватило тех пяти минут, в течение которых он был здесь один, и он не успел соединить проводом все свои смертоносные игрушки. Его намерения были совершенно ясны: разрушить двигатель и убить тех, кому не повезло угодить в ловушку.

Очень осторожно, вытирая струившийся со лба пот, доктор собрал комочки взрывчатки и снова все обыскал. Удовлетворенный, он опустил взрывчатку в карман рубашки и вышел наружу. Больная нога мешала ему вылезать из люка, и Каргрейвз чувствовал себя человеком-бомбой, в любой момент готовой взорваться. Проковыляв к забору, он зашвырнул пластик подальше в поле, и без того истерзанное взрывами. Из предосторожности Каргрейвз отложил другие куски подальше, прежде чем швырнуть первый, – в случае взрыва он готов был броситься плашмя на землю. Ничего не случилось: по-видимому, вещество было не слишком чувствительно к ударам. Сделав это, доктор предоставил дождю и солнцу самим разлагать взрывчатку.

У входа в убежище сидел Росс, повернув к небу забинтованное лицо.

– Это вы, док? – спросил юноша.

– Я. Доброе утро, Росс.

– Доброе утро, док. – Росс двинулся к профессору, ощупывая дорогу ногами. – Слушайте, док! Я вчера наговорил бог знает чего. Извините меня, я был сильно расстроен.

– Оставим это. Вчера мы все были расстроены. – Он сжал протянутую ему руку. – Скажи лучше, как у тебя глаза?

Лицо Росса просветлело.

– Уже лучше. Когда проснулся, я снял повязку. Я могу видеть…

– Отлично!

– Только окружающие предметы выглядят не совсем четко – двоятся, даже троятся. Но глазам стало больно от яркого света, так что я снова надел повязку.

– Похоже, ты скоро совсем поправишься, – сказал Каргрейвз. – Но будь осторожен.

– Я постараюсь. Док, скажите…

– Слушаю тебя, Росс.

– Впрочем, нет. Не обращайте внимания.

– Мне кажется, я понял. Да, я переменил решение, пока ворочался этой ночью без сна. Мы продолжаем дело.

– Великолепно!

– Может быть, это не так уж и хорошо… не знаю. Но если вы так твердо нацелились лететь, то и я с вами. Мы будем там, даже если придется идти пешком.

– Вот это уже в вашем духе, док!