Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 91)

Две леди

Вскоре после 4 часов вечера в пятницу 27 июля 1979 года, не потревоженная ни выстрелами, ни шальными ракетами, Королева, наконец, прибыла в Лусаку с первым визитом в независимую Замбию. Как вспоминает Пэтси Робертсон, в то время руководившая пресс-службой Содружества, волнение нарастало весь день.

– Я помню утро, когда все началось. В замбийских новостях передали: «Из Британии к нам едут две леди. Одну мы любим, другая приедет чуть позже».

На самом деле, прибыв в Лусаку первой, Королева помогла сгладить большую часть накопившейся враждебности в адрес миссис Тэтчер. Все хотели увидеть Королеву. Лен Аллинсон записал в своем отчете о визите: «Члены Центрального комитета (Замбийского Политбюро), как обычно, не смогли в самый последний момент не вмешаться, чтобы добавить свой неподражаемый штрих в общий хаос. Когда Королева прибыла в аэропорт Лусаки, приглашенных туда британских детей буквально смели советники и партийные активисты, так что дети так и не увидели Королеву. Приз за худшее поведение, несомненно, получает мистер Майнза Чона». Брат неприятного Марка Чоны, Майнза Чона был Генеральным секретарем единственной политической партии Замбии, Объединенной партии национальной независимости (UNIP), и второй по значимости фигурой в стране после президента. Скоро он стал раздражать британских дипломатов еще сильнее, чем его брат.

В сопровождении президента Королева проследовала в королевские апартаменты в State Lodge, где Уильям Хезелтайн с облегчением обнаружил, что ужасающего «зловония», с которым он столкнулся во время подготовительного приезда, уже нет. После чая с Каундой и его супругой Королева и принц Филипп устроили прием для всех представителей прессы, освещавших визит. На протяжении всего визита СМИ изумляла восторженная реакция публики на каждом отрезке пути Королевы. «Это были не просто “засланные” толпы, собравшиеся по заданию партии, – писал Лен Аллинсон. – Так просто этого не объяснить. Люди были благодарны Королеве за то, что она прибыла в Замбию в столь трудное время. К тому же вокруг Королевы, несомненно, ощущалась аура тайны и уважения». На следующий день комиссара Центрального комитета провинции Лусака Файнса Булавайо с настоятельной просьбой посетила делегация местных старейшин. Народ, настаивали они, желает, чтобы эскорт монарха убрали, потому что полицейские мешали людям смотреть.

– Народ хочет видеть Королеву, – пояснил Булавайо. – Для ее защиты не нужны полицейские. Народ сам защитит ее.

Пусть так и было, однако командор ВВС Арчи Винскилл не хотел рисковать, когда королевская делегация вылетела на осмотр медного пояса Замбии близ Китве. Приближаясь к посадочной полосе, бывший пилот истребителя отказался от царственно-величественного захода на посадку и заставил королевский Andover совершить еще одно «перпендикулярное пикирование», просто на случай, если какой-нибудь случайный «боец за свободу» с ПЗРК на плече из-за проблем со связью вдруг не получил сообщение о «прекращении огня». И снова собралась невиданная толпа. Глава Roan Consolidated Mines сообщил о «невероятном» падении добычи в тот день, потому что большинство его горнорабочих пожелали выстроиться вдоль маршрута следования Королевы. Лен Аллинсон видел, как возле клиники в Китве под тяжестью облепивших ее зрителей сломалась ветка огромного дерева.

– Трогательно было видеть широкие улыбки на лицах взрослых и детей, наблюдавших, как королевские автомобили исчезают по дороге, и продолжавших скандировать: «Каунда, Королева! Каунда, Королева!»

Поскольку Каунда быстро все схватывал, присутствие Королевы было очень полезно для него. Однако вечером, когда президент поднялся, чтобы выступить с речью на государственном банкете в отеле Intercontinental, британская сторона заметно нервничала, едва он начал говорить. То и дело взмахивая белым носовым платком, который он всегда носил в правой руке, президент пустился в пространные и бессвязные разглагольствования о «человечности» Королевы, о «достоинстве, свободе и равенстве», воплощением которых служит Содружество, и о своих надеждах на мир и демократию в Родезии. Однако все опасные моменты из первоначального текста его речи чудесным образом исчезли. В ответ Королева отметила положение и влияние Замбии в мире, отдавая «огромную дань уважения как вашему руководству, так и всему народу Замбии». Пожелание президенту Каунде успехов в его председательстве на саммите Содружества стало недвусмысленным намеком родезийскому руководству (по-прежнему преимущественно белому) по другую сторону границы: «Никогда еще нам так ясно не давали понять, что все мы принадлежим к единой расе людей».

Обе стороны оценили этот вечер как очень успешный, хотя позже принц Филипп заметил по поводу бессвязных высказываний Каунды, что у того вместо ума «тряпье». Вместо катастрофы в масштабе всего континента, неизбежно случившейся, если бы Каунда высказал все, что сначала собирался озвучить, теперь была подготовлена почва для гармоничного саммита Содружества.

Так что же произошло, что вызвало такую резкую перемену настроения? Официальный доклад Аллинсона в Лондон после завершения визита просто сообщал, что президент Каунда планировал «включить в свою речь некоторые крайне неприемлемые пассажи», однако после того, как ему «были высказаны возражения», он «сдал свои позиции». Показательна необычайная реакция Личного секретаря Королевы Филипа Мура. Данная ситуация позволяет точно понять, что произошло в действительности. В письме из Балморала Роджеру дю Буле в Министерстве иностранных дел Мур настаивал, что доклад Аллинсона следует переписать, чтобы стало ясно: Королева добилась личного политического триумфа. У него (а следовательно, и у Королевы) не было сомнений в том, что это «самое важное и успешное зарубежное турне с политической точки зрения из всех, что Королева совершила за многие годы». И ключом к его успеху стал фактор, который упустили из виду: «Королева лично вмешалась в планы президента». Мур вкратце описал, что произошло между двумя главами государств. «Когда мы прибыли в Лусаку, Лен Аллинсон доложил мне, что, по его мнению, единственный способ убрать оскорбительные места из будущей речи Каунды – личная беседа Королевы с ним. Королева переговорила с ним в машине, а позже вечером Марк Чона пришел ко мне и сказал, что Президент согласен внести все исправления, о которых мы просили». В результате Мур официально потребовал, чтобы в отчете было указано, что Королева совершила «личное вмешательство». По правде говоря, она спасла положение. Кажется маловероятным, что Мур настаивал на подобном исправлении доклада о визите, не имея на то указаний от самой Королевы. Возможно, в данном случае ей хотелось, чтобы дипломаты будущего знали, что, если когда-нибудь они столкнутся с опасностью надвигающейся дипломатической катастрофы, именно она сможет разобраться с ней.

В официальном послании, недавно обнародованном в соответствии с Законом об информации, говорится: «Замбийцы сдали свои позиции, хотя необходимые поправки к речи были внесены лишь в результате личного вмешательства Королевы в планы президента Каунды». Что именно она ему сказала, остается только гадать.

Дин-дон

К этому времени все остальные лидеры Содружества находились на пути в Лусаку. Закончив первую часть своего турне по Замбии, Королева превратилась из главы Британского государства в Главу Содружества. После суток отдыха, которые она провела в национальном парке Луангва, Королева вернулась в Лусаку, чтобы начать давать аудиенции всем политиками, а принц Филипп взял принца Эндрю, чтобы посетить медные рудники, школы и проекты по сохранению дикой природы. Размер Содружества к 1979 году был таков, что на аудиенции у Королевы ушли четыре рабочих дня. Один за другим главы правительств тихо выходили из зала заседаний ради драгоценной встречи с монархом один на один. Вместо того чтобы заставлять их добираться через всю Лусаку в State Lodge, Королева обосновалась на небольшой вилле в комплексе, где проходил саммит, точно такой же, как и те, что занимали лидеры стран. Сэр Уильям Хезелтайн вспоминает, что паж Королевы Эрнест Беннетт сделал все возможное, чтобы придать помещению внушительный вид, хотя обстановка, скорее, напоминала загородный дом, а не дворец. Зуммер, установленный, чтобы давать сигнал к началу и концу аудиенции Королевы, оказался обыкновенным дверным звонком с сигналом «дин-дон». Некоторых счастливцев приглашали на ланч на соседнюю виллу, и Королева настояла на том, чтобы в список гостей включили руководителей нескольких самых маленьких стран Содружества, а не только самых больших. В первый день на ланч пришли лидеры Соломоновых островов, Шри-Ланки и Тонги.

– Она со всеми увиделась, – сказал позднее лорд Каррингтон. – Все жили в хижинах, а у нее была большая хижина, и было совершенно ясно, что они чувствовали к ней.

В зале заседаний нарастало напряжение в преддверии решающих дебатов по Родезии. До самого последнего момента президент Каунда не мог сдерживаться, вызывая негативное отношение миссис Тэтчер. Накануне ее приезда он дал газете интервью и обвинил ее в том, что она настолько одержима русским влиянием в регионе, что «теряет способность мыслить логически». Как позже записал Лен Аллинсон, Каунда по-прежнему страдал от «паранойи», что британцы в последнюю минуту попытаются «обойти» вопрос о Родезии. Ситуация осложнилась еще сильнее, когда незадолго до полуночи 30 июля миссис Тэтчер в своих защитных очках попыталась прибыть незаметно, а вместо этого попала в засаду незапланированной пресс-конференции, организованной братьями Чона. Тактика Каунды продолжала ставить саммит под угрозу срыва. Однако хитрый Сонни Рэмфэл делал все возможное, чтобы успокоить страсти в конференц-зале. Королева делала то же самое во время аудиенций на своей маленькой вилле. Нигерия, по ее мнению, могла бы высказываться менее воинственно; Малькольму Фрейзеру из Австралии было предложено помочь Замбии найти решение, и так далее. Были и другие королевские маневры на банкете Королевы для всех глав правительств в день открытия саммита. Конечно, она превосходно ладила со всеми лидерами.