Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 34)

Как только состоялось отплытие, практически вся королевская делегация слегла с простудами. Кульминацией плавания домой стал первый визит правящего монарха на остров Святой Елены и поездка в Лонгвуд-хаус, резиденцию Наполеона Бонапарта в изгнании. «Я никогда еще не бывал в месте, настолько пронизанном меланхолией», – записал Ласеллс, сожалея о том, что французское правительство, которому Британия подарила эту собственность, позволило резиденции прийти в упадок.

Подробно размышляя об этом колоссальном путешествии, пока Vanguard направлялся в Портсмут, где вдоль берега, чтобы приветствовать вернувшегося Короля, выстроились полмиллиона человек, Ласеллс с гордостью писал о проделанной работе. «Турне имело огромный успех и полностью выполнило свою основную задачу (по крайней мере, с моей точки зрения) – убедить жителей Южной Африки, что британская монархия – долгосрочное капиталовложение, которое стоит сохранить». В этом отношении он ошибался. Уже в следующем году друг и союзник Британии Ян Смэтс был свергнут националистами. Они укрепляли отвратительную систему апартеида, а затем была свергнута монархия.

И все же это турне, несомненно, увенчалось успехом по другой причине, той, которую Ласеллс затронул в проницательном и откровенном портрете будущей Королевы. Его оценка верна и сегодня, более семидесяти лет спустя, так же верна, как и тот великий акт самоотдачи в ее двадцать первый день рождения (ну, или в связи с ним). «С нашей стороны, – писал Ласеллс жене, – наиболее удовлетворительной особенностью всего турне можно считать замечательное развитие принцессы Елизаветы. Она проявила себя самым удивительным образом… У нее не слишком заметное чувство юмора, но она обладает здоровым умением радоваться жизни. Более того, когда это необходимо, она может справляться со старыми занудами столь же мастерски, как и ее мать, и никогда не щадит себя, занимаясь такой изнурительной частью королевского долга. Для ребенка своих лет она поразительно заботится об удобстве других; такое бескорыстие не относится к привычным чертам этой семьи. Но что меня особенно радует, так это то, что она стала чрезвычайно деловой и понимает, как сложно приходится штату, если намеченный график не соблюдается минута в минуту. Принцесса выработала специальную технику – подходить к матери сзади и тыкать ее в ахиллово сухожилие кончиком своего зонтика, когда время тратится впустую на бесполезные разговоры. И в случае необходимости – а это бывает нередко – она поторапливает и своего отца. Короче говоря, когда наступит время, она непременно справится со всем, чем ей придется заниматься».

Пока Vanguard пересекал Ла-Манш в последний вечер в море, турне закончилось шумным ужином в кают-компании, после чего в последний раз станцевали конгу, а с одним пернатым безбилетником пришлось, как это ни печально, попрощаться. «В 11:30 вечера на квартердеке была замечена птица – по мнению более осведомленных, молодая золотистая ржанка, и коты устроили на нее охоту, – отметил Ритчи в официальном дневнике. – В полночь птицы уже не было».

Конец империи

Британская империя началась с пересекавших Атлантику воинов-исследователей эпохи Елизаветы I. Экспансия Британии на запад набирала обороты в бассейне Карибского моря, в Северной и Южной Америке вплоть принятия Декларации независимости США в 1776 году, за чем последовала окончательная утрата колоний в Америке в 1783 году. Затем империя сместила фокус своего внимания на Азию, Тихий океан и – позднее – Африку, создав глобальную сеть колоний, протекторатов и союзных государств под властью Короны, но с разной степенью самоопределения. Да, это называлось империей, однако ее правитель по-прежнему был «монархом». Понятие «император» было чуждым, оно несло неприятные ассоциации с безумными или несчастливыми правителями – от Юлия Цезаря до Наполеона. В 1858 году после кровавого мятежа, известного как Восстание сипаев, контроль над Индией перешел от Ост-Индской компании к британскому правительству. Учитывая размеры Индии и ее состав, она вполне могла бы претендовать на звание самостоятельной «империи». Премьер-министр тори Бенджамин Дизраэли в конце концов провозгласил в 1876 году королеву Викторию императрицей Индии. Идея отчасти состояла в том, чтобы не только возвеличить и укрепить связь Индии с Британией, но и усилить любовь общества к королеве после нескольких лет ее вдовьего затворничества. Однако до какой-либо формы самоуправления было еще далеко.

В честь Золотого юбилея королевы Виктории в 1887 году лидеры колоний, имеющих собственные правительства, были призваны в Лондон на колониальную конференцию – мероприятие, которое можно было бы назвать первым саммитом Содружества. После этого время от времени проходили и другие конференции, обычно приуроченные к каким-нибудь датам, и в 1926 году, в год рождения Королевы, была принята Декларация Бальфура, официально придавшая этим (белым) колониям статус доминионов. Декларация определяла их как «автономные образования в составе Британской империи, равные по статусу» и «объединенные общей верностью Короне». Все они признавались свободными и равноправными членами того, что отныне называлось «Британским Содружеством наций». Данная идея была законодательно закреплена пят лет спустя, когда парламент Великобритании принял Вестминстерский статут 1931 года. Британия фактически отказалась от контроля над этими доминионами. Теперь они были суверенными нациями в составе нового Содружества – того самого, к которому обращалась принцесса Елизавета в 1947 году в речи по случаю своего двадцать первого дня рождения.

Сегодня Содружество может казаться несколько старомодным, как и великолепный особняк восемнадцатого века из красного кирпича, где размещается его штаб-квартира. Мальборо-хаус, зажатый королевскими резиденциями, с одной стороны, и клубами джентльменов на Пэлл-Мэлл с другой, до сих пор кажется чем-то средним между ними. Там проживал распутный наследник королевы Виктории Берти принц Уэльский, до того как стал королем Эдуардом VI. В этом особняке родился Георг V, вдова которого, королева Мария, последней из членов королевской семьи проживала там до того, как здание стало домом «семьи наций». Стены до сих пор украшают королевские портреты, и многое внутри осталось точно таким же, как в те дни, когда Королева была маленькой девочкой, для которой это был «бабушкин дом».

Сегодня мало что указывает на оригинальное, часто радикальное мышление, которое привело к принятию стольких решений в этих будто погруженных в дремоту парадных залах. Королева Мария еще проживала в резиденции в 1947 году, когда ее сын король Георг VI со своими министрами мрачно размышляли о новой угрозе всей империи. Индия, самое ценное из всех колониальных владений Короны – та Индия, на которой зиждилось само существование Британской империи, – шла не только к независимости, но и к разделу Британской Индии[122].

Когда в 1936 году Георг VI взошел на трон после отречения Эдуарда VIII, у нового короля были большие амбиции устроить durbar – грандиозный, как для коронации, сбор всех индийских правителей. Его отец был таким образом коронован императором Индии в 1911 году, а Георг VI обожал королевские ритуалы. Растущий индийский национализм, за которым вскоре последовала Вторая мировая война, положил конец всем давно лелеемым мечтам короля о съезде увешанных драгоценностями махараджей и принцев на слонах, прибывающих отдать дань уважения своему королю-императору. Подобно королеве Виктории, Георг VI относился к индийской знати с уважением, считая ее представителей родственными душами, на которых можно положиться в трудную минуту, в отличие от некоторых индийских политиков. Взгляды короля укреплялись по мере того, как Британия боролась за выживание.

В 1942 году, когда японские войска прошли через Бирму к индийской границе, многие политики из партии Конгресса требовали немедленного вывода британских войск из всей Индии – и были интернированы за свои взгляды. Напротив, увлеченный скоростью магараджа Раджпиплы, друг королевской семьи, заказал три истребителя «Спитфайр» и истребитель «Харрикейн» для Королевских ВВС. К концу войны, однако, именно политики, а не князья, представляли большинство населения, и они желали независимости. Новое лейбористское правительство в Британии, подстрекаемое Соединенными Штатами, также поддержало эту идею. Но индийские националисты не были готовы довольствоваться статусом доминиона, как, скажем, Австралия или Канада. В этом случае Индия стала бы полностью самоуправляемой, но король оставался бы главой государства. Им нужна была совершенно независимая республика. У короля были серьезные опасения в отношении скорости и направления развития событий. В декабре 1946 года он встретился с двумя ключевыми фигурами в борьбе за власть в Индии – Джавахарлалом Неру, лидером Партии Конгресса, в которой доминировали индусы, и Мухаммедом Али Джинной, лидером Мусульманской лиги. Из-за тупиковой ситуации в Индии они прибыли в Лондон с целью разрешения кризиса.

«Я чувствую, что лидеры двух партий никогда не придут к согласию. Мы слишком поторопили их, – писал впоследствии король в своем дневнике. – Я не видел альтернативы гражданской войне между индусами и мусульманами [sic], ответственность за которую возложат на нас».