Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 117)
– Нет, Зебадия, – поправила моя дочь, – это папина идея. Он говорит, что нам с тетей Хильдой запрещено рисковать. Беременность, знаете ли.
– Определенно знаю. Язва, как ты голосовала?
Моя жена пожала плечами:
– Меня вычеркнули, как и Дити.
На мгновение я ощутил себя униженным, но ответ Хильды был честным.
– Второй пилот.
– Да, капитан?
– Я просил вас прийти к консенсусу. Вы это сделали, исходя из характера контакта. Соглашаюсь, поэтому такова наша политика. Но я не спрашивал о добровольцах. Я уже выбрал кандидатуру, которую считаю наиболее квалифицированной.
– Очень хорошо, сэр. Надеюсь, вы выбрали меня.
– Нет, Джейк. Никто не сомневается в твоей храбрости, и ты это знаешь. Но нас ждет шпионаж, а не схватка. Джейк, ты гений в математике, но актером тебе никогда не стать. Я сам займусь этим делом, сразу после завтрака.
– Зебадия, куда ты, туда и я! – перебила моя дочь. – Это решено!
– Дити, я надеюсь, ты не будешь на этом настаивать… – мягко сказал капитан. – Потому что если ты будешь настаивать, никакой попытки контакта не будет. Мы тут же отправляемся на остров для пикников на Тэ-Пять-Плюс. И едва мы приземлимся, я тут же подам в отставку с места шкипера, и мы выберем нового. Язва, ты мой кандидат.
– Черта лысого!
– И тем не менее я намерен голосовать за тебя. Дити слишком сентиментальна, Джейк слишком безрассуден. Но когда доходит до серьезного дела, ты можешь думать быстрее и рациональнее любого из нас. О, я останусь пилотом, если ты прикажешь… но ты можешь командовать со своего места за перцептроном не хуже, чем я со своего. Дити, настаиваешь на своем ультиматуме?
– Да, сэр!
– Даже несмотря на то, что твое упрямство может привести к ущербу или даже гибели твоего отца и Язвы? Даже к моей смерти? Я люблю тебя, дорогая, но в шпионской миссии ты будешь только обузой – актер из тебя еще хуже, чем из Джейка. Что случилось со старым добрым «Один за всех, и все за одного?».
– Э-э-э…
– Капитан Зебби!
– Да, Язва?
– Мне не нравится влезать в семейные ссоры…
– Мы все – одна семья. Я надеюсь.
– …но ты говоришь «наиболее квалифицированный» и «шпионаж, а не схватка».
– Одну минутку, Язва. Дити – мы направляемся на остров Пикников?
Лицо моей дочери приобрело то отсутствующее выражение, с которым она всегда переживала свои глубочайшие эмоции, с самых ранних лет. Вскоре ее веки задрожали, и две слезинки скатились по щекам.
– Зебадия… ты мой капитан. Я буду повиноваться тебе без споров.
– Спасибо, Дити. Продолжай, Язва.
– Зебби, ты только что доказал, что можешь быть суровым с Дити, а теперь давай посмотрим, можешь ли ты быть суровым с самим собой. Ты сказал «наиболее квалифицированный», ты сказал «шпионаж, а не схватка». А теперь посмотри мне прямо в глаза и скажи, что ты знаешь об акушерстве больше меня, и что можешь быть менее заметным в толпе, чем я, и что ты умеешь выпутываться из разборок с помощью слов лучше
Я не мог не вмешаться:
– Хильда, я категорически запрещаю тебе…
– Второй пилот!
– Сэр?
– Замолчи! Или установи верньеры и отправь нас на Тэ-Пять-Плюс, а потом сам займи место шкипера и спорь со своей женой. Я сыт по горло членами экипажа, которые ни в грош не ставят приказы капитана. Я не имею в виду тебя, Язва, ты говоришь по делу. Расскажи мне теперь, как ты хочешь выполнить эту работу и почему ты думаешь, что справишься лучше меня. Я планировал быть немецким туристом с ужасным акцентом, который едва понимает английский, но читает хорошо.
– Неплохо, Зебби, совсем неплохо. Но я могу лучше. Во-первых, у тебя нет одежды, в которой ты тут не вызовешь подозрений… а мы с Дити вряд ли сможем что-то сшить для тебя, шить одежду и шить для мужчин – совершенно разные вещи. Но мы с Дити можем соорудить для меня платье по местной моде за пару часов, я сделала несколько фото с экрана перцептрона именно для этой цели. Идея с «ужасным акцентом» хороша, я ее позаимствую. Только не с немецким, а с французским, с ним я лучше справлюсь. Кроме того, я буду носить слуховой аппарат – наушник рации в ухе, и микрофон под мышкой, – но буду делать вид, что это слуховой аппарат, поскольку с человеком при таком аппарате люди разговаривают громче и не удивляются, когда их плохо понимают.
– Откуда ты знаешь, как тут выглядят слуховые аппараты?
– Я не знаю. Но точно так же американец из маленького городка, где ты меня высадишь, не будет знать, как может выглядеть слуховой аппарат француженки… но они все поймут по моему поведению. И еще один вопрос, Зебби. Я видела, как появилось на свет примерно двести младенцев… сколько видел ты?
– Э… ни одного.
Двадцать четыре часа спустя я грыз ногти и потел. Капитан Зеб непрерывно хмурился, изъяснялся исключительно односложными словами и нечленораздельным ворчанием, в то время как мы курсировали в облаках над маленьким городком на Среднем Западе. Моя дочь сидела на месте моей жены и ограничивалась короткими докладами:
– Капитан, она вошла в большое здание. Вывеску прочитать не могу. Если увеличить изображение, могу ее упустить, когда она выйдет.
– Не трогай настройки. Следи за дверями.
Бесконечное время спустя мы услышали нежный голос Хильды:
– Я направляюсь в точку рандеву. Можешь не беспокоиться, что вас заметят, когда будешь меня забирать, мы немедленно покидаем этот мир.
Через пять минут она была внутри, и мы прыгнули, на виду у толпы туземцев – и, вероятно, стали причиной фортеанской загадки[157]. Едва мы сдвинули сиденья и пристегнули ремни, как тут же переместились в следующий аналог.
– Были какие-нибудь неприятности, Язва? – спросил Зеб.
– Никаких. Люди были слишком дружелюбны. Разве ты не хочешь получить полный доклад?
– Ты уже доложила. Проверено, закрыто.
– Капитан Марвел, ты получишь мой доклад, нравится тебе это или нет. От оселомленной француской дамы, она думает, сто американсы такие дуски. Но их медисини –
– Хильда! – возмутился я. – Мы же тут все переволновались!
– Извини, Джейкоб, мне правда жаль. Но я должна была убедиться, ведь в остальном это был такой славный мир.
Двумя днями позже наша «оселомленная француская дама» снова вступила в первый контакт, и я ухитрился не отгрызть ногти, убеждая себя – вполне обоснованно – в том, что днем на улицах маленького городка в чужом мире она в большей безопасности, чем ночью на улицах Нью-Йорка в нашем родном.
Мы прожили здесь уже год с лишним. Хильде было нелегко рожать Джейкоба Зебадию – роды оказались долгими, а потом потребовалась донорская кровь. Зато моя дочь родила Хильду Джейн без анестезии, под гипнотическим внушением (хотя Дити утверждает, что не поддалась гипнозу и полностью все осознавала – я не рискну высказывать здесь свое мнение по этому поводу).
Нам удалось проскользнуть в этот мир тихо и незаметно, благодаря усилиям нашей «оселомленной француской дамы» и безобидным махинациям Зеба. Иногда он был мужем нашей француженки, который владел местным языком еще хуже, чем она; иногда, действуя в одиночку, он говорил на английском медленно, с сильным баварским акцентом, но понимал все, что ему говорили. Но где бы они ни появлялись, они меняли золотые слитки на местные деньги – Зеб, как и я, верит, что человек, у которого карманы набиты деньгами, вооружен против большинства опасностей.
Детали нашего внедрения вряд ли заслуживают упоминания. Этот аналог Соединенных Штатов (у него было то же название, хотя границы несколько отличались от того, что было у нас на родине) куда меньше обременен законами, правилами, лицензиями и налогами, чем страна, из которой мы бежали. Поэтому «нелегально прибывшим чужакам» (которыми мы и были) оказалось не так уж трудно затеряться среди толпы, научившись, по выражению Зеба, «шпарить по-местному», изучив местные обычаи.
Хильда и Зеб учились очень быстро в первые две недели, добывая наличку и знания в дюжинах городков Среднего Запада: они на земле, а мы с Дити в качестве «кавалерии в засаде» – в небе. Мы с Дити осваивали язык и обычаи гораздо медленнее, обучаясь у них и слушая радио. Но мы учились. Потом мы перебрались на Северо-Запад под видом уроженцев Восточного побережья, а после нам осталось решить одну-единственную сложную задачу: как сделать так, чтобы «Гэй Обманщица» никому не мозолила глаза, не упрятывая ее под камуфляжем где-то далеко в горах.
Зебу с Дити и в самом деле пришлось три дня прятать ее в Каскадных горах, пока мы с Хильдой не нашли и не арендовали большой склад на окраине Такомы. Ночью мы переместили «Гэй Обманщицу» внутрь, замазали белой краской все окна в здании и спали в машине, чувствуя, что мы снова дома. Так мы утвердились на земле, а остальное уже детали.
Сегодня мы владеем шестью гектарами (здесь это пятнадцать акров) намного более дешевой земли, подальше от города, и Гэй обитает в ангаре без окон, построенном специально для нее. Мы же вшестером живем в старом фермерском доме перед ее убежищем. Но это все временное. У нас полно земли, и в конечном итоге мы спрячем Гэй под землю, в железобетонный бункер, и ангар станет мастерской. А над бункером построим новый дом, получше фермерского. Но мы никуда не спешим.