Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 128)
Земля-Тау-2: технологии XIX века, население около 2 миллиардов. Ком. уд. гр.: генерал Карторис. 10-часовое прочесывание на бреющем полете главных населенных пунктов – одноместные и двухместные машины-разведчики и боевые корабли. Наземные атаки с использованием обученных калотов – по усмотрению командующего.
Земля-Тау-1: аналог Тау-2 с большим населением. Ком. уд. гр.: Хал Халса. Верховые красные воины с калотами. Тактика по выбору командующего.
Земля 0: высокая технология, агрессивны, население около 5 миллиардов. Ком. уд. гр.: Ленсмен адмирал Трестрэйл. Первый удар силами РЭБ выводит из строя
Земля-Тау-2+: малонаселенная, регрессировавшие технологии, много паразитов. Примечание: основные районы на всех континентах радиоактивны. Антирадиационная броня и автономные дыхательные аппараты – постоянно. Ком. уд. гр.: Л. Хуберт. Главный сенситив Л. Монро[166]. Тактика: см. Приложение № 5 – может быть изменена Ком. уд. гр.
Земля-Тау-3+: см. Земля 0. Ком. уд. гр.: велантийский Ленсмен Конварл – см. Приложение № 2. Вторая волна, Легионы Зачистки, атакуют через 10 часов 1 минуту. Ком. второй волны – генерал Руфо[167], главный сенситив – Дж. Грэм[168]. Командир космических сил – доктор С. Бальзамо[169]. См. в Приложении № 7 назначения командиров подразделений и их сектора. Отход второй волны по сигналу Ком. косм. сил,
Земля-Тау-4+…
Дити только что поговорила со мной по защищенной линии субэфирной связи. Хорошо, что по защищенной, поскольку она использовала «недостойные дамы» выражения – похоже, Трестрэйл запретил сенситивам носить оружие, а она планировала посвятить десять
Трестрэйл был прав, и Дити признала это: сенситив не может выбирать цели для группы, если будет сам сражаться.
– Как тебе нравится моя новая летняя одежда, Зебадия?
Она мне нравилась, даже очень; броня Патруля могла остановить что угодно.
– Но я не понимаю, как ты можешь в этом стоять, а тем более ходить.
– Сервоприводы, дорогой. В этом я могу перепрыгнуть здание. Ты был слишком занят, чтобы смотреть, как я тренируюсь. Кроме того, в этом горбу на спине – личный двигатель Бергхольма и искривитель Берроуза – Торндайка. Я могу летать, прыгать, переместиться на корабль и кое-что еще, подав команду голосом. – Дити улыбнулась. – Класс!
Я посмотрел на нее и внезапно ощутил безмерную благодарность за то, что Ворсел потратил столько сил на оттачивание моего единственного экстрасенсорного таланта. У меня было краткое видение – моя жена, вспотевшая и ликующая, когда ей помогают выбраться из брони. Дити переживет это! Я
Но я ей не сказал. Не стоит пугать удачу и провоцировать ненужный риск.
– А что это за выступ у тебя на шлеме?
– О, это тот самый новый перцептрон, которое обещал Ла Верн. С ним я могу заметить паразита на расстоянии в десять раз больше, а еще в нем есть прицел. Я смотрю прямо на цель, нажимаю вот этот переключатель на ремне, и каждый человек в моей группе видит цель, помеченную крестиком. Я не говорю, кого нужно убивать, это задача командира группы. Я просто выбираю и помечаю цели так быстро, как только могу, и это чертовски быстро, дорогой.
– А ты можешь пописать в этой штуке?
Она снова показала язык.
– Не ваше дело, сэр. Но я могу. Зебадия, ты там ел что-нибудь? Ты
– У меня есть сэндвичи, и я жую по чуть-чуть. За пять минут приму стимулятор.
– Я тоже. Тетя Хиллбилли хочет сказать тебе «привет».
– Подключи ее. И будь умницей, поднимайся на борт сразу, как мы вернемся на Главную Базу, хорошо? Я не смогу сразу уйти с флагмана.
– Приду, Зебадия. Обещаю. Как только закончу благодарить моих охранников и ударную группу. А! Лейф хочет, чтобы мы их навестили – сказала, что ты это решишь. А вот и Хильда. Пока, любимый!
Появилось эльфийское лицо Язвы.
– Привет, адмирал Блай!
И снова у меня случилось внезапное озарение – Язва выживет! Если бы еще Джейк позвонил… Хотя… вдруг с ним у меня ничего не будет? Я и так уже получил достаточно.
– Привет, Язва, золотце. Что у тебя надето под этим?
– Духи и бижутерия – что я, по-твоему, должна была надеть?
– Наставишь себе синяков.
– Нет, подкладка в броне что надо. Джейк звонил по поводу приглашения Морин?
– Нет, но Лейф написал. Меня и Дити это устраивает.
– Тогда это устраивает всех – я им скажу. А теперь я отключаюсь от твоей вип-связи, дорогой адмирал.
– Погоди. У меня тут пока никакие сигналы тревоги не вспыхивают. Язва, ты говорила, что расскажешь, почему меня выбрали на эту нелепую должность.
– Уверен, что хочешь это знать?
– Если бы я мог дотянуться через экран, я бы тебя отшлепал.
– А потом поцелуешь? Ладно, так и быть, скажу. Это не из-за твоих умственных способностей или наполеоновского гения.
– Я знаю! Но почему меня не пустили в бой, а запихнули на самый верх, на показную должность? Это унизительно.
– Зебби, это
– Мне лучше знать. Все за меня решили. Вообще все.
– Не совсем, Зебби. Ментор сказал, что у Патруля есть все эксперты по стратегии, военные аналитики, тактики и логисты, какие только могут понадобиться. Но ты умеешь кое-что такое, чего не умеет больше никто.
–
– Приманивать удачу, Зебби. Это твоя сверхъестественная способность поступать правильно в критической ситуации. Именно поэтому Ворсел не вылезал с Главной Базы. Не для того, чтобы тренировать Дити, меня или Джейкоба. А чтобы отточить твой уникальный талант. Чтобы ты мог использовать его сегодня.
– Будь я проклят!
– Нет, Зебби, не будешь. Если что-то произойдет, что-то непредвиденное, ты примешь правильное решение – и мы победим. Он – она – уверена в этом.
– М-м-м. Так ты определилась – Ментор он или она?
– Она и то, и другое. Он многолик. Когда Ментор поприветствовал меня в облике сестры-близняшки Глинды, я сказала ему, чтобы он прекратил эту чепуху, потому что галлюцинациями меня не одурачишь. Тогда она превратилась в Санта-Клауса или какого-то всеми любимого дедушку, а я велела ей превратиться обратно, потому что мы прекрасно ладили с Глиндой, и мне совсем не интересно было смотреть на аппаратуру жизнеобеспечения, которую использует такое продвинутое существо. Так что он снова стал близнецом Глинды, а я смирилась с этой иллюзией, она такая милая. И мы прекрасно поладили. Какое-то время мы говорили о тебе. Ментор велел передать, что, если ты когда-нибудь захочешь посетить Эрайзию, тебе там будут рады.
– Они не повесят на меня Линзу!
– Тебе не предложат Линзу, Зебби. Потому что то, что ты делаешь, не требует Линзы. Она тебе нужна не больше, чем мне. Это было просто дружеское приглашение.
– Ну… Язва, у меня сейчас все замигало – увидимся позже!
– Целую, Зебби. Не заработай язву.
Мы победим! Я неожиданно это
Мы полностью уничтожим это грязное племя. Не всех сегодня. Но мы это сделаем. И мы отстроим Уютную Гавань.
Паразиты, мы вернулись!
НОЛЬ!
Послесловие редактора
«Опус № 176»
Этот роман должен был стать финальной точкой в карьере писателя Роберта Хайнлайна, все к этому шло, все необходимые условия были соблюдены, сцена подготовлена, а герои пьесы расставлены по местам. Но по странному стечению обстоятельств этого не произошло, жизнь писателя внезапно сделала резкий поворот и продолжилась, а ее несостоявшийся эпилог был признан нежелательным фактом карьеры Грандмастера, бастардом, лишен чинов и имущества и отправлен под нож гильотины. Но все это случилось потом, а вначале была идея, которая осенью 1976 года звучала так: «Панки против Барсума». Барсум – это вымышленный Марс писателя Берроуза, детская любовь американских фантастов Золотого Века, основа основ всей их культуры, а «панки» (которые в романе пишутся «Panki», а вовсе не «punks», как должны писаться